Насчёт соседей Тимофеева всё глухо. Дом старый, здесь же, на Васильевском, только на Менделеевской улице. В подъезде все друг друга знают, а он там был совершенно новым человеком, контактировать ни с кем не хотел, да и соседи к этому «иностранцу», как они его называли, в друзья не набивались.

– А с этой, как её там, Потаповой, – спросила я, – кто-нибудь общался?

– В том-то и дело, что нет, – ответил Сашка. – Соседи говорят, что она ходила эдакой «барыней», даже не здоровалась при встрече. Приезжала в понедельник утром, а уезжала утром в субботу. Выходила из дома редко, видимо, только по крайней необходимости. Даже мусор не выносила, это была обязанность водителя, он и основные покупки делал. Лицо водителя никто по этой фотографии не опознал. Он тоже ни с кем не здоровался, и все говорят, при встрече голову низко опускал, да и пробегал мимо слишком быстро. Но соседи все в один голос твердят, что водитель – молодой парень, высокий и черноволосый. Так что у меня пока на этот час всё, надеюсь, завтра день будет более удачный.

– Наши планы на завтра? – возбуждённо поинтересовалась Ирка.

– Я еду в Лосево, – сказал Александр. – Георгий, если у тебя нет неотложных дел, займись завещанием Тимофеева. Мы тогда все были в несколько шоковом состоянии и могли упустить что-нибудь важное. А Влада и ты, моя любовь, у вас завтра «отгул», развлекайтесь, только не покидайте пределы квартиры.

– Этот «отгул» мне напоминает домашний арест, – недовольно буркнула Ирка.

В приоткрывшуюся дверь просунулось смущённое лицо Анны Константиновны.

– Прошу прощения за беспокойство, но вы ужинать сегодня будете? – спросила она, чуть заикаясь от волнения.

– Да, – ответил ей разноголосый хор.

– Тогда ужин готов, и прошу вас пройти в столовую, там уже всё накрыто, – и Анна Константиновна, весьма довольная собой, с видом Екатерины II покинула гостиную.

Мне снилась моя квартира, только почему-то она была какая-то пыльная и нежилая, а кровать, где я спала, была застелена радостным, раскрашенным в яркий цветочек постельным бельём. На душе было тягостно оттого, что пора идти на работу. Беспокоила мысль, почему не зазвонил будильник и так тихо в доме. Где Вадим? Обычно, когда такая тишина, он чем-то занят, например, подстригает бахрому у напольного коврика… От этой мысли я быстро распахнула глаза.

Утро было на редкость солнечным. И это была не моя спальня с полуразвалившейся кроватью и постельным бельём в диких цветочках. Значит, и на работу мне идти не надо, а Вадим сейчас громит дом Сашкиной тётки. Но на душе легче не становилось.

Георгия уже рядом не было, и я даже не знала, когда он ушёл. Часы показывали одиннадцатый час, и я сладко потянулась на кровати. А почему бы сегодня не устроить «день протеста» и ничегошеньки не делать? Праздник лени, что может быть лучше?

Внезапно дверь резко распахнулась, в спальню ввалилась Ирка, одетая в спортивный костюм.

– Привет, миллионерша! Я так и знала, что ты ещё валяешься в постели, – произнесла она, подходя бодрым шагом к окну и поднимая жалюзи. – Как ощущаешь себя в новом статусе?

Солнце ярким светом залило большую половину комнаты.

– Точно так же, как в статусе «молодой жены», то есть никак. Такое впечатление, что всё это происходит не со мной. И вообще, Ирка, откуда столько энтузиазма, да ещё с утра? – лениво спросила я, не предпринимая никаких попыток подняться.

– Мы сегодня начинаем новую жизнь! – её фонтан энергии бурлил с неиссякаемой силой.

– Что ты имеешь в виду под «новой жизнью»? – насторожилась я.

– О, у меня колоссальные планы, – копаясь в моём платяном шкафу, бормотала себе под нос крёстная. – Ну, наконец, нашла!

И она бросила мне на кровать спортивное трико.

– Что это? – я с ужасом смотрела на разноцветье шикарного фирменного костюма, разлетевшегося по моей кровати.

– Итак, – продолжала Ирка, – сейчас ты идёшь в душ и переодеваешься, затем мы идём в тренажёрный зал. И занимаемся не менее двух часов. Следующий этап – бассейн с гидромассажем и только потом завтрак. Анна Константиновна уже в курсе нашего с тобой меню. Туда входят сухие овсяные хлопья и кофе без кофеина и сахара…

– Ты сама вызвала скорую помощь экономке, – перебила я Ирку, – или о ней позаботился кто-то из горничных?

– Молчи и внемли, – с пафосом произнесла крёстная.

– Нет, ты всё же расскажи, как прореагировала Анна Константиновна, – настаивала я.

– Ничего особенного, у неё всего-навсего пропал румянец, а лицо из округлой формы перешло в продолговатую. А теперь прекрати меня перебивать и слушай. В пятнадцать ноль-ноль нами займутся профессиональные массажисты из центра «Олимпийского резерва». После чего ещё час в тренажёрном зале и душ Шарко…

– Крёстная, ты кое о чём забыла, – я наконец прорвалась через её словесный поток.

– Да? Что? – на Иркином лице появился неподдельный испуг.

– Ты забыла сказать, на какое время назначена наша с тобой кремация.

– Глупости, при таком образе жизни мы с тобой будем жить вечно! – Иркин голос зазвучал жизнеутверждающе.

– При таком образе жизни нам очень повезёт, если мы доживём до вечера, – возразила я, выйдя из душа и натягивая на себя спортивный костюм.

– Завтра у нас с тобой большой теннис… – крёстную явно несло.

– Надеюсь, ты не Кафельникова пригласила тренировать нас. – От одной только мысли об этом я просто похолодела.

– Нет, тем более, его сейчас нет в России, но у нас будет весьма опытный тренер.

– Слушай, Ирка, а ты случайно не планируешь заняться горными лыжами? – с опаской поинтересовалась я.

– Обязательно, но нам нельзя покидать дом, так что лыжи отложим. И потом, на горные курорты надо ехать с мужьями, а они сейчас заняты. Но позже мы обязательно вернёмся к этой теме. Так, ты готова? Давай теперь бодрой пробежечкой в тренажёрный зал.

Наше передвижение вихляющей походкой никоим образом не походило на «пробежечку», но крёстная постаралась меня убедить, что именно так бегают «спортивной рысцой». Я не старалась её разубеждать, но, по моему глубокому убеждению, так скорее могут передвигаться перекормленные гусыни.

В спортивном зале было более десятка различного вида тренажёров, изящных и красивых. Глаза разбегались от этого спортивного великолепия. С сухими овсяными хлопьями Ирка, конечно, перебрала, но насчёт тренажёров мысль весьма неплохая.

Тренажёры были усилены грузовыми подвесками, рассчитанными на мужскую силу. Это мы поняли лишь тогда, когда несколько минут провели на этих самых тренажёрах и от приложенных усилий едва не отдали Богу душу. Стеная от острой боли в мышцах, возникшей от наших чрезмерных усилий и рвения, мы решили снизить нагрузку. Обоюдными усилиями уменьшили количество небольших по объёму, но весьма тяжёлых по весу дисков. Теперь заниматься стало легко и даже приятно. Ирка где-то нашла пульт и через какое-то время, отыскав нужные кнопки, включила музыку и кондиционер.

– Нам песня строить и жить помогает! – пела Ирка, яростно крутя педали велотренажёра. Я в это время качала пресс, и мне было не до песен.

Затем подошла очередь для работы над мускулами рук, ног, грудной клетки.

– Мне кажется, здесь слишком много зеркал, – произнесла я, с трудом переводя дыхание и рассматривая отражение своего, распластавшегося на тренажёре, тела. – Карикатура от Кукрыниксов: «Нувориши в спорте».

– Не переживай, – пропыхтела Ирка, – через неделю мы себя в этих зеркалах не узнаем.

– Я и так каждое утро не узнаю себя в зеркале.

– Пессимистка, – убеждённо констатировала крёстная, вытирая полотенцем потное лицо, приобретшее цвет зрелой свёклы. – Мы ещё с тобой очень и очень ничего.

– Угу, – я радостно согласилась, – если нас «в тёмном месте прижать к тёплой стенке»…

– Мне грустно тебя слушать, – пропела подруга и, сбившись с ритма движений, едва не треснула себя по голове какой-то весьма увесистой на вид планкой. Яростно выразив неудовольствие по этому поводу весьма нелитературным языком, она продолжила экзекуции над своим телом с удвоенной энергией.

Когда, уставшие и довольные, мы шли к бассейну, ноги слегка подрагивали от перенапряжения, а тело сладко ныло от горячо циркулирующей крови. Мы чувствовали себя снова молодыми, счастливыми и полными сил. Приняв душ и по самую шею погрузившись в бассейн, включив на всю мощь гидромассаж, который в первый момент едва не выбил нас из этого самого бассейна, мы с Иркой почувствовали себя на верху блаженства.

– Влада, согласись, что я молодец, – самодовольно сказала крёстная.

– Вскрытие покажет, – ответила я, с трудом представляя последствия той нагрузки, которую вынесло моё нетренированное тело.

– Твой пессимизм меня удручает! А представляешь, какими мы будем через месяц регулярных тренировок? Мы будем красивыми и стройными.

Я не была столь уверена в этом, но деликатно промолчала.

– Нет, ты только прислушайся к себе, – не унималась моя подруга, – никаких тебе отрицательных эмоций, только радость жизни!

– Ира, что произошло? – спросила я, внимательно всматриваясь в лицо подруги. – У тебя никогда не было комплексов по поводу своей фигуры. С чего этот ажиотаж насчёт здорового образа жизни?

– Я вчера случайно узнала, что Сашка на два года меня моложе, – чуть помолчав, ответила она. – Конечно, я не конкурент «молодняку», даже если сделаю десяток пластических операций. Но очень хочется хотя бы какое-то время удержать то, что есть у меня сейчас.

– Думаю, что для этого не стоит так истязать себя на тренажёрах, – постаралась я её утешить. – У нас сейчас совершенно другой образ жизни, и это обязательно сыграет свою роль. Но стареть тоже можно красиво. Когда дамы, ещё помнящие «доисторический материализм», выскакивают на сцену в неглиже или в юбке, скорее напоминающей широкий пояс с огромной пряжкой на интимном месте, это вызывает чувство неловкости за них и чувство жалости к ним же. О их таланте уже не вспоминаешь, а просто стараешься не смотреть на их неуместное кривляние. Давай не будем подражать им, но и не будем опускаться. Я предлагаю остаться просто женщинами – ну, может, чуть больше «отполированными», чем раньше.

– Так что есть сухие овсяные хлопья не будем? – с надеждой в голосе спросила Ирка.

– Нет, давай не будем, – кивнула я, проявив «отчаянную» решительность.

– Ну и слава Богу, – искренне обрадовалась крёстная. – А то я голодная, как волк, а сухая овсянка – это такая гадость. Но Анна Константиновна…

– Она умная женщина, – закончила я Иркину фразу, – но если я даже в чём-то ошиблась, на кухне наверняка есть холодильник, а там еда.

Я не ошиблась в экономке.

В столовой нас ждал, как всегда, прекрасно сервированный стол с обильным завтраком, который по количеству еды, да и по времени, скорее походил на обед. Отдельно на подносе, в фарфоровой мисочке, стоял Иркин заказ.

– Вы, конечно можете есть сухую солому, овёс или что вы там ещё надумали, но завтрак я всё равно накрыла как положено, – произнеся гневную тираду, Анна Константиновна развернулась и направилась к выходу.

Ирка принесла кучу извинений и, конечно, была прощена нашей добрейшей экономкой.

– Я вам кофе и десерт подала в малую гостиную, – снова расцветая улыбкой, сказала Анна Константиновна. – Да, насчёт этих олимпийских массажистов…

– Отменить, – сказала я, не дав Ирке открыть рот, – и завтрашнего теннисиста тоже. Нам достаточно тренажёров и бассейна.

– Может, хотя бы аэробной гимнастикой займёмся? – заныла Ирка.

– Обязательно, – в моём голосе звучал здоровый оптимизм, – только давай сначала позавтракаем и потом ты мне расскажешь, что это такое.

Покончив с завтраком, мы перешли в малую гостиную к кофе и десерту, компенсируя затраченные на тренажёрах килокалории. Ощущения были примерно как у удава, проглотившего пищи в полтора раза больше длины своего тела.

– Мы рабы своего желудка, – грустно констатировала Ирка.

– Да, и это очень отражается на наших фигурах, – заметила я, – но зато на лице меньше морщин и можно обойтись без пластических хирургов.

– Слабое утешение, если перестанешь умещаться на двухместном диване.

– Ну, крёстная, не преувеличивай, у нас с тобой не всё так безнадёжно…

Телефонный звонок прервал мой утешительный монолог.

– Алло! – крикнула я в трубку, схватив её первая.

– Влада, привет, это я, Саша, – его голос звучал издалека, перекрываемый шумом и треском помех. – Я сейчас еду из Лосева в Питер и там встречаюсь с Герой. У нас интересные дела разворачиваются. Наверное, ФСБ подключим. Приедем поздно, а может, чтобы вас не беспокоить, заночуем у меня на квартире. Не волнуйтесь, у нас всё в порядке. Есть надежда, что сегодня уже всё будет закончено. Иришке передай, что перезвоню при первой возможности, а то здесь мой мобильник плохо связь держит. Всё, пока.

– Лада, подбери нижнюю челюсть и скажи, что рассказал Георгий, – произнесла Ирка, возмущённо теребя меня за руку.

– Это был не Гера, а Саша, – ответила я, глядя, как теперь отвисает челюсть у Ирки.

– А почему… – начала было она.

– Связь была плохая, – опередила я её вопрос. – Короче, сейчас он встречается с Герой и с кем-то из ФСБ. Сказал, чтобы сегодня мы их не ждали, и ещё возможно, что сегодня закончится этот кошмар. И обещал по возможности позвонить.

– Если бы мы лет десять были женаты, я бы подумала, что «мальчики» решили снять стресс и оторваться, – задумчиво сказала Ирка. – Но будем надеяться на лучшее. И я предлагаю, раз мы сегодня свободны от всех дел, отдохнуть душой.

– ?

– Объясняю, – продолжила Ирка тоном «первой учительницы». Предлагаю пройти в библиотеку и посмотреть по видику какой-нибудь добрый старый фильм.

Я насторожилась, боясь услышать окончание фразы, и, конечно, прозвучало именно то название, которого я опасалась больше всего.

– Ну, например… – крёстная чуть задумалась и закончила: – «Служебный роман».

– Нет, пожалуйста, только не его! – я просто взмолилась. – Я сама дважды пыталась просмотреть его в течение этого месяца, и каждый раз что-нибудь происходило. Не хочу испытывать судьбу в третий раз.