Но вернёмся к дням нынешним.

Чуть более года назад старший Каплунов вместе с гражданской женой Сизоновой отправились в Мариинский театр, где единственный концерт давал известный итальянский тенор. Каплунов не был ярым приверженцем «высокого», как его подруга, и вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным, занимался тем, что рассматривал публику, и в одной из лож внезапно увидел своего, одетого «от кутюр», давно усопшего прадеда, который с удовольствием слушал итальянского тенора.

Трудно себе представить ощущения, переполнявшие душу Каплунова в тот момент, но сориентировался он достаточно быстро: уже из театра за прадедом шёл «хвост». И так как Аристарх Ревсимьевич, а это был он, из своего существования никакой тайны не делал, то подобраться к нему таким прохиндеям, как эта семейка, проблем не составило.

Предварительно Каплуновы навели о Тимофееве справки и выяснили, что человек он весьма и весьма состоятельный и жить ему осталось недолго, так как он тяжело болен. Тут всё и завертелось.

Первой их задачей было приближение Паши к своему дальнему родственнику, и с этим они успешно справились.

Тимофеев владел шикарным «Мерседесом», и «умельцы» Сурова слегка покопались в его моторе, после чего машина, проехав несколько сот метров, заглохла. И тут «случайно» проходил мимо «великий умелец» Паша, уже ранее судимый по весьма некрасивой статье: за изнасилование. «Душка» Пашенька одним мановением руки ремонтирует машину и оставляет свои координаты – так, «на всякий случай». Этот самый случай возникает через пару дней, когда на водителя Тимофеева нападают хулиганы и он погибает.

Аристарх Ревсимьевич очень торопился жить, ему катастрофически не хватало времени, каждая минута на счету. Ему некогда было разбираться, что и как, а тут под рукой оказывается молодой, расторопный парень, хорошо разбирающийся в импортных машинах. И вот Паша уже вхож в его дом.

Но тут происходит непредвиденное: умирающий старик влюбляется в участкового врача.

План Каплунова был в том, что Паша согреет душу одинокого старца, потерявшего единственного сына, и, возможно, станет его прямым наследником, а если и нет, они смогу доказать своё, хотя и отдалённое, но прямое родство.

Но появление Владиславы Владиславовны смешало все их планы. Особенно это стало понятно, когда Паша, вынося очередное мусорное ведро, увидел там разорванные черновики тимофеевского завещания. Эти черновики он притащил домой, и на семейном совете было решено срочно завершить жизненный путь Аристарха Ревсимьевича.

Каплуновы решили в ближайшее воскресенье, когда Тимофеев дома останется один, имитировать ограбление богатой квартиры, где заодно пострадает и сам хозяин.

Тимофеева спасла болтливость домработницы.

Как только Паша на следующий день появился в их квартире, Потапова тут же сообщила ему, что накануне, поздно вечером приезжал адвокат и вместе с Аристархом Ревсимьевичем они почти всю ночь составляли завещание. А утром, ни свет ни заря, вместе уехали в адвокатскую контору, чтобы его официально заверить. Тимофеев вернулся домой за час до прихода Паши и отдыхал. Потрясённый Павел, логично предположив, что в этот день его услуги не понадобятся, и под благовидным предлогом покинув своего работодателя, ринулся с неутешительными новостями к своему отцу.

Реакция папаши, со слов Каплунова-младшего, была примерно такая же, как и тогда, когда он узнал истинные размеры наследства, но без летального исхода.

Немного успокоившись, они втроём, там же принимала участие и Сизонова Людмила Евгеньевна, тщательным образом изучили обрывки черновиков завещания Тимофеева.

Из имеющейся информации они пришли к выводу, что в случае смерти основного наследника, то есть Кравцовой Владиславы Владиславовны, в права наследования вступает её сын, и то в день своего тридцатилетия. А до этого момента всем будет распоряжаться его опекун. Лучшим опекуном для ребёнка мог стать, по мнению старшего Каплунова, его родной отец.

– Кто?! Кто?! – подпрыгнула я от неожиданности. – Они что, с ума сошли?

– Нет, моя любимая, – ответил Георгий, – их план был гениально прост, а самое страшное, реален в исполнении. Им необходима была кровь Вадима – не бледней, пожалуйста, не вся кровь, а лишь небольшая порция, для составления генетической карты его ДНК. Дальше всё просто. Ты, дорогая, погибаешь, оптимальный вариант – от несчастного случая и желательно до оглашения завещания, твой ребёнок идёт в Дом ребёнка, для усыновления или в ожидании назначения опекуна. И тут является «благородный отец», то есть Каплунов-старший, и рассказывает душещипательную историю о том, как «жестокая и несчастная мать», то есть ты, Лада, не позволяла ему видеться с «обожаемым сыном». В качестве доказательства своего «законного отцовства» он представляет свою карту ДНК, полностью срисованную с карты Вадима. Закон на его стороне, и даже если бы по каким-либо причинам ему не удалось усыновить Вадима, то его опекуном Каплунов стал бы сто процентов.

– Послушай, – перебила Ирка Георгия, – но ведь когда Влада вышла за тебя замуж, этот их план мог не сработать.

– Ира, для того, чтобы я имел права на Вадима, я не только должен был быть мужем Лады, но мне необходимо было и усыновить его или хотя бы оформить опекунство, а это дело, даже при больших деньгах, не одного дня, – ответил Гера. – И поэтому со своей поддельной генетической картой Каплунов без проблем выиграл бы у меня дело в любом суде, а у меня бы просто ума не хватило потребовать повторной экспертизы.

Разработав всё до мелочей, семейка Каплуновых подключила к делу Сурова с его боевиками, и тут уже начались сбои.

Сам по себе их план был грандиозным. Но, как говорится, игра стоила свеч. Дело в том, что Паша, работая у Тимофеева, сделал весьма верное предположение, что состояние Аристарха Ревсимьевича весьма и весьма значительно и намного превосходит их семейный капитал. Но даже тогда они не подозревали истинных размеров наследства, и когда старший Каплунов услышал цифру «сто двадцать девять миллионов евро», это было для него последней каплей и пережить этого он не смог.

Но даже тогда не зная всей истины, они боролись за это наследство не на жизнь, а на смерть. Каплуновы поставили на карту всё и проиграли…

– Сколько горя они принесли своей жадностью людям, – прервала Ирка возникшее молчание. – Им что, на хлеб не хватало или грозила голодная смерть? Сколько людей погибло…

– Чем больше жадность, тем больше жестокость, – философски перефразировал Петрарку Георгий.

– Гера, а эта Сизонова как оказалась в той компании? – задала я давно мучавший меня вопрос.

– О, это отдельная история, – усмехнулся мой муж. – Единственно, что достоверно известно об этой Сизоновой, – то, что она имела высшее педагогическое образование. Старший Каплунов десять лет назад привёз её из Пицунды, куда ездил по каким-то своим делам. Паша, кстати, её люто ненавидел, хотя с его матерью отец развёлся почти сразу после рождения Паши. Он говорил, что она просто околдовала отца, ставшего после встречи с ней безумным. Всё делалось для неё и во имя её. Ради неё было открыто агентство «Розовый слоник», где она была соруководителем. Кстати, это агентство им потом не раз сослужило хорошую службу: ведь они имели дело только с весьма обеспеченными семьями. Потом, через пару-тройку лет, когда они уже давно не нуждались в услугах нянь или гувернанток, в этих семьях начинали происходить разные неприятности: то квартиру обворуют подчистую, то машину угонят, а то и сами хозяева подвергались весьма нешуточному шантажу.

Со слов всё того же Паши, в вынюхивании всяких тайн Сизоновой не было равных, так же как и в умении втираться в доверие. Так что, думаю, не случайно мы ничего не можем узнать о её прошлом: видимо, оно у неё было отнюдь не безоблачным.

Попала она к нам в дом по чистой случайности: как её слишком хорошая репутация, так и её агентство сыграли с нами очень злую шутку. Ну а погибла Сизонова от Пашиной руки, и он, кстати говоря, об этом совершенно не жалеет. Хотя его задачей было убить Ладу, забрать Вадима и отвести его вниз в машину, где их знакомый врач должен был сделать забор крови.

– А как он попал в дом? Ведь я собственноручно закрыла запасную дверь…

– Её вновь открыл удирающий из нашего дома «клофелинщик», племянник поварихи.

– Этот племянник тоже случайно попал в ваш дом? – ехидно спросила Ирка. – Что-то много случайностей.

– Нет, это не было случайностью, – ответил Георгий. – Этого парня мы взяли на работу днём позже, чем Сизонову, а она, появившись в нашем доме, за долю секунды выведала, кто здесь новенький и что он из себя представляет. Учитывая, что парень был взят на временную работу, его в тот же вечер взяли в оборот. К нему подослали девицу, Пашину подругу, с внешностью фотомодели с обложки «Плейбоя».

Эта девица за несколько часов общения сделала из парня «пластилинового ёжика», свела его со своим «братом» Пашей и его дружками, которые заставили этого «лоха» поиграть с ними в карты. Ну и понеслось. Шикарная девица, которая с восторгом ловит каждое его слово; «крутые» ребята, принявшие его сразу за своего; дорогая выпивка и пятьсот долларов, которые ему позволили выиграть вначале. Короче, парень решил, что это его звёздный час и он, наконец, поймал свою удачу за хвост. Прошло ещё не более получаса, и он не только проиграл эти пятьсот, но к ним добавилась ещё тысяча «зелёных». Долг отдавать ему, естественно, было нечем, а карточный долг – это «святое», так что на следующее утро он пришёл к нам на кухню, уже имея в кармане ампулы с лекарством, иначе ему пообещали, что следующее утро для него не наступит никогда. В случае удачи ему прощали долг и дополнительно за работу давали ещё тысячу «баксов».

– Но вместо долларов он получил лопатой по голове и всё равно не увидел рассвета следующего дня, – закончила я рассказ за Георгия.

– Гера, а тот грузовик, который сбил твою машину? – спросила крёстная.

– Всё тот же Паша, – ответил Георгий. – Этот жадный придурок решил, что раз Влада вышла замуж за богатого мужика, то, став вдовой, она получит если не всё, то значительную часть моего состояния, а следовательно, и они.

– Думаю, что если бы Каплуновы так не спешили, – вступил в разговор Александр, – и проявляли меньше самодеятельности, они бы могли добиться своей цели.

– Спасибо. Саша, – произнесла я как можно радостней, – а то я уже начинала расстраиваться, что они приложили столько усилий и всё напрасно. Ну просто сердце разрывается от жалости к ним!

– Ладка, ты напрасно иронизируешь, – вмешалась крёстная. – У них, если хорошо вдуматься, действительно была чистой воды самодеятельность, а на твоей стороне чистой воды удача.

В дверь негромко постучали, и в дверном проёме появилось смущённое лицо Анны Константиновны:

– Прошу меня извинить за беспокойство, но разрешите узнать: вы будете обедать дома или куда-нибудь поедете?

– Дома, дома, любезнейшая Анна Константиновна, – за всех ответил Георгий.

Экономка, расплывшись в довольной улыбке и одобрительно кивнув головой, скрылась за дверью.

– Послушайте, но ведь этот Каплунов-младший, который вам это всё рассказал, может всё то же повторить и на суде, – произнесла я, и при этом мой голос предательски дрогнул.

– Да, и ещё этот «бригадир» Суров, – дополнила Ирка. – А я хочу к морю, а не в тюрьму!

– Так, дамы, спокойно, – чуть грубовато произнёс Александр. – Что касается Паши: во-первых, у него и так куча статей – торговля крадеными автомобилями, изготовление фальшивых документов, незаконное хранение оружия и торговля наркотиками. В его машине при обыске найдено более килограмма чистейшего героина. Так что непредумышленное убийство Сизоновой, а также покушение на убийство и попытка похищения ребёнка – это может по совокупности потянуть на пожизненное заключение. Мы это весьма доходчиво объяснили Паше, а учитывая, что на все их денежные вклады и имущество наложен арест, на помощь хорошего и, следовательно, дорогого адвоката ему рассчитывать не приходится. А из этого вытекает, что по каждой статье обвинения он получит срок на полную катушку. Если же он будет молчать о вас, милые дамы, то получит лет десять–пятнадцать. Когда Пашу отводили в КПЗ, он весь светился от счастья: ведь, по его понятиям, он отделался «лёгким испугом».

Что касается «бригадира» Сурова, здесь немного сложнее. Ему инкриминируется организация вооружённой группировки и вооружённое нападение на кафе, приведшее к гибели людей. Сам Суров просит, чтобы ему вменили в вину нападение с целью ограбления, а не заказное убийство и похищение ребёнка, хотя похищение ребёнка здесь недоказуемо, так же как и ваше присутствие на заброшенном заводе.

– Конечно, есть определённые нестыковки, и опытный следователь сразу поймёт, что история «шита белыми нитками», и поэтому я ещё проконсультируюсь по этому вопросу с ведущими юристами, занимающимися уголовным правом, – заговорил Георгий. – Думаю, что в данной ситуации вам всё же придётся присутствовать на суде, но не более, чем в качестве свидетелей. Для этого надо постараться, чтобы уголовное дело Сурова было выделено в отдельное судопроизводство. Короче, есть небольшие проблемы, но Иван обещал помочь с ними разобраться. Но в любом случае вы в тюрьму не сядете, так что будем считать это дело закрытым раз и навсегда. Я сказал.

Прошёл год…

Я тихонько вошла в спальню сына и с трудом склонилась над Вадимкой, разметавшимся по кровати. Поцеловав его в светловолосую макушку, постаралась вытащить из-под него сбитое в огромный ком одеяло. Вадим недовольно забурчал что-то невнятное и перевернулся на другой бок, и я, не теряя ни секунды, привычным жестом выдернула из-под него одеяло и, расправив, аккуратно укрыла им своего малыша.

Как он вырос за минувший год и становится всё больше похожим на Георгия! Его жесты, выражение лица, словечки и даже походка. Отец для него теперь Бог и Царь, они почти всё время вместе.

Господи, неужели прошёл целый год с того момента, как я вышла замуж и стала миллионершей? Год с угрозами, преследованиями, убийствами, судами, нервными срывами…