15 июня 1993 года; Париж, Франция

ИЗВЕСТИЯ: Награда как и возмездие обязательно находят своих героев

В связи с продолжающимися мероприятиями связанными с празднованием 70-летия образования Союза Советских Социалистических Республик по всей стране получает новое развитие важная общественно-государственная работа по восстановлению исторической справедливости. Пересматриваются решения прошлых лет, снимается секретность с архивных материалов, заново, с высоты времени и на основе документов, прочитываются события, которые долгие годы оставались известны лишь частично.

Одним из ярких примеров этой работы стало присвоение высокого звания Героя Советского Союза гвардии старшему лейтенанту Зиновию Григорьевичу Колобанову — легендарному танкисту, чей подвиг, совершённый ещё в суровом 1941 году, наконец получил полное государственное признание. Пятьдесят лет назад, в дни оборонительных боёв под Ленинградом, экипаж тяжёлого танка под командованием Колобанова принял бой с превосходящими силами врага. Умело выбрав позицию, советские танкисты уничтожили десятки немецких машин, сорвав продвижение противника и вписав одну из славных страниц в летопись Великой Отечественной войны. Однако в те годы, по причинам военного времени и последующих бюрократических решений, подвиг не был отмечен той наградой, которой он, несомненно, заслуживал. Сегодня эта несправедливость исправлена: Зиновию Колобанову вручена медаль «Золотая Звезда».

Вместе с тем открытие архивов возвращает обществу не только имена героев, но и правду о преступлениях врагов советского народа. Опубликована часть документов, касающихся деятельности коллаборационистов-карателей на Западной Украине в годы войны. Эти материалы убедительно показывают, что массовые убийства, расправы над мирным населением, уничтожение целых семей и сёл были делом не только немецких оккупационных властей, но и националистических формирований, сознательно вставших на путь сотрудничества с захватчиками.

Публикации вызвали живой отклик среди граждан нашей страны. В редакции газет приходят письма от ветеранов, от детей войны, от жителей сёл и городов, где ещё живы непосредственные свидетели тех страшных событий. Люди благодарят за то, что долгие годы замалчиваемая боль наконец названа своим именем, что память погибших защищена не только сердцем, но и документом.

Советское государство продолжит эту работу и на внешнем направлении. Ни давность лет, ни перемена фамилий, ни чужие паспорта, ни океаны, за которыми пытались скрыться каратели, не станут защитой для тех, кто запятнал себя кровью невинных людей. Союз сделает всё возможное, чтобы виновные были установлены и привлечены к ответственности.

История учит нас простому и строгому закону: в Советском Союзе награда и наказание обязательно найдут тех, кто их заслужил. И не важно, сколько времени должно для этого пройти.

— Некоторые источники говорят, что вы готовите подключение Ирана к своей платежной системе. Это будет обход американских санкций? Как на это посмотрят в Вашингтоне? — Следующий журналист опять вернулся к финансово-политической теме, хотя конечно о космосе я бы говорил с куда большим удовольствием.

— К большому счастью Советского Союза, да и всего мира, санкции Вашингтона — это проблема только Вашингтона. Если кто-то всерьез думал, что мы будем поддерживать данные незаконные решения принятые в Овальном Кабинете, то, конечно, этого никогда не будет. И, без сомнения, наши взаимоотношения с Ираном — это только наши взаимоотношения, никого другого они не касаются.

Что логично, едва ли не первыми заинтересовались новым способом совершать международные транзакции в Тегеране, который был американцами отключен от собственной финансовой инфраструктуры еще в 1990 году. Санкции США нанесли по Ирану действительно болезненный удар, настолько, что на некоторое время персам пришлось даже переходить на бартер в торговле или использовать посредников — как уже упоминалось, тут Союз сориентировался мгновенно и пришел на выручку, благо выручка намечалась более чем солидной — и вот теперь мы тихой сапой встраивали эту страну в свою орбиту. Не идеологически, совсем нет — хотя лозунги о «малом Сатане» шиитскими проповедниками были отброшены уже давно, там тоже умели быть прагматичными, — но экономически совершенно точно.

То же самое было с Ливией, которая, кстати, аналогично Ирану еще с середины 1980-х была изолирована от финансовой системы, что кстати во многом и предопределило разворот Каддафи к Москве. Так-то он, мягко говоря, достаточно плохой коммунист, совсем не коммунист, если говорить объективно. Но когда на тебя давят «с той» стороны, поневоле начинаешь сближаться «с этой».

Да и вообще, если немного отступить в сторону от пластиковых карт и прочей банковской чепухи — за прошедшие восемь лет было прямо заметно, насколько выросла важность СССР в глобальной экономике. Еще в первой половине 1980-х мы успешно строили автаркию, пытаясь произвести вообще все, что можно, у себя внутри страны. Вплоть до совсем странных историй, как с грузинским чаем, который, будем честны, всегда оставался хуже и дороже, чем, например, индийский. И вот после того как концепция поменялась, Союз стал гораздо активнее продавать и покупать товары на внешних рынках, сотрудничать с капиталистами, конкурировать, бороться за рынки, уровень влияния нашей страны на глобальные процессы тоже вырос.

Тут прекрасным маркером подобных тектонических сдвигов был СЭВ. Все знают, что в него входили наши европейские союзники, Монголия, Куба, Вьетнам, но мало кто слышал, что в Совете Экономической Взаимопомощи имелись еще и страны со статусом «наблюдателя»:

— Ангола;

— Афганистан;

— Йемен;

— Мексика;

— Ирак — с 1986 года фактически не участвовал в работе организации;

— Мозамбик;

— Финляндия;

— Эфиопия;

— Никарагуа;

— КНДР;

— Лаос.

При этом Афганистан, Йемен, Лаос и Эфиопия получили статус наблюдателей в 1986 году, хотя именно в этом моей заслуги, конечно, не было.

А вот то, что к организации, пусть и в таком «урезанном» состоянии, присоединились Бенин, Буркина-Фасо, Мали, Кампучия, Сирия, Ливия, Греция, Кабинда и Южный Судан — это уже можно считать моим достижением. Плюс на сессии СЭВ стали приглашать еще и «неофициальных» гостей, которые собственного статуса не имели. Например, ЮАР, Австрия тут отметились, представители непризнанного большей частью мира Курдистана.

Короче говоря, СЭВ перестал быть «закрытым клубом только для своих» и превратился еще в такую себе переговорную площадку для тех, кто, скажем так, не доволен экономическим диктатом Запада. И таких стран по мере ослабления США — а это ослабление, если честно, было заметно невооруженным глазом, янки явно сами не выдерживали тот темп, который был взят еще в начале 1980-х при Рейгане — становилось все больше и больше.

— Господин председатель, как идут переговоры по русскому долгу перед Францией?

— Ну, а этот вопрос мы с президентом Шираком осветим отдельно. Но думаю, что не раскрою большого секрета, если скажу, что сам я настроен в данном вопросе максимально оптимистично, — на этом пресс-конференция закончилась, мы вновь погрузились в машины и двинули в сторону Елисейского дворца, где собственно и предполагалось проведение самих переговоров.

Вопрос об урегулировании царских долгов вновь — спустя три четверти века — встал на повестку дня в связи с принятым 29 съездом КПСС решением о признании СССР наследником и историческим продолжателем Российской империи, Московского царства и Киевской Руси. Такая, во многом более пафосно-идеологическая, декларация большого практического смысла во внутренней политике не имела, хотя и вызвала серьезное обсуждение как в партийной, так и в общегражданской среде.

Тут надо понимать, что к началу 1990-х реальных свидетелей той эпохи уже почти не осталось. Нет, была тонкая прослойка людей, родившихся еще в имперские времена, которым сейчас было уже 80 и больше лет, но даже они в массе своей жизнь до революции помнили весьма смутно. И, конечно, тех, кто в реальности «брал Зимний» — его, конечно, никто не брал, но в данном случае это не так важно — остались считанные единицы. А уж тех среди них, кто в свои «за 90» пребывал в полном умственном здоровье и мог бы как-то оскорбиться на данное решение…

Так что вопрос был чисто идеологический. Кто-то был «за», кто-то «против», но в целом люди отнеслись скорее положительно к идее уйти от концепции некоего противопоставления СССР и Российской империи, закрыть эту тему и перевернуть страницу истории. Нет, мы все еще не одобряли царизм и все, что там происходило во внутренней и внешней политике, но…

На очередном большом ежегодном интервью я толкнул идею, что это немного лицемерно: у нас куча улиц Пушкина, Толстого, Чайковского, всяких военачальников типа Кутузова или Суворова, награды есть соответствующие, даже в честь совсем откровенного князя Александра Невского есть орден, но при этом мы активно делаем вид, что история страны началась в 1917 году. Мол, тут надо либо крестик снять, либо штаны надеть. Мы собрали срез общественного мнения, и оказалось, что народ в общем-то за признание себя наследниками дореволюционной истории.

Ну и данное решение имело определенные практические последствия. Большевики ведь почему не хотели себя признавать наследниками? Чтобы долги — а их немало было — не отдавать предыдущего правительства: 12,5 миллиарда рублей или десять тысяч тонн в золотом эквиваленте — это вам не фунт изюму, есть над чем подумать.

СССР десятилетиями вел переговоры, в 1939 году даже договорился с Великобританией, но там война помешала, потом началось противостояние систем… Короче говоря, затянулась история. И вот в 1992 году мы уладили этот вопрос с Лондоном окончательно, на основании принципа паритетного отказа от взаимных претензий. Мы снимали вопрос компенсаций за интервенцию во время Гражданской и забывали про то золото, которое было вывезено из России в качестве обеспечительного залога английских военных поставок. Британцы, как раз в этот момент активно подбивавшие к нам клинья по вопросу расширения возможного экономического сотрудничества — ну да, их фунт грохнулся, все стали беднее, зато экспортные возможности выросли — даже вернули нам какие-то хвосты с российских дипломатических счетов, оставшиеся с тех времен. Два миллиона фунтов — это скорее символично, но тоже приятно.

А вот с французами было сложнее. У них царского золота не было, а вот вкладчики все еще реально — это тянет на исторический анекдот, однако ценные бумаги Российской империи до сих пор котировались на французской бирже — ждущие денег, наоборот.

И вот для подписания итогового документа я и приехал в Париж.

— Итак, господа, — мы доехали до президентской резиденции, перекусили и уже ближе к вечеру вновь собрались «поговорить», — я повторю еще раз: Франция безусловно приветствует согласие Советского Союза расплатиться по старым долгам и закрыть этот вопрос и перевернуть данную страницу в истории отношений Парижа и Москвы. Согласно нашим калькуляциям, которые мы заранее предоставили советской стороне, царский долг перед Францией составляет 28 миллиардов долларов при пересчете в современные деньги.

— Я надеюсь, что вот слово «миллиард» или «миллиарды» на сегодняшних переговорах больше упоминаться не будет, — я вопросительно приподнял бровь. — Поскольку в противном случае все затеянное не имеет смысла…

— Предлагается начать обсуждение с тех позиций, которые были достигнуты в рамках рабочей группы по этому вопросу…

Конечно же, подобные переговоры с участием первых лиц они только финализируют и легализируют достигнутые другими людьми консенсусы. Нет, понятное дело, случается, без контакта правителей ситуацию просто невозможно сдернуть с мертвой точки, тогда вступают в дело личные качества, умение расположить к себе оппонента, возможность сказать напрямую то, что в ином случае просто никогда не будет озвучено… Но чаще всего фундамент договоренностей закладывают именно серые, незаметные работники из министерства иностранных дел, которые долго-долго переписываются, общаются, находят точки соприкосновения, общие интересы… Короче говоря, те красивые официальные встречи под вспышки фотокамер — это зачастую только вершина айсберга.

И конкретно в переговорах с французами еще до моего приезда стороны уже вышли на некое удовлетворяющее и тех и других плато.

1 — отказ от взаимных претензий, больше никто никому ничего не должен по соглашениям до 1 сентября 1939 года. Ну потому что там опять же компенсации по интервенции были включены, золото Колчака… Много чего накопилось за эти годы, и всем было выгоднее просто сбросить этот бесполезный груз, монетизировать который в реальности, конечно же, невозможно, а вот текущей работе он ощутимо мешал.

2 — Мы готовы были выплатить некую компенсацию. Ее размер еще предстояло установить, но точно там речь шла о сумме от 300 до 800 миллионов долларов. Французы хотели побольше и сразу, мы готовы были платить поменьше и только в рассрочку.

3 — Этот пункт уже сыграл: французы пустили к себе АЛТУ и в будущем предлагали свои услуги по продвижению нашей системы и в других странах Европы. Зачем это было Парижу? Тоже можно сказать, никакой любви, сплошная прагматика. Французы очень не хотели слишком сильно зависеть от американцев. То есть в ЕС, конечно, был «свой» Еврокард, но базировался он во многом на мощностях МастерКард и в качестве основной транзакционной валюты использовал доллар. Опять же нужно понимать, что тут скорее дело было не в желании реально пользоваться советской системы, сколько иметь козырь на переговорах с американцами в стиле: «А вот если вы будете нас сильно давить, то у нас вот тут альтернатива есть». Впрочем даже такой подход меня в целом устраивал, тут главное кончик ноготка просунуть в щель, а там уже посмотрим кто кого…

— Я думаю, что в обсуждаемом вопросе важен не размер компенсации, а сам факт его наличия. Нет никакого смысла обсуждать, будет это 400 миллионов или 500… Поскольку Париж и господин Ширак пошли нам навстречу, мы готовы также пойти навстречу Франции. Давайте остановимся на сумме в 600 миллионов, но при условии разбивки ее на… Скажем, двадцать годовых платежей по 30 миллионов. Это будет достаточно красиво с медийной точки зрения и не обременительно для Советского Союза в финансовом плане.

Французы еще посопротивлялись, попытались прогнуть нас, чтобы мы заплатили больше, предложили увязать этот вопрос с ситуацией в Сахеле, где как раз в Нигере прошли новые выборы и к власти пришел Усман Махаман, достаточно плотно ориентированный на Париж и начавший тут же отодвигать от власти местных социалистов во главе с просоветски настроенным Музумаду Иссуфу. Однако моя позиция тут была тверда: мухи отдельно, котлеты отдельно. В Нигере мы свои интересы и без Парижа вполне могли защитить, более того, работа в этом направлении уже вполне велась.

Зато положительно было принято наше предложение о создании новой дипломатической площадки из состава «больших» стран. Это был мой давний проект, но пока никак не удавалось впрячь в одну повозку «коня и трепетную лань». В частности, Индия и Китай в данном варианте истории имели слишком много противоречий, чтобы так просто согласиться на открытые дипломатические контакты, пусть даже не в двустороннем формате, а в рамках многостороннего форума.

Ну а по прилету в СССР состоялся еще один «рубежный» Пленум ЦК, подтвердивший курс Партии на «федерализацию республик». Было предложенно рассмотреть формирование одной большой Среднеазиатской Федеративной Республики, а также вариант с понижением Молдавской ССР до АССР в составе УССР. Я смотрел на делегатов от Украины, которые так радовались скорому «приращению» территорией между собой называя это компенсацией за Крым и внутренне ржал как лошадь. Они ведь еще не знают, что до Украины мой план по изменению административно-территориального деления Союза еще тоже обязательно доберется. Но чуть позже.

Барселона

Май-июль 2026 года