Интересный факт, оказывается — в моих должниках ходит князь Оболенский. Но совсем другой, из московской ветви это большого рода. А Ярославские Оболенские — их не такие и близкие их родственники. И сегодняшний приём организовывает папаша моего товарища.

Лишний раз убеждаюсь, что мне предстоит многое постичь из жизни аристократов. Вот, например, обращение на «ты» позволительно даже среди равных. Но исключительно среди близких и в кругу друзей. Особенно если с ними довелось вместе служить.

И ещё из нюансов передачи титула. Я сразу не разобрался и считал, что мой приятель Алексей Никитич Оболенский является главой рода, старшим среди родичей. Ан нет. Всего лишь наследник. В старых княжьих родах наследник князя также является князем, впрочем, как и остальные дети. А вот служивые князья передавали титул иначе. Их наследник являлся маркизом, остальные дети просто дворяне. Наследник графа являлся виконтом. Когда старший в роду уходил, титулы смещались по цепочке. Этакий смешанный стиль титульной иерархии. Частично это взято из французской традиции «титулов учтивости». Так и я до смерти батюшки ходил в виконтах. Но — было бы странно, если бы княжеских детей титуловали просто — господин… госпожа…

Официально титул наследовал только старший сын, но остальные дети тоже именовались маркизами, хотя титул и не наследовали. Это было позаимствовано из британских традиций.

Всего лишь приём в доме князя Оболенского, а сколько ненужных беспокойств. Мне дали отдохнуть после волнительного утра часа два, а потом я буквально почувствовал себя неодушевлённой вещью. Меня крутили и вертели, мало интересуясь моим мнением. Всем заправляли Митрий и Зоя Тихоновна. После лёгкого перекуса моё многострадальное тело помыли и передали в руки цирюльника. Вообще-то мой камердинер и сам мог меня побрить. У него ещё имеется помощник, шустрый пацан лет тринадцати. Но вот навести порядок с густой шевелюрой по последней французской моде — приглашали специального мастера. Он же равнял усики и даже подкручивал концы горячими щипцами. Это было в районе пяти часов пополудни. Карету подадут к семи часам вечера. А сейчас на меня напялили совершенно новенький нецелованный мундир лейб-гусара. Это не строевая, а парадная форма отставного штабс-ротмистра. Пошита на заказ у весьма дорогого портного.

Доломан пошит из ярко-синего сукна почти сапфирового оттенка, которое при свечах отливало глубоким холодным блеском. Серебряный шнуровой прибор горел, начищенный мелом. На груди густо шли ряды шнуров и узлов согласно регламенту.

Ментик — короткая гусарская куртка с меховой отделкой — был подбит дорогим каракулем. Бросались в глаза тяжёлые эполеты штабс-ротмистра с густой серебряной бахромой. На груди две награды. Это орден святой Анны и крест за Италийскую компанию, а также гвардейский знак.

Митрий в последний раз проверил симметрию размещения наград и довольно кивнул головой. На кресле ждёт своего часа широкий офицерский пояс (кушак малинового цвета), рядом сабля в дорогих ножнах. Это не совсем парадная игрушка, скорее боевое оружие, приведённое в идеальное состояние. Шикарным чакчирам того же малинового цвета позавидовал бы любой нормальный чехланин. Особое внимание камердинер уделил сапогам. Высокие из тонкой черной кожи, они были начищены до зеркального блеска. Ну и до полного эффекта белоснежные перчатки, серебряные шпоры с мелодичным блеском и высокая соболья шапка с малиновым суконным верхом.

Ну и как последний штрих — Митрий поправил ментик. Он должен был наброшен слегка небрежно, именно это и отличает гусарского боевого офицера.

Перед выездом я выпил кофе дабы взбодриться и приказал подавать карету.

Дом генерала Оболенского стоял рядом с губернаторским особняком. Улицы тут широкие, здесь проживает самая элита богатейшего города Российской империи. Лично я бы скорее назвал это сооружение — княжеской резиденцией. Главный фасад выходит прямо на улицу, само здание занимает чуть ли не треть квартала. К высокому центральному портику на шести колонах подъезжают гости.

Светлый, почти молочно-жёлтый фасад здания при вечернем освещении казался золотым. Под крышей тянулся лепной фриз с гербами и военными трофеями — намёк на былую военную славу рода. Над центральным фронтоном чернеет огромный княжеский герб рода Оболенских, их ярославской ветви.

Народу немало, сказывается тот факт, что поздней осенью начинается сезон балов и приёмов. Знать вернулась в город и желает развлечений. К полукруглому входу подъезжают экипажи, под яркими фонарями стоят слуги в шикарных ливреях и помогают гостям подняться по лестнице.

Экипажи тут же отъезжают, освобождая место для других. А у парадного входа дорогих гостей встречает сам хозяин с супругой. Генерал Оболенский немолод, но ещё в форме. Я имею в виду не только генеральский мундир кавалериста. Полноват с роскошными седыми усами. Сын похож на него мастью, такие же светлые глаза. А вот черты лица младший князь взял от матушки, стоящий чуть позади мужа.

Через грудь отставного генерала идёт широкая орденская лента, на груди ордена Святого Александра и Святого Владимира, а также несколько боевых крестов, несколько инородно смотрелся ромейский орден величиной с небольшое блюдце. Лицо Оболенского старшего впечатляет — короткие бакенбарды, глаза чуть на выкате и смотрят холодновато и внимательно. Такому человеку не нужно повышать голос, даже его шёпот услышат все, кому нужно. Но ко мне он вполне благосклонен:

— Мой дорогой граф, наконец-то Вы соизволили почтить своим присутствием наше общество, — хозяин дома говорит с долей сарказма, но вполне благодушно. При этом он даже сделал шаг навстречу и поручкался со мной. Что безусловно говорит о весьма добрых отношениях между нами. Возможно, благодаря моей дружбе с его сыном и наследником.

— Признаться после сегодняшних слухов я уже начал опасаться, что Вы не покажетесь на вечере.

Пока шёл обмен любезностями, на лестнице за мной уже скопилось человек десять.

— Благодарю за заботу, князь. Всё обошлось.

Тот хмыкнул, — и слава богу. В наше время всё случается, — и тут же смена выражения лица. Оно неожиданно смягчилось:

— Однако же, граф, Вы решительно забыли дорогу в мой дом.

— Виноват, Ваше сиятельство. Обещаю исправиться.

— Да уж постарайтесь. Тем более одна юная особа частенько спрашивает о Вас. А Вы все с моим шалопаем-сыном заняты — то охотой, то ещё какими-то своими таинственными делами.

Как только стало возможно, я прошёл внутрь. Сразу лакеи забрали у нас с Григорием, который сопровождал меня на приёме, верхнюю одежду и головные уборы. Штатские оставляли также свои парадные шпаги, а вот мы как военные свои оставили. Офицерский этикет, чёрт его побери. Я ещё не привык к этой мешающей при ходьбе железке.

Лакей громовым голосом объявил нас с Гришей, и мы прошли в огромный вестибюль с мраморными полами. По стенам сплошь зеркала в золочёных рамах, сложной формы канделябры и огромные напольные часы. У дальнее стены построились лакеи, которым предстоит обслуживать сегодня гостей.

Поднявшись по парадной широченной лестнице с красной дорожкой, мы попали в главный зал, который сегодня будет бальным. На возвышении играют оркестранты, а гости уже не торопясь прогуливаются по паркету. Сбиваются в небольшие группки по интересам. Отдельно заметны чисто семейные выводки. Солидный глава семейства, не менее солидная супруга и стайка молодняка разного возраста.

Сам не заметил, как ко мне присоединились пять человек. Это оба моих товарища — высокий с породистым лицом князь Алексей Никитич Оболенский в своём шикарном гусарском прикиде. Солидный граф Сергей Павлович Вяземский в не менее шикарном фраке из дорогой английской шерсти. А также штабс-капитан гвардейского артиллеристского полка Карл Фёдорович фон Розен, виконт Павел Андреевич Дурново и князь Николай Аркадьевич Черкасский в мундире штабс-ротмистра уланского полка. Вот такой солидной группой с бокалами шампанского и в сопровождении верных клевретов мы неторопливо обходили зал. Лично я, не зная толком гостей присматривался, с кем особенно душевно здороваются мои товарищи. Были и те, кто при нашем приближении менялись в лице, бледнели или краснели, пытались хвататься за оружие или просто демонстративно отворачивались. Но никто не решился попытаться агрессивно смотреть в нашу сторону. Уверен не только из-за нашей грозной уверенности. Скорее — так не принято, мы же в высшем обществе, а не на базаре.

А когда заиграла музыка и объявили полонез, я заметался. Нет, краем уха я слышал, что в формате светского приёма будут и танцы, но на свой счёт я их не относил. Понятно же, что если граф Белькуров был виртуозным танцором, весьма охочим до этого развлечения. Впрочем, как и до слабого пола в целом, то вот я вообще не понимал, как двигаться. Пара уроков бальных танцев не помогли мне мгновенно вспомнить все довольно затейливые движения современных танцев. В том числе и полонез. И, как выяснилось сейчас, этот танец открывал вечер и все прибывшие на него обязаны были станцевать. Исключения делаются только для немощных.

Но это ещё не всё, я мог бы изобразить желудочные колики и слинять под шумок в уборную. Как оказалось, у моего товарища князя Оболенского есть младшая сестрёнка шестнадцати лет. Некая княжна Анастасия Никитична с малых лет видела меня в компании брата и тупо запала на взрослого мужика, к тому же ещё офицера-гусара. Всё это носило шуточную форму, но вот эта юная особа сумела весной взять с меня слово, что я буду танцевать с нею на официальном балу. Имеется в виду не весь вечер, а пару танцев. Именно это и имел в виду её братец, намекая про моё обещание.

И вот сейчас, когда пары готовятся к танцу, младший князь буквально за минуту смог выставить меня в самом неприглядном свете. И ведь совсем недалеко от нас стоит означенная особа в сопровождении пары юношей и несколько девушек. Среднего роста тоненька в белом бальном платье она невольно напомнила мне графиню Наталью Ростову из романа «Война и мир». Такая же трогательная беззащитность огромных серых глаз, тоненькая шейка и точно такой же фасон платья с высокой талией. Современная отечественная мода под влиянием французских модниц постепенно вытесняет платья с пышными юбками на новый силуэт. Без каких-либо украшений. Только серебряный крестик уютно устроился между холмиков грудей.

Основываясь на смутных чужих воспоминаниях и копируя других, я сделал два неловких шага и остановившись перед группкой молодёжи, встретился с её глазами.

Боже ты мой, сколько в них эмоций. Самое слабое — это любопытство и ожидание, а вот превалирует нечто другое, я бы сказал — желание чего-то волшебного, воздух прямо искрит от переизбытка этакого комплекса «Ассоли», ожидающей благородного принца и парусника с алыми парусами. Я сразу забыл, что хотел сказать и решил просто плыть по течению. Куда выплыву, значит так тому и быть:

— Сударыня…окажите ли Вы мне честь? — и я кивнул в соответствии с протоколом. Та слегка склонила голову и присела. Вот она протянула тоненькую руку, я же торможу. Мне никак нельзя опозориться перед всем обществом. Уже начала играть музыка и я выпалил первое, что пришло на ум:

— Настя, спасайте. Катастрофа, я не смогу станцевать этот танец.

В глазах девушки-подростка мелькнуло новое чувство, тревога:

— Что случилось? Вы ранены?

— Не совсем, но мне будет сложно танцевать перед всем светом. Умоляю, прикройте меня.

— Как, что я должна сделать? — вот теперь в глазах Анастасии Оболенской появилась лукавая смешинка, ей нравится эта ситуация и то, что я завишу от неё и даже умоляю о помощи. Её, неопытную и восторженную девицу — опытный ловелас и знаток дамских сердец, чуть не на коленях просит. Кому же это может не понравиться?

— Ну, давайте сделаем вид, что у нас есть намного более интересные дела, чем какие-то там танцы. Допустим у нас чрезвычайно увлекательная беседа. Это может продлиться некоторое время. Вы будете моим щитом от остальных. Главное дать мне прийти в себя. У меня мысли сбиваются и подкашиваются ноги.

— Хорошо, но давайте отойдём в сторонку, дабы не мешать другим.

Вроде мой бред прокатил и сейчас мы изображаем очень увлекательную беседу. А на самом деле Настя спросила про сегодняшнюю дуэль. Она слышала про неё, но без подробностей. Кто же будет их доводить до столь юной особы.

Хотя не так уж она юна, насколько я знаю, в свет её выводят уже третий год подряд и в шестнадцать лет вполне можно выходить замуж и даже рожать. Вот только уж больно хрупкой кажется эта девушка. У неё несколько субтильное телосложение и, хотя сейчас столичная мода качнулся в другую сторону, и аристократы предпочитают пышкам более утончённых женщин. Но не настолько же — Настя из поздних и явно ещё не вошла в женскую пору. Выпирающие ключицы и некая плоскостность силуэта заставляют скорее не вожделеть, а пожалеть эту юную девицу. И выбор платья неудачен. Старая мода позволяла зрительно увеличить бёдра и бюст, и даже обрисовать тонкую талию.

Краешком глаза я слежу за залом и благодарю свою находчивость, что вовремя подсуетился. На полонезе я бы однозначен спалился. Танец вроде простой, но в нём очень важны фигуры, светская уверенность, понимание этикета и умение вести свою даму. Здесь не спрячешься в толпе, все на виду.

Впрочем, кадриль для меня ещё хуже, я бы запутался сразу в темповых движениях, сменах партнёров и порядке движений.

Мазурка — вообще смерть для попаданца. Это почти искусство. В неё важны не только чувство ритма и некая импровизация, но и уверенная мужская подача.

Наше стояние у окна невольно привлекло внимание зала. Анастасия даже покраснела от любопытных взглядов доброй половины зала, обстановка накаливается и у меня заканчиваются слова. Но вдруг я уловил знакомый ритм. Вальс, — вот уж не думал, что он уже существует. Но по ритму он медленнее венского, это парижский вальс. Я мгновенно подхватил девушку и увлёк её в центр зала.

Это не совсем тот знакомый мне танец. Нет, движения как в медленном вальсе. Но акценты другие, партнёрша повернула голову и смотрит немного вбок, откинувшись чуть назад. При этом её правая рука совершает свободные движения крыла бабочки, а левая невесомо лежит на моём предплечье. Я же левую руку держу за спиной и чуть придерживаю девушку под острые лопатки. И стараюсь игнорировать удары сабли в ножнах по ноге.

От Анастасии Оболенской приятно пахнет молодостью и чистотой. Слава богу, что она не пользуется как другие дамы зверским парфюмом, от которого в панике разбегаются тараканы и клопы.

Удивительно, но я получил огромное удовольствие от новомодного танца и неожиданно предложил Насте свою руку, когда объявили польку. Как только я перестал смотреть под ноги и просто отдался во власть музыке, у меня покатило. Далее последовали англез и котильон. Тело вспомнило нужные движения.

— А Белькуров сегодня в ударе, — я только улыбнулся на реакцию одной из дам.

А когда настало время застолья, и гости потянулись к столам, меня отловил брат Насти:

— Граф, Вы уж либо перестаньте попусту смущать мою сестру. Либо позвольте заранее распорядиться на счёт сватов.

И не давая мне ответить, он усмехнулся:

— Саша, коли Вы намерены продолжать в том же духе, предупредите нас заранее.

Это я не предусмотрел. Оказывается, согласно дворянскому этикету приглашать на танец молодую и незамужнюю девушку более двух раз за вечер — это красноречивая демонстрация предпочтения. Обычно так поступают с просватанными невестами. В других случаях с точки зрения высшего общества считается неприличным так поступать и игнорировать других женщин:

— Ах, граф Белькуров сегодня удивительно определён в своих симпатиях. Интересно, как сам князь отнесётся к такому афронту.

Эти шепотки сопровождали нас, когда я вёл свою пунцовую от излишнего внимания партнёршу в уголок, где вольготно устроилась её маман в окружении молодёжи.