– Прости, чего? – не выдержала я.

– «Тёрки», «разборки», короче – выяснение отношений с конкурирующими организациями, – пояснил Александр. – Также его боевики занимались угоном заказных машин, перегоняли отремонтированные битые машины из свободной Прибалтики, а кроме того, у него в команде была пара умельцев, классно перебивающих номера на украденных машинах.

В небольшой типографии, располагавшейся в подвале офисного здания фирмы Каплунова, находилась самая совершенная техника для создания всех необходимых документов на машину. Бизнес был поставлен на очень широкую ногу и весьма процветал. И всё было бы замечательно, если бы Каплунов не занялся тобой, Влада.

Суров не смог назвать истинной причины такого кардинального изменения бизнес-направления своего босса, но все дела были заброшены и все занимались только тобой.

Были поставлены две задачи. Первая – убить тебя любым способом, но желательно инсценировать несчастный случай, и вторая – заполучить Вадима. Похитив ребёнка, необходимо было удерживать его до приезда Каплунова; что он собирался с ним делать, «бригадир» не знал.

Дело у них не заладилось сразу. Когда тебя первый раз пытались сбить машиной, а Гера этому помешал, это была чистая импровизация одного из боевиков. Ему были даны твой адрес, фотография и приказ только следить. Но ему показалось, что у него очень выгодная позиция, когда он увидел тебя переходящей дорогу, и он решил, что у него появился реальный шанс проявить себя перед шефом, а следовательно, подняться на ступеньку выше по «служебной лестнице».

Георгий не дал сбыться честолюбивым мечтам этого «энтузиаста» своего дела, а, как вы все знаете, «инициатива наказуема», и теперь этого парня «ищут пожарные, ищет милиция…» и далее по тексту.

Второй прокол у них произошёл в Иркином кафе.

Несмотря на то, что ты, Влада, жила у Георгия в шато, за твоей квартирой продолжалось круглосуточное наблюдение, и когда ты там появилась, они просто срисовали номера машин, на которых вы с Ворониным приехали. Пробив их по компьютеру через дружков в ГАИ, Каплунов смог навести о Георгии, а соответственно и о тебе, более подробные справки. Поэтому твоё посещение кафе никак не могло остаться незамеченным.

Когда Суров узнал, что в кафе легли почти все его бойцы, а кроме того, они не только не смогли убить Ладу, но и дали возможность двум женщинам отбить мальчишку, он тут же, не дожидаясь «судьбоносной» встречи с шефом, прикрыл лавочку и лёг на дно. Так что о дальнейших событиях он не имеет ни малейшего представления.

Александр перевёл дух и допил залпом свой кофе.

Во время его рассказа, прозвучавшего как краткое сообщение «Дежурной части» или «Криминальных новостей», у меня было такое ощущение, будто с меня живьём снимали кожу.

Каждая его фраза вставала перед моими глазами живой картиной: страшная машина с немыслимой скоростью, неотвратимо движущаяся прямо на меня; перестрелка и умирающий Воронин с расплывающимся кровавым пятном на груди; мертвенная бледность уходящей в небытие Марии Фёдоровны; Вадим с мокрым от слёз личиком и ледяными ручками, спящий на куче грязных и мокрых газет; погоня с переполняющим душу диким ужасом.

Со стороны, пожалуй, всё это выглядело достаточно занимательно, но если бы я заранее знала, с чем мне придётся столкнуться, вряд ли у меня хватило бы сил даже дослушать эту историю до конца, а не то что пережить.

– Дальше пусть продолжает Гера, у меня батарейки сели, – гордо закончил свой доклад Александр, потягивая новую порцию горячего кофе, но уже с коньяком.

Георгий всё это время позёвывал и даже сделал попытку подремать, но, видно, услышав какие-то факты, до этого ему неизвестные, вновь принял относительно бодрый вид. Поступившее предложение продолжить вызвало у него лёгкий шок, но так как в его жизни были «сюрпризы» и посерьёзнее, то с этим он справился достаточно легко и быстро.

– Ну что же, продолжить так продолжить, а тебе, моя любимая, необходимо тоже чем-нибудь подкрепиться: ведь дальше будет не легче, а на тебе уже сейчас лица нет, – и Георгий, нежно поцеловав меня в щёку, сжал мою руку в своей широкой и горячей ладони и начал свой рассказ.

– Итак, когда Александр уехал в Лосево к Потаповой, я отправился к Ивану, своему старому, ещё по студенческим годам товарищу, который практически с тех же времён служил в рядах ФСБ, а по тем временам в КГБ.

Я приехал к нему на работу в девять часов утра по предварительной договорённости и рассказал всё, начиная с момента нашей первой встречи в автобусе. Когда разговор пошёл о перестрелке в кафе, Иван предложил поехать к нему домой, где никто не будет «дёргать», так как пошли весьма щекотливые темы, требующие полной конфиденциальности.

Семья Ивана сейчас отдыхает в Сочи, так что не было никакого риска, что нам кто-либо помешает или мы кому-нибудь. На работе он нашёл благовидный предлог, и мы отправились к нему домой, где и продолжили наш разговор. Затем туда же приехал и Александр с информацией, которой вы уже владеете.

Иван всё выслушал и сделал неутешительные выводы.

Первое: как Каплунову, так и Сурову нельзя инкриминировать организацию покушения на убийство и киднепинг, потому что в суде ни в коем случае не должен звучать факт вашего пребывания на заводе, где вы так лихо перестреляли этих боевиков: извините, но это тоже уголовная статья.

Второе: учитывая всё вышеизложенное, единственное, за что можно зацепиться, это их нелегальный бизнес, и пытаться расколоть Каплунова на месте, чтобы получить максимальный объём информации и там же, на месте, отсортировать, что можно доносить до суда, а что нет. Попытаться сыграть на сроках заключения, при условии, чтобы твоё имя, Влада, нигде и ни при каких условиях не звучало.

Задача была очень сложная, но знаешь, моя любимая, мне очень не хотелось носить тебе передачи в «Кресты», да и у Сашки не было желания расставаться с Ириной.

Я с благодарностью кивнула головой. Раньше у меня даже мысли такой не возникало, что мы с крёстной можем быть привлечены к уголовной ответственности. Из жара меня бросило в холод, а Ирка в это время попыталась прикурить две сигареты одновременно.

– Да, вместо Кипра – «места не столь отдалённые» типа знойного Магадана, – бормотала она.

– Ну, до Магадана дело бы не дошло, мы бы с Сашкой не допустили, но нервы бы нам потрепали здорово. – Георгий мягко разжал мои пальцы и забрал зажигалку, которую я так крепко сжимала в кулаке, будто пыталась раздавить. Мягко щёлкнула блестящая крышечка, и из-под неё забился маленький голубоватый огонёк.

Георгий поднёс зажигалку к моей сигарете, которую я уже несколько минут крепко держала губами, забыв прикурить.

– Итак, позвольте, я продолжу, – сказал мой муж, – и заранее предупреждаю вас, дамы: всё закончится хорошо.

Так как Суров сдал Каплунова, как говорится, «со всеми потрохами», Иван связался с начальством и доложил, что наконец вышел на фирму, которая занимается перепродажей краденых машин. Кстати, Иван сказал, что его «контора» давно их разыскивала, особенно подпольную типографию, где печатаются фальшивые документы.

В фирму Каплунова, с постановлением на обыск, отправился оперативный отряд, а мы втроём поехали к нему на квартиру.

Ребята из Сашкиного агентства дали информацию, что последнее время Каплунов практически не выходит из своей квартиры и пьёт просто «по-чёрному».

Каплунов жил в элитном доме Приморского района. Когда мы туда приехали, то внутрь смогли попасть лишь после того, как Иван продемонстрировал своё удостоверение. Охранники там представляют собою помесь Цербера с собакой Баскервилей.

Дверь квартиры Каплунова была открыта, и когда наша троица туда ввалилась, мы увидели очень неприятную картину.

Сама квартира неплохая, но запущена настолько, что скорее похожа на ночлежку для бомжей. Там не убиралось, наверное, больше месяца, всюду грязь, пыль, под ногами катались пустые бутылки из-под спиртного.

Каплунов сидел на кухне за столом, в трусах и грязной майке. Он был чудовищно пьян, перед ним стояли начатая бутылка водки, огромный фужер, из которого он пил, и большая фотография в рамке. А на фото была… Сизонова Людмила Евгеньевна, наша последняя няня.

Мы с Иркой дружно охнули.

– Да, да, Людмила Евгеньевна, – продолжил Георгий. – Оказывается, она была его гражданской женой и единственной любимой женщиной, но это мы узнали несколько позже. А вначале, когда он нас увидел, на его лице не было даже тени удивления.

Он сказал, что мы добрались до него быстрее, чем он предполагал. И тут же сам назвал фамилию Сурова, которого за предательство покрыл самыми нелестными эпитетами.

Потом долго и слезливо рассказывал о своей любви к Сизоновой, при этом проклинал её за «нездоровый» интерес к высокому искусству, а именно театру.

Последнее, что он спросил, это какова сумма наследства, за которую он заплатил такую высокую цену.

Я назвал цифру. И тут с Каплуновым стало происходить что-то страшное: он мертвецки побелел, глаза выкатились из орбит, из горла вырвался клокочущий хрип. Он переспросил: «Сколько?!», затем попытался встать, но его согнуло пополам, и Каплунов упал на стол, царапая его поверхность скрюченными пальцами, сметая на пол всё, что там было: бутылку, фужер, какие-то объедки, фотографию. Потянувшись за фото, он сам скатился на пол.

Всё произошло очень быстро, и когда мы к нему подскочили, он уже был мёртв. До фотографии он так и не дотянулся…

Иван стал вызывать необходимые в таких случаях службы, а мы с Александром спустились вниз и ждали его в машине.

Через пару часов мы отправились все вместе в «контору» к Ивану, где нас ждал сын Каплунова Павла Николаевича, арестованный Павел Павлович Каплунов. Его взяли прямо в подвале их фирмы, где располагалась типография.

Паша оказался словоохотливым поганцем. Остановить его словесный поток было практически невозможно; основным лейтмотивом звучало, что он самый умный, а все остальные – полные дебилы.

Я опущу то, что Каплунов-младший рассказывал о семейном бизнесе, и сразу перейду к главному – тому, что касается непосредственно нас.

Георгий выпил глоток кофе и снова закурил.

– Итак, – начал он, – в начале девяностых годов, когда мы начали пожинать плоды «перестройки», в определённых слоях нашего общества начался бум поиска «голубой крови», а именно своих дворянских корней. Кто-то находил, а у кого-то их не было, но были деньги, и тогда они эти самые «корни» и «кровь» покупали.

Каплунов-старший тоже оказался захвачен общим поветрием, но ему в этом вопросе повезло намного больше, чем остальным. Его отец и дед вели генеалогическое древо своей семьи, в надежде, что социальный строй нашей страны изменится и это им поможет претендовать на определённые блага. Если бы они только могли предвидеть, что именно эта летопись приведёт их семью к полному краху…

Георгий добавил в кофе коньяк и сделал большой глоток. Мы молча последовали его примеру.

В комнате тихо, как привидение, появилась Анна Константиновна, открыв окна, собрала использованную посуду, сменила пепельницы и так же тихо, как появилась, исчезла.

Комнату залил яркий утренний солнечный свет. Кажется, это первое солнце за весь июнь. Из открытых окон потянуло ранней свежестью и пахнуло неповторимым ароматом беспечного детства.

Я прикрыла глаза. Как бы хотелось вернуться туда, в тот мир, где были живы папа и мама, где не было убийств, злобы, жадности и предательства, светлый, добрый и полный бескорыстной любви. Но это был мой мир детства, а мир взрослых наверняка был другим, пусть не таким жестоким, как сейчас, но со своими проблемами, и не всегда простыми. Другие времена, другие проблемы…

– История семьи Каплуновых началась с некой Катерины Ивановны Тимофеевой, – откуда-то издалека донёсся голос Георгия, – бывшей любовницы Аристарха Демидова и прабабки Аристарха Ревсимьевича Тимофеева.

Я мгновенно пришла в себя и вся обратилась в слух.

– Когда Аристарх Демидов забрал к себе маленького незаконнорожденного Ревсимия и, заметив его неординарные способности, приблизил ребёнка к себе, он забыл о своих законных детях. Овдовев, он даже не подумал жениться на бывшей полюбовнице и матери своего ребёнка. Может, любовь прошла, может, здоровье уже было не то, а может, уже годы взяли своё… Кто знает, но жениться он на Катерине Тимофеевой не захотел. Дальше идёт тёмная история: то ли эта самая Катерина, чтобы отомстить старшему Демидову, спуталась с одним из его сыновей, то ли сын таким образом мстил своему любвеобильному папаше, но факт остаётся фактом: Катерина забеременела. Демидовский сынок, узнав про беременность, не на шутку перетрусил. И не то что не захотел на ней жениться и признать тем самым своё отцовство, но даже стал отрицать своё знакомство с ней.

Катерина, не будь дурой, смекнула, что от этих Демидовых, кроме неприятностей, ничего больше ожидать не приходится, и неизвестно, чем ещё закончится эта история, если обо всём узнает сам Аристарх Демидов. Тимофеева быстро продаёт свой дом и всё своё весьма немалое хозяйство. Демидов, выдав её беременную замуж за чахоточного Тимофеева, дал Катерине весьма приличное приданое. Так вот, всё продав и вновь беременная, но теперь уже от его сына, она уезжает на Украину, в Херсонскую область. И там, представив справку с подделанной датой смерти законного мужа от скоротечной чахотки, в своё время, вполне законно, рожает сына и, соответственно, начинает жизнь с белого листа.

В Херсонской области зажиточная молодая вдова с маленьким ребёнком на руках быстро находит богатого и бездетного вдовца Каплунова, за которого выходит замуж и который усыновляет её ребёнка.

И ещё немного истории. Накануне отъезда Катерины Тимофеевой из вотчины Демидовых произошло то трагическое событие, когда в избе угорели все законные сыновья Аристарха Демидова.

По-моему, здесь прослеживается определённая взаимосвязь, но всё это «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». Вообще вся история этой семейки во все времена тесно переплеталась с уголовщиной…