13 сентября 1991 года; Москва, СССР

АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ: На КАМАЗе — вопиющие факты бесхозяйственности и экологической халатности

Министерство экологии и охраны окружающей среды СССР подвело итоги внезапной инспекции на автогиганте — Камском автомобильном заводе. Результаты проверки повергли ревизоров в шок. Вместо заботы о чистоте — тотальное попустительство со стороны дирекции предприятия.

Как стало известно, территория вокруг заводских цехов превратилась в зону экологического бедствия. Грунт пропитан отработанными маслами и техническими жидкостями. Рабочие, при молчаливом согласии мастеров, сливали опасные отходы едва ли не в придорожные канавы. Уровень вредных выбросов в атмосферу превысил предельно допустимые концентрации (ПДК) в несколько раз. Вопиющим оказалось положение дел с водоотведением и обращением с твердыми отходами — системы очистки не справляются, а токсичные вещества попадают в почву.

Однако самым страшным открытием стало подвальное помещение под одним из цехов. Инспекторы, спустившись вниз, едва могли поверить своим глазам: всё пространство было затоплено отработанным машинным маслом. По оценке специалистов, уровень жидкости достигал «по колено». Создавалось впечатление, что слив производился на протяжении многих месяцев без какого-либо контроля.

Материалы проверки уже переданы в Трудовую инспекцию, Комитет партийного контроля, Прокуратуру и Пожарную охрану города Брежнева.

Представитель городской Пожарной охраны тов. Игнатов заявил: «Подобное обращение с легковоспламеняющимися жидкостями — это не только преступление против природы. Это настоящая диверсия с точки зрения пожарной безопасности. Начнись в этом цеху хоть малейшее возгорание, потушить объект не удалось бы. Мазутное озеро вспыхнет мгновенно. Сгорело бы всё до тла. Ущерб государству исчислялся бы десятками миллионов рублей».

Партия и правительство уделяют первостепенное внимание защите окружающей среды. Чистый воздух, земля и вода — важнейший фактор здоровья трудящихся и будущего наших детей. Народный контроль призывает всех граждан: если вы стали свидетелем загрязнения природы или нарушений на производстве — не молчите. Немедленно сообщайте в соответствующие органы. Помните: беречь природу — значит беречь Родину.

— Стоп! Нет, это совсем не то я хочу видеть! Больше эмоций, вы отыгрываете влюбленных, хватит стоять как замороженные рыбы!

Растрепанный американский режиссер явно был сегодня недоволен работой съемочной группы и не стеснялся в выражениях, чтобы донести до своих подчиненных это самое неудовольствие. Впрочем, надо признать, что тут была далеко не только их вина. Даже скорее их вины не было совсем, в конце концов не каждый день на съемочную площадку приезжает глава государства. Ну а я что? Мне было интересно. И уж точно от того, что один съемочный день немного пойдет наперекосяк, общее производство не пострадает. Ну я во всяком случае на это надеялся.

— Что скажете, Алексей Октябринович? Как вам американский стиль работы?

Балабанов очень обиделся, когда его! Его! Восходящую звезду советского кинематографа назначили фактически помощником для американского коллеги, чьи заслуги перед кинематографическим миром были несравнимо меньше. Честно говоря, я сам о режиссёре Чарльзе Шайере до этого момента даже и не слышал, и память будущего никак помочь тут не могла. Видимо, ничего действительно эпохального этот человек за свою карьеру так и не снял. Впрочем, из меня тот еще знаток кино, так что мое мнение в этом деле совершенно не показательно.

— Очень интенсивно, Михаил Сергеевич, — мы стояли в стороне от основной части съемочной площадки, за границами декораций, которые изображали лужайку возле дома, на которой должно было произойти венчание главных героев. Дом конечно был не настоящий — только фасад, слепленный из картона и каких-то палок, но в том-то и состоит магия кино, что потом на экране выглядеть все это будет достаточно убедительно. — У нас так не работают. У нас бы актеры натурально взбунтовались, если бы их заставляли по 16 часов пахать, а эти терпят.

— У них контрактные обязательства. И очень приличные деньги, — я пожал плечами. — Хотя конечно к хорошему быстро привыкаешь, этого не отнять. Я для того вас и попросил присмотреть за съемками американцев, чтобы так сказать опыт перенять. Глядишь, в будущем и у нас научатся не растягивать шарманку на месяцы, а быстро все делать.

Это была известная советская проблема, которая изрядно усложняла и так проигрышную стартовую позицию советского кинематографа. Длительность съемок. Взять вот этот самый фильм, который прямо сейчас собирался на мощностях «Мосфильма» — «Отец невесты». Достаточно простая и незатейливая в общем-то камерная мелодрама, не предполагавшая каких-то масштабных съемок, согласно плану съемок должна была уложиться в 2–2,5 месяца. Для сравнения похожий по длине и сложности съемок советский фильм «Забытая мелодия для флейты» сделали «всего-то» за 9 месяцев.

Конечно, далеко не все так было плохо, случаи адских съемок и в Голливуде случались, но все же организационно там индустрия находилась на совсем ином уровне. Американцы — студийные продюсеры в первую очередь — умели считать деньги, поэтому перед началом самих съемок шел интенсивный пре-продакшн, подготовка всего и вся, согласование графиков… В Союзе же, к сожалению, случаи, когда съемочная группа готова, а павильон занят или там оборудование не привезли, пленка закончилась, еще что-то произошло, случались до прискорбного часто.

— С другой стороны, им все выделяют по первому запросу, у нас так ни одному режиссеру работать не дали бы. И это мы про прохождение бюрократических кругов ада не говорим…

— Ну положим, с этим в США тоже не так просто. Там сценарии нередко годами переписывают, так что по этому пункту разница не столь большая. — Я обратил внимание на еще одного человека, который двигался в нашу сторону с явной целью присоединиться к обсуждению. — Юрий Юрьевич! Добрый день! Как успехи?

— Работаем понемногу, Михаил Сергеевич, работаем. Могу обрадовать, есть еще одна предварительная договоренность на съемки. Это уже не мой проект, так что можно сказать, полноценно выходим на мировой уровень!

Началось все с фильма «Грязные танцы», в который советскому бизнесмену, называемому на западе «карманом Генсека», что было достаточно далеко от истины в привычном капиталистам понимании, посоветовало вложиться начальство. Фильм вышел максимально успешным и дал старт небольшой независимой продюсерской компании, владельцем которой стал Карнаух. Сами они фильмы не снимали, вместо этого искали по Голливуду перспективные проекты и вкладывали в них деньги в надежде на будущую прибыль. Иногда получалось успешно, иногда — не очень, однако в целом бизнес себя вполне окупал и даже позволял кое-какие излишки инвестировать в другие сферы.

Точкой, которая все поменяла, стал фильм «Красная жара» — который в общем-то совсем не «Красная жара», а «Красный полицейский» на жаргоне, но это не так важно — неожиданно увидевшего свет и в этом мире. Только не в 1988 году, а в 1989-м, на фоне «потепления» отношений между Вашингтоном и Москвой американские киношники поторопились оседлать волну и выпустить «актуалочку».

Часть материала фильма со Шварценеггером была снята на мощностях советской киностудии им. Горького, и видимо на той стороне кому-то пришла в голову — после сравнения «счета по затратам» на всякие накладные расходы между Москвой и Калифорнией — гениальная мысль, что делать кино в Союзе тупо дешевле. Да, кое-какого технического оборудования в Союзе не хватало, но это парадоксальным образом выходило скорее плюсом. Советские киношники были согласны работать за бартер: вы нам привозите оборудование и потом его оставляете, а мы берем на себя остальные расходы. Красота же!

В течение 1990–1991 года в Союзе было снято несколько достаточно больших эпизодов западных фильмов, в том числе знаменитая заключительная сцена «Второго Терминатора» на металлургическом заводе. Оказалось, что привезти съемочную группу из США в Союз тупо проще, чем строить декорации на месте. Тем более там как раз в Лос-Анджелесе черные погромы начались, и как-то так получилось, что несколько банд попытались взять штурмом «студийный квартал», что-то там даже сожгли… Короче говоря, пятнадцатичасовой перелет в СССР выглядел на фоне остальных проблем совсем незначительной и недостойной упоминания мелочью.

И понятное дело, что продюсерская компания Карнауха тут являлась главным первопроходцем, первой решившись привезти сюда все производство фильма от начала и до конца. Мелодрама «Отец невесты» с бюджетом в 20 миллионов долларов в нашей истории окупила себя 6 раз, посмотрим, как перенос съемки в другую страну тут скажется на финансовом успехе картины.

— Ну это мы приветствуем, — я с удовольствием пожал руку нашего заграничного бизнесмена. — Мощности у нас есть, если нужно будет еще построим, глядишь, все на пользу пойдет советской индустрии. Хорошо бы еще начать наших специалистов привлекать более широко. Актеров например. Не на первые роли, понятное дело, но на вторые-третьи — очень даже.

— Боюсь, что не получится. Английского у нас никто не знает…

— Текст можно по бумажке заучить, как произносится, а потом переозвучить. Думается мне, что заработки американских и советских актеров отличаются… На порядки.

Учитывая, что средний контракт звезд первой величины в Голливуде уже вполне достиг величины в 10 миллионов — тот же Шварц за второго «Киборга-убийцу» получил ни много ни мало 15 лямов — а у нас актерская ставка первой категории составляла 500 рублей в месяц, разница выходила даже не в разы а на порядки. Даже с учетом премий и бонусов, — иногда они могли правда перекрывать оклад в разы, так например «Шурик» за «Кавказскую пленницу» получил премию в 5220 рублей, больше 30-ти среднемесячных зарплат на секундочку — за успешность картины. То есть наши актеры действительно хорошо зарабатывали, но только по сравнению со «средним по больнице». Ни о каких миллионах в советской киноиндустрии, конечно, речь не шла. Хотя и тут недавно появилась новая мода премировать съемочный коллектив валютой в случае удачной продажи фильма за рубеж. Особых расходов это не добавляло, зато мотивация работать «на совесть» улетала от такой заманухи куда-то в облака.

— Я бы и не против, но режиссер будет возмущаться, а его все же студия нанимала, я тут только как независимый инвестор. Режиссеру же от такой «экономии» только лишний геморрой. И так он не в восторге от того, что съемки в Союз перенесли, — ну это как водится, у тех кто дает деньги и у тех, кто их тратит, зачастую сильно разные взгляды на то, как весь процесс должен быть налажен.

— Я думал, что режиссер будет рад возможности сэкономить. Ему же бюджет не урезали, а значит, картинку можно сделать богаче.

Понятное дело, что сэкономить на съемках в другой стране можно было только до определенного уровня. Стоимость сценария, например, и зарплаты основным актерам ведь никуда не денутся. Да, массовка, аренда павильонов, декорации, костюмы в СССР по американским меркам практически бесплатные, но вся эта «техническая часть» редко когда превышает 40–50% от бюджета фильма. Если брать как раз снимавшийся буквально перед нашими глазами «Отец невесты» с бюджетом в 20 миллионов, то переезд в Союз дал экономию примерно в 4 миллиона долларов. Не так много… Но и не так мало, есть за что бороться.

— Ему без разницы. Сколько денег дадут — все потратит, — пожал плечами Карнаух. Повернулся к Балабанову: — А что скажете, Алексей Октябринович, есть толк от такой совместной работы в плане обучения наших специалистов?

— Ха! — Я шлепнул себя по бедру ладонью. — Я то же самое спрашивал.

После того как я можно сказать лично одобрил балабановскую «Войну» — с доработками правда, достаточно серьезно сместившими акценты в картине, но кто на такие мелочи внимание обращает — молодого режиссера стали считать едва ли не генсековским «фаворитом». В течение последовавших за этим двух лет он снял еще два фильма, что для Советского Союза, где режиссер мог снимать один фильм раз в пять или десять лет и при этом продолжать считаться «частью обоймы», было невиданной работоспособностью. Оба фильма получились специфическими, и хоть и отбились в прокате, большого восторга не вызвали. Впрочем, нужно признать, кое-какой «стиль» у творца уже просматривался, что было как минимум небезынтересно.

— Ну у меня-то можно сказать шкурная заинтересованность. Чем лучше будут работать советские технические специалисты, тем меньше их придется возить из Штатов и тем больше будет выходить экономия.

— Ты, Юрий Юрьевич, уже совсем по-капиталистически мыслить начал. Смотри, такими темпами скоро о «красной угрозе» начнешь вещать, — немудреная шутка заставила Карнауха нервно дернуть уголком рта. Очевидно, советскому бизнесмену очень нравилась та длина поводка, которую ему отмерил лично я, и сокращения он не хотел. Как вероятно не хотел и рвать этот поводок совсем, потому что без генсека и всей разведмашины СССР за плечами возможности его как бизнесмена на Западе резко сокращались.

— Есть толк, — в голосе Балабанова были явно слышны ворчливые нотки. Неприятно было признавать советским мэтрам, что они это только на своей небольшой полянке такие большие авторитеты, а за ее пределами — нет. Причем полянка эта была даже не размером с СЭВ зачастую, потому что далеко не все снимаемое в Союзе котировалось даже у европейских союзников, а по большей части тупо размером с СССР.

И это была еще одна тема, заслуживающая отдельного упоминания. Как СССР, обладая неисчислимо большими ресурсами и авторитетом «старшего товарища», не смог навязать своим сателлитам собственную культурную повестку в течение сорока лет. Почему никого в Политбюро вообще не волновало, что поляки, венгры и болгары не потребляют созданный в Союзе контент, не смотрят — в массе своей, понятное дело что-то там все равно показывалось — советские фильмы, не слушают советскую музыку. И наоборот! Советские граждане зачастую считали культурный продукт, созданный нашими союзниками, более качественным и предпочтительным перед отечественным! Это же диверсия натуральная! Это хуже чем преступление, это ошибка, как сказал один исторический деятель.

В последние годы правда на этом поле произошли значительные изменения. В той же Польше до второй половины 1980-х снимали по три десятка полнометражных, подходящих для кинотеатрального показа, фильмов в год, нихрена себе показатель как для стагнирующей экономики с постоянными дефицитами, инфляцией и забастовками. И когда в очередной раз встал вопрос о вариантах помощи от Москвы, в Варшаву вылетела специальная комиссия, составленная из наших экономистов, которая должна была на месте определить, где поляки будут ужиматься. А что, только МВФ может такое делать? Нет, мы тоже поди не тупее чугунной батареи.

Ну и как водится, первой же статьей расходов, которая пошла под секвестр, стала культура. Не можешь срать — не мучай жопу, не можешь накормить людей — не снимай фильмы в таком количестве. Как результат, в 1990 году в ПНР собрали всего четыре фильма вместо тридцати. Секвестр затронул музыку, театр даже цирки, в общем весь пласт «расходов на культуру». Если с 1982 по 1988 годы расходы по этой статье выросли с 1,2% до 1,8% бюджета — у меня лично такая расточительность вызывала огромные вопросы — то уже в 1990 году их недрогнувшей рукой срезали сразу до 0,9%.

И подобные процессы происходили во всех европейских странах СЭВ, где мы приложили максимум усилий, чтобы заполнить своим контентом весь рынок. Местные актеры и другие киноспециалисты в момент остались без работы и были вынуждены ехать в СССР, где как раз индустрия, поддерживаемая государством, развивалась максимально активно. Пока говорить о том, что теперь мозги восточных европейцев переформатируются под «советский стандарт», было еще очень рано, однако тенденция мне нравилась. Хотя бы стало понятно, кто тут победитель во Второй мировой войне, а чьи войска в 1943 году под Сталинградом замороженных лошадей ели. Впрочем, это так — старческое брюзжание.