Улица у особняка забита экипажами, не похоже на тихий вечер в тесном семейном кругу. Под фонарями поблескивают мокрые после недавнего дождя мостовые. Лениво фыркают кони, перекликаются кучера. А у парадного крыльца, освящённого двумя огромными стеклянными фонарями, толпились лакеи в светло-зелёных ливреях с серебряными галунами.

Вечер устраивал отставной генерал Чихачёв, старик с огромным состоянием и ещё более огромными связями. Здесь собирались не только ради карт. За зелёным сукном сходились люди, способные возвысить или наоборот загубить карьеру молодого человека. А порой даже открыть дорогу ко двору.

Первым прибыл князь Оболенский, в темном фраке с небрежной уверенностью человека, привыкшего повелевать. И сразу за ним одновременно приехали мы с Вяземским.

По широким ступеням мы подымались вместе, чуть поодаль двигается наше сопровождение.

Глупо было ожидать, что мне дадут самому выбрать наряд. Нет, если я бы топнул ногой, тогда конечно… Но я пока плаваю в правилах приличия и предпочитаю довериться Зое Тихоновне.

На мне классический чёрный фрак из тонкого английского сукна. Он, разумеется, шит лучшим портным по моей фигуре и мягко облегает плечи и талию. Я бы сказал — сидит безупречно. Высокий стоячий воротник слегка подпирает шею, заставляя держать голову неестественно прямо. Лацканы отделаны чёрным атласом, сейчас таинственно поблёскивающем при свете свечей. Под фраком белоснежный жилет с мелкими перламутровыми пуговичками и тонкая батистовая рубашка. Такая мягкая, что даже не ощущалась на теле.

Дополнял картинку шейный платок, чёрные кожаные туфли, перчатки тонкой светлой кожи. А также тяжёлые золотые часы на цепочке и перстень с красным камнем, доставшимся от деда.

Едва наша троица появилась на широкой мраморной лестнице, что вела на второй этаж, навстречу заспешил распорядитель дома — сухощавый пожилой дворецкий. Он уважительно поклонился, — его превосходительство ожидают господ в малой зале.

Плащи и трости тут же приняли лакеи. Забавно подмечать их движения. Они не ходят, а буквально скользят по паркету тихими тенями. Будто моя трость и цилиндр сами поплыли по воздуху. Люди-невидимки какие-то.

За высокими двойными дверями открылся огромный освещённый зал. Первое, что бросилось в глаза — это свет. Сотни свечей в бронзовых канделябрах отражались в зеркалах между окнами, дробились в хрустале люстр, золотили резные карнизы и белый потолок с лепниной. Воздух тёплый, чуть тяжёлый от табака, духов и горячего воска.

У дальней стены негромко играет пара музыкантов — скрипка и виолончель. Они создают позитивную богемную тональность. Между кресел и небольших столиков медленно перемещаются лакеи с серебряными подносами. На них стоят хрустальные бокалы с шампанским и мадерой, специальные узкие бокалы с тёмным венгерским вином. Отдельно разносили холодные закуски — ломтики осетрины, пирожки с печенью и крошечные бутербродики с чёрной икрой.

Гостей было не так много, человек сорок. Несколько отставных генералов, действующих гвардейских офицеров, какие-то толстые сановники с лентами поверх мундиры. А также молодёжь, которую представляли молодые повесы в модных фраках. А вот слабый пол представлен в меньшей степени. Видимо из-за формата вечера.

Что характерно, я отстал на шаг, давая право лидерства своим товарищам. Оболенский шествует с гордо поднятой головой, вся его поза прямо пронизана княжеским достоинством. А вот Вяземский по грации больше похож на медведя гризли, но и тот держится горделиво с неким оттенком превосходства. От его мощной фигуры веет скрытой угрозой.

Себя мне оценить трудно, это сделали присутствующие. При нашем приближении разговоры замолкали, кто-то судорожно отворачивался. Другие пытались безразлично рассматривать свою обувь. Находились и те, кто воинственно принимали вызов, торопясь пересечься с нами глазами.

Мне стало немного смешно от этого, видать наша троица тут многим известна. Но что мне нравится, держимся мы спокойно и уверенно. Даже чересчур спокойно, по-королевски.

Генерал оказался высоким пожилым мужчиной с густыми седыми бакенбардами и строгим взглядом человека, привыкшего приказывать и вести в бой полки.

— Рад Вас видеть князь. И вас господа, — старик кивнул нам и сделал приглашающий жест. И сразу гости моментально забыли про нас, вернувшись к своим беседам.

С полчаса мы подходили к отдельным группкам и завязывалась необременительная беседа о том, о сём. Так мы успели выпить по бокалу шампанского и немного перекусить. Народу значительно прибавилось и вскоре мы присоединились к другим игрокам.

Карточная зала расположена за тяжёлыми дубовыми дверями. Здесь собрались ценители порока. Вытянутый зал, стены задрапированы бархатом, десятка два столов скупо освещены. Свет падает в основном на стол, оставляя остальное пространство в полумраке. Видимо, чтобы не отвлекать игроков. Здесь можно курить, за дальними столиками преимущественно дамы раскладывали ломбер. Рядом играли в бостон, но заметно, что больше болтали, чем следили за игрой. Там слышался тихий смех и шелест вееров.

А вот за овальными столами собрались люди посерьёзнее, тут шёл вист. И публика посолиднее — генерал от инфантерии, маститые сановники и богатые землевладельцы. Тут собрались те, кто часами мог сохранять одинаково невозмутимое выражение лица. Игроки почти не двигались, рядом лежат аккуратные стопки жетонов, денежные ассигнации и долговые расписки.

— Поздравляю сударь, сегодня Вам необычайно везёт. Честь имею, — один из почтенных возрастных игроков решительно встал, таким образом освободив мне место.

Ну что я могу сказать. Поначалу мне казалось, что все за столом осуждающе смотрят, как я тяну с ходом. Мне приходилось просчитывать варианты. Особо нервировал сидящий напротив седой статский советник с неподвижным желчным лицом. Он внимательно смотрел на меня, будто подозревал в обмане.

Несколько кругов я играл сверхосторожно. Не лез в крупные объявления, не пытался блефовать и не повышал ставок без уверенности. Хотя не скрою — порой хотелось. К моему удивлению, вечер я закончил в плюс, даже выиграл двадцать пять рублей. Копейки конечно, здесь играют по-крупному. Но ведь впервые я играю в высшем обществе в игру на интерес, правда отчасти вист напоминает привычный мне преферанс. Во многом похож, но он проще по механике и больше завязан на партнёра. Ведь здесь играли пара на пару. И мой язвительный напарник в конце вечера даже по-дружески кивнул на прощание.

Ужинают тут обычно в гостях и очень поздно, вот и я вернулся домой хорошо за полночь. Как же я завтра встану? Местные бездельники всю ночь шастают по гулькам, возвращаются под утро и дрыхнут до обеда. Потом поздний завтрак, под занавес дня обед и ужин на очередном приёме. Бедные — совсем запахались и нет времени на жизнь. Но я не хочу вписываться в этот ритм. Привык, знаете ли, вставать в семь, быстро умываться и спускаться на тренировку по фехтованию, где меня уже ожидает Григорий. Самое интересное, что армейский быт приучил графа Белькурова к довольно ранним подъёмам, он край в одиннадцать ложился. Я только не представляю, как граф ухитрялся совмещать это с балами и картёжными салонами.

В имении я опасался потревожить сломанное ребро и не делал силовых упражнений. А вот сегодня утром прямо загорелось повисеть на турнике.

Вчера озадачил этим своего камердинера, а сегодня уже принимаю работу плотника.

Во флигеле для тренировок по фехтованию рукастый мужик на одной из стен установил мощные деревянные выносы. А уже к ним приладил ясеневую перекладину. Она гладко выстругана и тщательно ошкурена. Уверен, мастер не понимал, что ладит. Но главное — я доходчиво объяснил, а он дотошно выполнил в дереве. И теперь готовлюсь подёргать ногами на самой настоящей перекладине.

Для меня в прошлой жизни турник был чем-то настолько привычным, ведь подтягивание входило в одну из дисциплин ГТО. В принципе подтягивание разными хватами позволяет прорабатывать множество мышц. Работает спина, плечи, руки, грудь, мышцы корпуса и даже кисти. Уверен — кавалеристу и фехтовальщику тоже пойдёт на пользу. Широкий хват позволяет нагружать широчайшую мышцу спины, заднюю часть плеч и верх спины. Что зрительно делает фигуру по-мужски эффектной, этакий мужественный треугольник.

Средний прямой хват позволяет разрабатывать спину, бицепсы, предплечья и корпус. Так подтягиваться легче всего. А вот при обратном хвате сильнее работаю бицепсы, внутренние части рук и нижняя часть широчайшей мышцы.

Подтягивание кроме силы даёт мужчине правильную осанку и полезна для суставов.

Я не удивился, когда даже без привычки смог спокойно подтянуться двенадцать раз. Всё-таки я в неплохой физической форме. И так три подхода. Тело с непривычки ныло, но чувствовал я себя великолепно, особенно когда служанка полила мне из ведра, позволив освежиться.

Сразу же я дал указание Митьке, чтобы по окончанию ежедневной утренней тренировки мне готовили пару вёдер с прохладной водой. Ледяной окатываться — дураков нема. А вот так — милое дело.

А после завтрака шуганул всех, кто хотел со мною пообщаться. Я имею в виду экономку и приехавшего с отчётом управляющего. Приму позже.

Дело в том, что я до сих пор плаваю в местных реалиях. Ну не могу я выглядеть полным дебилом перед тем же Григорием. А как иначе он отнесётся к вопросу, -«дружище, не подскажешь, где на карте находятся наши соседи и какие губернии входят в её состав империи. Можно повредиться головой и позабыть некие подробности из личной жизни. Бывает, от приличного удара при падении. Но не знать фундаментальные вещи типа устройства страны, генеалогического древа любимого императора, догматов веры и многого другого для дворянина и образованного человека просто недопустимо. Для вменяемого господина. А в моём кабинете я нашёл достаточно информации для заполнения белых пятен.

Начал я с того, что разложил на столе большую и подробную карту Европы. Как я уже говорил, её восточная часть разительно отличается от привычной мне картинки.

Также я выложил на стол найденные на полках труды по истории и географии. Это «новейший атлас земель Европейских и Восточных держав, исправленный по сведениям 1567 года». Далее последовал очень ценный труд «Краткая история Российского государства», а также «Описание великих войн Востока и Запада», «Титулярник Императорского дома», «Роспись дворянских и владетельных родов Империи» и «О разделении церквей и Соборе Вселенском».

Большего всего меня интересовал вопрос, отчего сейчас 1578 год и почему исчисление идёт от какого-то Вселенского Собора.

II Вселенский Собор в этом мире стал переломным событием — не просто церковным событием, а политической революцией — чем-то вроде одновременного свершения таких событий как Никейский Собор, распад Римской империи и подписание нового мирового порядка. Именно потому очередной ромейский император ввёл летоисчисление от Великого Собора или Соборного мира. Таким образом сейчас мы находимся в конце XVI века. Мира, который по моим меркам значительно ближе к XVIII или даже началу XIX века моего мира.

В отличии от истории моей Земли — владетельные князья, епископы, послы германских земель, римские легаты и представители северных королевств приняли решение о разделении духовной и светской власти. Таким образом церковники лишались права напрямую управлять государствами. Они не могли владеть армиями, не назначали напрямую правителей, не собирали налоги и не вмешивались в вопросы престолонаследия. Им оставили — суд веры, хранение церковных законов, вопросы образования, летописи и благотворительности.

Правда церковники хотели немного иного. Надо понимать, что к моменту начала Собора положение в Европе было очень сложным. Западные земли разваливались, императоры менялись один за другим, армии бунтовали, города нищали и народ кипел, требуя справедливости. Церковь хотела объединить под своей рукой Европу, заменив светские власти. Почти месяц заседали делегаты и, казалось, папистам всё удастся. Вмешался император восточных земель, ромейский василевс. Он понял, что если Собор отдаст власть духовенству, император превратится лишь в украшение трона, не более того. И Фёдор III Каллист призвал свою армию и сумел объединить крупные торговые дома, которые также опасались, что церковь задушит торговлю налогами и ограничениями. Поддержало василевса и часть духовенства, которое стремилось к спасению душ паствы, а не к борьбе за власть. Их пугали неуёмные аппетиты римского папы.

В результате Собор принял решение, устраивающее светских правителей.

Церковь сохранила свои богатства, влияние, образовательную сферу, а также моральный авторитет. Но потеряла шанс стать единственным хозяином Европы.

Как сказал римский папа, — «Мы пришли венчать мир, а нас сделали его писцами»

Увы, но с этих пор влияние церкви постепенно ослабевало. И ничего удивительного, что киевский Великий князь Игорь по прозвищу Креститель сделал выбор в пользу православия. Вообще, император восточной римской империи Фёдор III Каллист блестяще воспользовался моментом. Он понял, что Ромейская империя больше не сможет выжить как просто «восточная половина старого Рима». Именно при нём Византий (в русской интерпретации Царьград) стал не только столицей империи, но и всего Средиземноморья.

Его наследник сумел убедить северных соседей, в первую очередь Русь, принять «правильную» веру и стать союзником сильного государства. Русские князья получали обширную торговлю, ромейское золото, инженеров, военные знания и династические браки. А взамен поставляли воинов, прикрывали степное направление и учувствовали в войнах против орд сельджуков и прочих кочевников, прибывавших с Востока на стороне ромейского правителя.

Но видимо это и определило вектор экспансии Московии не на Восток, а на Запад. Если Малая Азия осталась в руках союзника, то в Европе доминировала Франция в союзе с Испанией. Эти традиционные оплоты католичества пытались всеми возможными способами препятствовать проникновению православия и диких восточных племён. Так они называли подданых русского царя.

На момент середины XVIвека от Вселенского Собора сложилась следующая расстановка политических сил. Российская империя занимала обширные территории в восточной Европе. Королевство Польское, Великие княжества Литовское и Финляндское полностью входили в состав империи. А также вся современная мне Болгария и часть Греции, Валахии и Унгарии. Весьма вольготно раскинулись земли Австрийской империи. Характерно, что названия городов российских тоже не полностью соответствуют привычным мне. Так вместо Санкт-Петербурга на том же самом месте стоит Александровск–на-Неве.

Но в найденных книгах ничего не сказано про нынешние политические союзы. Кто и против кого дружат. Есть только упоминания о противостоянии в недавнем прошлом Франции и Австрии, а также России и Византии.

А вот правящую фамилию надо знать хорошо, и я водрузил на стол затейливо выполненное генеалогической древо династии Рюриковичей. По-крайней мере почти восемьсот лет царствования этого дома тут отображено.

Что показательно, ни Ивана Грозного, ни его деда, которые так много сделали для государственности российской. И для развития царства на Восток.

На плотной желтоватой бумаге красными и чёрными чернилами изображены предки ныне здравствующего императора:

Гербы, тонкие золотистые линии родства и наверху двухглавый орёл с опущенными крыльями. И красивая надпись «Древо Государей Северного престола от дома Рюрика, хранителей Соборного мира».

Получается, что династия пережила междуусобицы, налёты степняков, расколы и мятежи. Здесь несколько ветвей — суздальская, киевская, северская, новгородская, волынская и литовская. Одна ветвь угасала и престол переходил к другой.

Из ключевых фигур — это Рюрик Основатель, призванный князь северных земель. Далее, разумеется, Игорь Креститель, Святослав Завоеватель, Ярослав Законник, Алексей Тихий и другие менее значимые правители.

Нынешнему императору Константину II 55 лет, имеет сына и двух дочерей.