Дверца приоткрыта и на меня смотрит подполковник. Между ног он удерживает шпагу. А и в самом деле знатная отметина на правой щеке. Мужчину шраму украшают, но этот зажил и образовавшая ткань потянула веко и сейчас он смотрит этим глазом, будто прикидывает. Стоит ли купить некую вещь, или дороговато будет. Прикольно и я улыбнулся. Что вызвало гримасу ненависти на его лице.

Так как он молчал, пришлось мне начать беседу:

— Сударь желает продолжения беседы? Мне показалось, подполковник, что Вы имеете намерения сказать больше, чем позволили в прошлый раз.

На скулах Бекетова заходили желваки:

— А вы граф, как видно стали слишком чувствительны.

— Напротив, просто не люблю лающих из кареты, — возможно я вышел из образа порядочного дворянина. Но мне надоела пустая перепалка. Григорий прыснул в кулак, а Бекетов сильно побледнел.

— Следите за словами.

— Иначе что?

— Иначе Вам напомнят, что офицерская форма не делает человека офицером.

Вот теперь стало совсем тихо. Я же почувствовал, как внутри поднялось холодное, почти весёлое спокойствие.

— Подполковник Бекетов, — произнёс я отчётливо, — Вы только что поставили под сомнение мою честь.

Теперь тот усмехнулся:

— Если Вам угодно понимать это так.

Всё, дальше никаких вариантов. Я медленно снял перчатку с руки, повернувшись к Григорию сказал, — передайте пожалуйста подполковнику. Я считаю его поведение несовместимым с честью офицера и дворянина.

При этом на лице Бекетова мелькнуло довольное выражение. За него принял перчатку толстяк.

— Отлично, я пришлю Вам своих секундантов.

-Как Вам будет угодно.

— Но раз вызов исходит от Вас, за мной право выбора, — что-то мне говорит, что сейчас я пойму, отчего этот господин так обрадовался. Неужели заставит сражаться на канделябрах?

— Тогда будем стреляться.

А уже дома на меня накатило странное чувство. Я ведь понимал, что рано или поздно столкнусь с необходимостью драться на дуэлях и даже лишать жизни человека. И старый хозяин тела делал это часто и со вкусом. Но сейчас меня бьёт мандраж.

— Вы, Александр Викторович, слишком богаты, слишком независимы и слишком редко уступаете. А многие этого не любят. Особенно лишённые этих привилегий. И вообще, Бекетов немного просчитался, — Гриша всячески поддерживает меня и уже успел встретиться с секундантом противной стороны.

— А просто он запомнил прошлый урок, когда Вы решили не полагаться на волю случая. Стреляться — это во многом дело случая. Осечка, камешек под ногой, ещё что-то и в результате никудышный стрелок волею идиотского случая убивает опытного стрелка. А вот на саблях это невозможно. А сейчас Бекетов поторопился и сделал всё, чтобы вызов сделали Вы. И, разумеется, выбрал пистолеты.

— Каковы мои шансы?

— Для него низкие. Стрелок он посредственный. И не знает, что Вы, Ваша светлость, в результате несчастного случая на охоте немного утратили кондиции в фехтовании. А вот в стрельбе наоборот, сильно прогрессируете. К тому же я выбрал «сходящуюся офицерскую дуэль». Противная сторона согласилась.

Постепенно я успокоился, Гриша умница. В самом деле дуэль с барьером во многом предоставляла волю случаю. Там стреляются почти в упор по жребию. А вот в нашем случае противники стреляли в движении. Секунданты их разводят на приличное расстояние и по команде они сходятся. Вся фишка в том, что на расстоянии 15 или даже 20 метров громко подаётся вторая команда и с этого момента можно стрелять в любой момент. Но попасть с дуэльного пистолета с 20 метров — нереально. Добавьте волнение и необходимость замереть на месте. И главное — есть только один выстрел. Если у противника не выдержали нервы и он выстрелит издалека с последующим промахом — его противник спокойно подходит и в упор стреляет. Это стопроцентная смерть. Остаётся только полагаться на его добрую волю, вдруг захочет только ранить или выстрелит в воздух. Тут уже игра нервов, а также важен глазомер и опыт. А я немало упражнялся в подобных стрельбах точно в таких условиях. Делаешь несколько шагов, замираешь, противник вынужден остановиться тоже и стать боком в менее заметную позицию. Выстрел, облако дыма, мишень поражена. В моём случае это были игральные карты. А уж промазать с дистанции 12–15 метров в ростовую мишень — мне нужно очень постараться. Из истории могу вспомнить дуэли исторических личностей и персонажей. Пушкин, Лермонтов и герой романа Евгений Онегин. Были различия, но в целом стрельбу вели именно сходясь. Лермонтов вообще пальнул в воздух. Онегин смертельно ранил Ленского при стрельбе по сигналу, кто первый попал, тот победил. А вот дуэль Пушкина с Дантесом — это именно то, что предлагает Григорий. И вторая сторона приняла эти условия, отлично.

— Когда?

— Завтра в 7 утра, так лучше. Меньше свидетелей, а ещё по утрам обычно нет ветра, так что всё в руках божьих, но Вы уж постарайтесь не дать себя ранить.

— Где? — что-то меня понесло на односложные фразы. Всё-таки волнуюсь.

— Имеется тут одно подходящее местечко, в районе Спасо-Преображенского монастыря. Есть там роща, удобная для наших дел.

Далее мы попытались спрогнозировать ход поединка.

— Бекетов артиллерист, — задумчиво промолвил Волков.

— И?

— Ну так, значит рука твёрдая. Но есть одно «но». Такие любят порядок и расчёт. Он почти наверняка будет ждать расстояния для уверенного поражения. Возможно, он не поленится и наведёт справки о Ваших навыках в стрельбе. И они было недурственны, но сейчас Вы стреляете куда лучше и стабильнее. Поверьте мне, я с Вами не один года и многое повидал. Так вот, стрелять он будет шагов с восьми, возможно десяти.

Я медленно кивнул, поощряя товарища к продолжению.

— Да, ближе подпускать рискованно. А начинать стрельбу раньше — слишком велик шанс промаха.

— Верно.

— А теперь главное. Вы не должны дать ему спокойно выцелить Вас.

Григорий встал и начал изображать мои действия:

— Пойдёте спокойно без суеты. Не слишком быстро. Пистолет не подымайте заранее, это ошибка новичков.

Он показал рукой, — кто заранее подымает руку и пытается выцеливать, у того рука начинает дрожать, а взгляд замыливается. Стреляйте с десяти шагов, риск минимален. И без подготовки, да что мне Вам объяснять. Представьте, что стреляете в своего пикового валета. Как Вы это любите. Остановка, и выстрел почти без прицеливания. И ещё — не смотрите ему в глаза.

— Почему?

— Начнёте думать. А думать на дуэли нельзя.

В комнате повисла напряжённая тишина, у меня остался главный вопрос. Наконец я не выдержал:

— Скажи честно.

— О чём?

— Как мне стрелять? Если захочу только ранить, куда целиться?

Григорий несколько секунд с любопытством рассматривает меня. Приблизительно как энтомолог на трепыхающегося жука, пришпиленного булавкой.

— Вот потому, Александр Викторович, люди и не любят дуэли, — он встал и опёрся ладонями о край стола.

— Потому что все хотят немного проучить наглеца. А потом лежат в луже собственной крови.

Но тут же смягчился и пояснил, — ранить надёжно невозможно.

— Но ведь стреляют же в руку или плечо.

Волков отрицательно качнул головой, — на дуэлях никто в руку не стреляет. Разве что в дамских романах.

Он постучал пальцем по столешнице, — пуля круглая, точность так себе. К тому же противники двигаются. Если Бекетов станет боком при Вашем выстреле, то подставит плечо, часть груди и бок, — и Гриша показал это на себе.

— Попадёте выше, пострадает лёгкое. Ниже — печень или живот. А это неотвратимая и медленная смерть. Конечно, доктор будет на дуэли, но только лишь для констатации смерти. Или лёгкой перевязки.

— А если промахнётесь — он убьёт Вас. Даже не сомневайтесь, это так. А если он выживет, тот не оставит Вас в покое. У него обширные связи. Может произойти несчастный случай на охоте или пьяная сора в клубе. Поэтому мой Вам искренний совет. Просто попытайтесь выжить, а для этого придётся попасть в корпус. А там как бог даст.

Я погрузился в невесёлые размышления и видимо это не понравилось Волкову, — может по бокалу вина?

— Не, не стоит. А как я раньше выходил на поединки?

— Ну, однозначно не впадали в меланхолию. И для успокоения нервов позволяли пропустит бокальчик-второй. Но потом ни-ни, шли спать. Я знавал таких, кто не ложился до утра. Некоторые писали письма друзьям и писали завещание. Были и такие, кто гулял до утра и на дуэль являлись пьяными.

— А как относится к поединкам наш император?

— Плохо относится, но Вы в отставке и это скорее Бекетову нужно опасаться высочайшей немилости.

Спал я откровенно плохо, в голову лезла откровенная чушь. И сам факт, что завтра придётся лишить жизни человека выворачивал моё нутро. И, собственно, за что? Он не убийца, не маньяк, не насильник. Разве что что-то себе позволил, выпив лишнего. Но я загнан в угол. Отказаться от дуэли — лучше сразу бросится в Волгу с камнем на шее. С подобным не живут. Поэтому тут вопрос стоит так — или я, или он. Выбираю жизнь. Вот такой я странноватый человек.

Уснуть удалось далеко за полночь и только заснул, как меня уже будит Митрий, — Ваше сиятельство, пора. Уже половина шестого утра.

Ну да, я же попросил камердинера разбудить меня пораньше. Странно, вчерашний мандраж прошёл полностью. Особенно после того, как я сделал короткий разминочный комплекс. Так, чисто размять мышцы. Заодно ополоснулся и одел белоснежную шёлковую рубашку и гусарский мундир. Так посоветовал мне Григорий. Только сверху набросить тёплый плащ, чтобы не замёрзнуть. А на дуэли следует остаться в одной рубашке. Это чтобы сразу понять степень ранения и вообще — это традиция и нечего тут обсуждать.

Выпив чашку крепкого кофе, я окончательно пришёл в себя. Есть перед дуэлью не рекомендуется. Странно, если пуля попадёт в кишечник — это верная смерть. Так почему не поесть, если имеется желание? У меня его не было.

Уже расцвело, но на улице очень холодно и сыро. Туман лежит над лугом, мимо которого мы проезжаем. До места дуэли от городской заставы минут пятнадцать езды в карете. Нас трое, Григорий и Тимофей сидят рядом. А вот Митрий притулился на облучке к кучеру.

Сквозь дымку проявилась серая стена монастыря, вот глухо ударил колокол к заутрене. Колёса кареты тяжело шуршат по влажной грунтовке. Все молчат, сейчас не до весёлых обсуждений. Напротив меня сидит Гриша, рядом с ним Тимофей баюкает в руках коробку с пистолетами. Там жребий определит, чьими стреляться. И жребий в последний момент также определит каким именно. А вот когда мы подъехали к опушке, я заметил впереди несколько силуэтов экипажей.

Противная сторона приехала на двух, видимо это моральная поддержка. Отдельно в стороне коляска с доктором. И вот ещё две кареты мне незнакомы.

— Ба, граф. С Вашей стороны чрезвычайно неучтиво оставить нас с Сергеем Павловичем без такого развлечения. Я буквально случайно узнал о Вашей дуэли и вот мы здесь. Тем более, что сегодня у меня приём и кое-кто очень жаждет Вас там увидеть, — князь Алексей Никитич первым вылез из своего экипажа.

— Да, чёрт побери. Пришлось встать ради Вас в такую рань. Но мы с Вами, mon ami, — это уже влез с репликой Вяземский.

Мне чертовски приятно, что здесь находятся оба моих приятеля. Князь Оболенский и граф Вяземский. Мы поручкались и даже обнялись. И как-то мне стало пофигу. Появилась уверенность, что таки доживу до вечера и порадую кое-кого своим присутствием.

Ну вот, туман окончательно стаял между берёзками, и секунданты принялись за работу. Очень быстро выбрали пистолеты, и они начали размечать дистанцию. В качестве разделительного барьера положили два тёмных плаща.

Бекетов стоит уже без своего плаща, тёмный обер-офицерский мундир сидит на нём безукоризненно. Узкое лицо было бледным и совершенно спокойным. А вот глаза сверлили меня, как два дула пистолетов.

— Расходитесь на 20 шагов, стреляете после второй команды. Не оплошайте мой друг, — я даже не обратил внимание, что впервые Григорий так обратился ко мне. Я уже был там, по ту сторону.

Сначала полетели на снег перчатки, затем Митька принял доломан. Под тёмной таканью белела свежая рубаха. Камердинер перекрестил меня и отошёл. Теперь мы остались наедине, один напротив другого. Правую руку оттягивает холодный пистолет, а попытался расслабить мышцы.

— Господа, готовы? Сходитесь!

Первая команда и я сделал шаг, отслеживая перемещения противника. Мы идём синхронно делая шаги, медленно и неотвратимо.

— Стреляйтесь, — раздалась громкая команда. Рука было дёрнулась, но рано — между нами ещё метров семнадцать. Я считаю шаги. Вопреки совету Григория я смотрю на Бекетова, но не в глаза, а на очертания фигуры. Не знаю точно, сколько нам осталось шагов, но мне показалось, что он готовится к выстрелу. Шаг вышел коротким и он начинает разворачиваться. Дальнейшее вышло на автомате. Быстрая остановка, рука пошла вверх и сразу бухнул выстрел. Только на сей раз дым скрывает не дерево с игральной картой, а человека. Сейчас всё и выяснится, если я промазал, то увижу торжественную физиономию врага. Подспудно ожидаю выстрел, но слава богу — сквозь дымок видна согбенная фигура подполковника. Он не упал, а как-бы осел на колени, пистолет лежит в стороне. Вот его тело покачнулось, и он неловко завалился набок. Наступила очередь врача и секундантов проигравшей стороны. Они быстро подняли тело и потащили к карете. Через пять минут вернулся один из его секундантов, сухой и седовласый штабс-капитан. Лицо у него каменное и немного торжественное.

— Господа, подполковник Бекетов Николай Сергеевич скончался от полученного ранения, — слова прозвучали глухо в сыром утреннем воздухе.

Штабс-капитан помолчал секунду, затем продолжил:

— Со своей стороны свидетельствую: поединок состоялся по взаимному согласию и проведён согласно принятым правилам чести.

Он подчеркнул последнее слово.

— Претензий к господину графу Белькурову наша сторона не имеет. Честь имею господа.

Вскоре моя карета тронулась с места дуэли и только сейчас на меня накатила паника.

Чёрт, а ведь и я мог лежать там на снегу в рубашке залитой кровью. Интересно, у подполковника была семья? Жена и любящие дети? До сих пор стоит перед глазами эта сцена. Поникшая фигура только что полного сил взрослого мужчины. Он, наверное, даже не осознал, что уже покойник. Просто удар в грудь и внезапно силы покинули его, заставив опуститься на колено. А затем скрючившись замереть на стылой земле.

Как-то в молодости мне довелось присутствовать при забое бычка-двухлетки. Когда ему перерезали горло, спуская кровь в тазик, я смотрел животному в глаза. Мне было его жаль и неприятно было наблюдать как жизнь быстро покидала мощное тело. Глаза мутнеют, пока не ставится последняя точка, остекленение.

Тьфу-ты, хорош уже сходить с ума. Я-то ведь жив и здоров. А господин Бекетов сам спровоцировал дуэль и сделал всё, чтобы меня убить или покалечить. И не повезло бедолаге в том, что ему было неведомо о смене личности в теле графа Белькурова. Просчитался вояка, думая, что стрельба — моя ахиллесова пята.

Остановились мы уже в городе, три кареты с родовыми гербами стали на взгорке, откуда отлично видно реку и часть города.

— Ну-с друзья, я предлагаю отметить удачное завершение дуэли в трактире «Медведь». Выпьем шампанского, можно пригласить «артисточек» и всё такое, — князь Оболенский при полной поддержке Вяземского решительно настроен гулять прямо отсюда и до следующего утра. А вот у меня адреналиновый отходняк постепенно прошёл и наоборот появилось большое желание завалиться спать. О чём я и сообщил друзьям-товарищам.

— К чёрту «Медведь», тогда едемте во французскую ресторацию «У Дюбуа», гарантирую отменную кухню и приватную обстановку. Там шеф-повар — француз, кормил самого герцога Анжуйского.

Это уже рисанулся Вяземский.

— Я пас друзья, поймите правильно, бессонная ночь и всё такое.

— Белькуров, ты неисправим. Но не забудь о сегодняшнем вечере и о своём обещании.

Ах да, сегодня приём у князя Оболенского и мне нужно обязательно там быть. Насчёт обещания я честно не в курсях. Поэтому сделал соответствующую мину, типа — если обещал, то сделаю. Надеюсь, это не обещание жениться на дочке организатора вечера.