Я посмотрела вперёд: охранники напоминали две сжатые пружины. Стекло, разделяющее нас, стало медленно опускаться, и один из них, протиснувшись между передними сидениями, сел между нами.

– Пожалуйста, сядьте на пол, – спокойно произнёс он.

Мы уже были настолько вышколены, что, не дожидаясь повторения, быстро, с максимально возможными удобствами последовали совету, который скорее напоминал приказ.

– Накаркала, подруга, – возмущалась Ирка, стараясь, выкручивая свои ноги на высоченных каблуках, устроиться поудобнее.

– Сними туфли и не мучайся, – не выдержала я, – и не рычи. Это всё-таки Невский, так что ничего не будет… я надеюсь.

– Она надеется, – бурчала крёстная, послушно снимая туфли. – Сейчас полоснут очередью по стёклам, и мы, в виде «сита», будем доставлены не домой, а к дежурному патологоанатому.

– В этой машине стёкла пуленепробиваемые, – сказал охранник, стоя на коленях на заднем сидении и повернувшись к нам спиной. Он надел солнцезащитные очки и почти прилип носом к заднему стеклу.

– Слушай, а зачем ему очки? – удивилась Ирка. – Ведь на улице даже намёка нет на солнце.

– Оптика, наверняка с какими-нибудь прибамбасами, типа а ля Джеймс Бонд…

– Вы совершенно правы, – ответил охранник, опускаясь на сидение и одновременно обращаясь к водителю. – Всё в порядке, Володя, уходим.

Машина тихо вздрогнула и пошла, чувствительно набирая скорость.

Хорошо, что, сидя на полу, у меня не было возможности увидеть своими глазами, как мы «уходили». Судя по Иркиному выражению лица, она тоже считала свою позицию весьма выгодной.

– Что там? – спросила я, не выдержав.

– Всё спокойно, им с нами не тягаться, – почти не открывая рта, ответил охранник и, сняв очки, подвинулся. – Вы можете сесть на место.

Собравшись с духом и упершись руками, я поднялась на сидение широкого дивана, продолжая оставаться в полной готовности в любую минуту вновь оказаться на полу. Ирка действовала в унисон со мной. Переведя дыхание, мы увидели раскрытый бар и два пустых бокала.

– Вам что-нибудь налить? – вежливо поинтересовался охранник. – Хотя мы уже на Васильевском острове и через пять минут будем дома.

– Тогда тем более налить, – опередила меня крёстная, – виски, тридцать грамм.

Я хотела возразить, что это перебор, а потом, решив, что много лучше, чем мало, мужественно проглотила полагающиеся мне граммы. В конце концов, как там у Высоцкого: «Но нет – никто не гибнет зря, так – лучше, чем от водки и от простуд». Но Высоцкий Высоцким, а потребление алкоголя в таких количествах, и курение, надо бросать. В таком «лихом» виде мы и прибыли домой.

Георгий уже ждал нас в нашей любимой малой гостиной. Мы вошли вместе с Александром, столкнувшись с ним у входа. Он на ходу выслушал доклад охранника, задав лишь один вопрос:

– Номера машины?

– Уже проверены, фальшивые, – последовал короткий ответ, – фотографии будут готовы к вечеру.

Я никак не могла привыкнуть к способности этих охранников исчезать быстро и бесшумно. С таким удивлённым выражением лица и увидел меня Георгий.

– Что случилось? – обратился он ко мне. – Теперь ты можешь говорить?

– Да, могу, – и протянула ему визитную карточку фирмы «Кондратьев и Ко». – Она стоит пятьсот долларов.

– Тебе надо было сказать мне раньше, что ты занимаешься коллекционированием визиток, – произнёс он, внимательно рассматривая картонку с золотым тиснением. – Кстати, у меня таких несколько, и я могу тебе их отдать совершенно бесплатно.

– Очень смешно, – остановила я его. – Люди, которые оставили эту визитку, обещали именно пятьсот долларов тому, кто даст любую информацию о моём местонахождении.

Георгий воззрился на меня с удивленным видом.

– Я знаю эту фирму и этих людей. Это весьма солидная и авторитетная контора. Мои юристы несколько раз проводили с ними консультации, и всё было на высочайшем уровне.

– Да, там работают серьёзные люди, обладающие заслуженным авторитетом на международном уровне, – подтвердил Александр, – мы успели навести справки.

Георгий кивнул и, призвав нас рукой к молчанию, быстро набрал номер телефона.

Ирка, пихнув меня в бок, сунула мне в одну руку чашку с чаем, а в другую бутерброд с колбасой. Не сводя глаз с мужа, я пила чай, механически ела и не чувствовала никакого вкуса.

– Алло? – официальным голосом произнёс в трубку Георгий. – Соедините меня с Борисом Арнольдовичем, спасибо. Борис Арнольдович, здравствуйте. Вас беспокоит Георгий Владимирович… Да, именно, у вас прекрасная память. У меня есть информация – правда, не знаю, насколько она соответствует действительности, что вы разыскиваете Кравцову Владиславу Владиславовну. Да? Она здесь, рядом со мной. Да, конечно.

Георгий протянул мне трубку.

– Здравствуйте, Борис Арнольдович, – взяв телефон в руки, произнесла я охрипшим от волнения голосом.

– Здравствуйте, неуловимая Владислава Владиславовна, – в трубке звучал бархатный баритон. – Мне необходимо с вами встретиться, и как можно скорее. Поверьте, это в ваших интересах.

– Я могу в любое удобное для вас время.

– Уважаемая Владислава Владиславовна, это я могу в любое удобное для вас время. Если я приеду к вам сегодня в шестнадцать ноль-ноль, вам будет удобно?

– Да, конечно. Сейчас я передам трубку Георгию, и он вам продиктует подробный адрес.

– Ещё один вопрос. Владислава Владиславовна, каким образом вы узнали, что мы вас разыскиваем?

– Мне об этом сегодня сообщила секретарь главного врача поликлиники, где я работаю.

– Замечательно. Её, кажется, зовут Верочка…

– Нет, вы ошиблись, её имя Леночка.

– Да, да, у меня перед ней должок… Итак, уважаемая Владислава Владиславовна, до встречи.

Я вернула телефон мужу, и он, быстро продиктовав адрес и по-великосветски простившись, положил трубку.

– Ну и что? – спросила Ирка. – Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

– Мы все это поймём в шестнадцать ноль-ноль, когда приедет этот Арнольдович, – ответила я. – Мне кажется, что именно тогда нас и ждёт самое интересное.

Ни возражений, ни комментариев не последовало.

До «часа икс» оставалось полтора часа.

– Я предлагаю разойтись и привести себя в порядок, – сказала Ирка, – особенно это нас с тобой касается, Влада.

Возражений не было, и мы разошлись, чтобы вновь встретиться здесь в шестнадцать ноль-ноль.

Стрелки на часах неумолимо двигались вперёд. Когда я вышла из ванной, Георгий стоял у окна и задумчиво изучал Большой проспект.

– Гера, – позвала я мужа, и он сразу обернулся, – этот Борис Арнольдович проверял меня, я это или не я. Мне кажется, он намеренно перепутал имя секретаря Леночки, назвав её Верой.

– Лада, ты очень нервничаешь, – он обнял и поцеловал меня где-то в области уха. – Она же не его клиентка, поэтому у него не было необходимости запоминать её имя. И не придумывай невесть что. Ты уже готова?

– Да, готова, и, пожалуй, ты прав. Последнее время всё какая-то глупость лезет в голову…

– Послушай, а не хлопнуть ли нам по рюмашечке до его прихода для поднятия жизненного тонуса?

– «Заметьте, не я это предложила», – рассмеялась я и чмокнула его в гладко выбритую щёку. – Хотя, я бы с удовольствием выпила горячего кофе.

– Можно совместить, – предложил он, улыбаясь. – Главное, что сама идея неплоха и ты ее в целом одобрила.

В малую гостиную мы с Георгием пришли за десять минут до назначенного времени. Там в тоскливом одиночестве сидела Ирина.

– Ириш, – она чуть вздрогнула от звука моего голоса, – поступило предложение поправить…

– Поднять, – поправил меня Георгий, – жизненный тонус поднимают, а не поправляют.

– Дорогой, не будь мелочным, суть дела не меняет. Короче, крёстная, поступило предложение выпить.

– А вы пораньше прийти не могли? – возмутилась Ирка. – Я уже минут пятнадцать здесь одна мучаюсь и жду, кто составит мне компанию. Дождётесь, что у меня тоже будет нервный срыв! Хотя кажется, с печенью проблемы начнутся раньше.

– Не допустим, о, лучшая из крёстных, – высокопарно произнёс Георгий, разливая коньяк в пузатые бокалы.

Выпив по символическому глотку, мы замолчали, прислушиваясь к бою часов, раздавшемуся где-то в глубине квартиры.

– Я чувствую себя Золушкой, – успела произнести я, и с последним, четвёртым ударом дверь распахнулась.

В комнате появился невысокий, в классическом английском костюме, полненький мужчина, внешне напоминающий актёра Евгения Леонова. Только выражение лица его было чрезмерно серьёзное, глаза умные и настороженные. За ним горой возвышался Александр.

Борис Арнольдович, заметив Георгия, тут же расцвёл радостной улыбкой.

– Георгий Владимирович, необыкновенно рад вас видеть в добром здравии, – и, несколько раз переводя взгляд то на меня, то на Ирину, вдруг сделал улыбку ещё шире.

– А вы Владислава Владиславовна, – обратился он ко мне. – Можете даже не кивать головой, я уверен, что не ошибся.

– Да, вы не ошиблись, – не удержавшись, я улыбнулась ему в ответ.

– Простите, а…

– А это Ирина Леонидовна, крёстная мать моего сына и её, в скором будущем, муж Александр… – замялась я, не зная его отчества.

– Александр Викторович, будущий муж, а также руководитель частного детективного агентства и начальник отдела охраны Георгия Владимировича, – закончил за меня Саша.

– Очень приятно, поверьте, очень приятно, – поочерёдно пожимая всем руки, радостно приговаривал Борис Арнольдович.

Закончив церемонию знакомства, он осмотрел гостиную и задумчиво произнёс:

– Здесь уютно, весьма уютно, но нет ли здесь помещения, более располагающего к деловой беседе?

– Библиотека подойдёт? – поинтересовался Георгий.

– Без сомнения, без сомнения, Георгий Владимирович, и давайте туда пройдём незамедлительно.

И мы все дружно проследовали на второй этаж, в библиотеку. Здесь она была значительно меньше, чем в шато, и скорее напоминала огромный кабинет, выдержанный в стиле классицизма конца девятнадцатого века.

Борис Арнольдович, довольно крякнув, тут же занял место в глубоком кресле за массивным, красного дерева столом. Устроившись поудобнее, он стал доставать из портфеля и раскладывать на зелёном сукне, покрывающем стол, какие-то бумаги.

Ирина и Александр, не сводя с него глаз, разместились на диванах, а нам с Георгием достались огромные кресла. В кресле я чувствовала себя весьма неуютно. Все замерли в ожидании, когда Борис Арнольдович закончит манипулировать с бумагами и перекладывать из стороны в сторону пакет, по формату напоминающий небольшую книгу.

– Владислава Владиславовна, – откашлявшись, начал Борис Арнольдович, – были ли вы знакомы с Аристархом Ревсимьевичем Тимофеевым, 1912 года рождения, умершим 29 мая сего года от прогрессирующей злокачественной опухоли желудка?

– Да, он был моим пациентом, – ответила я, струной выпрямившись в кресле.

– Тогда, уважаемые дамы и господа, – голос Бориса Арнольдовича зазвучал торжествующе, – разрешите огласить завещание Тимофеева Аристарха Ревсимьевича, составленное первого марта этого года в присутствии трёх свидетелей и меня, вашего покорного слуги. Все подписи засвидетельствованы и заверены в соответствии с положениями законодательства нашего государства.

Я почувствовала, что земля начала уходить из-под моих ног. Георгий, не сводивший с меня глаз, молча протянул руку и горячей ладонью накрыл мои заледеневшие пальцы.

– Итак, разрешите мне перейти к основным пунктам сего документа, опустив некоторые юридические экивоки. Суть заключается в следующем: всё движимое и недвижимое имущество, заверенный список прилагается, находящееся в пределах России, а также недвижимость, находящаяся в Испании и Англии, заверенный список также прилагается, а также деньги в сумме сто двадцать девять миллионов евро, это уже с вычетом всех налогов и моего гонорара, Тимофеев Аристарх Ревсимьевич завещал Кравцовой Владиславе Владиславовне.

Со стороны, где сидела Ирка, раздался сдавленный писк.

Я сидела по-прежнему прямо, внимательно следя за артикуляцией губ адвоката, и в какой-то момент вдруг ощутила, что ничего не слышу и ничего не понимаю. Единственное, что я ощутила, – руки Георгия рядом со мной уже не было. Потом, будто через толстый слой ваты, до меня донеслось:

– В случае, если означенная Кравцова Владислава Владиславовна выйдет замуж, муж не имеет права самостоятельно распоряжаться чем-либо из наследуемого. В случае, если с вышеозначенной Владиславой Владиславовной что-нибудь случится, всё наследство переходит к её сыну Кравцову Вадиму Георгиевичу, в день его тридцатилетия, а до этого дня его опекуном и распорядителем капитала определяются люди, выбранные Кондратьевым Борисом Арнольдовичем, то есть мной, вашим покорным слугой, по моему усмотрению.

Борис Арнольдович перевёл дыхание и продолжил:

– Копия завещания, заверенные списки имущества, а также реквизиты банков, где вы теперь аккредитованы, находятся в этой папке. – И он протянул мне чёрную кожаную папку с золотым тиснением.

Не шелохнувшись и не замечая протянутой папки, я продолжала смотреть в лицо Бориса Арнольдовича, усиленно стараясь понять, о чём он всё-таки говорит.

– Кроме этого, – понимающе кивнул адвокат, – Аристарх Ревсимьевич просил лично вам передать эту видеокассету. – И он положил пакет в виде книги на папку. – В наследование вы имеете право вступить только через шесть месяцев. В течение всего этого времени, Владислава Владиславовна, я консультирую вас бесплатно, по абсолютно любому вопросу. А при ознакомлении с этими документами вопросы у вас непременно возникнут, так как, я думаю, вы не очень сведущи в юриспруденции. А теперь позвольте мне откланяться, и не надо меня провожать, я хорошо помню дорогу.

И, слегка поклонившись, он вышел. Никто из присутствующих не шелохнулся.

– Может, вызовем Семёна Наумовича? – раздался просящий Иркин голос.

– Ты думаешь, ей так плохо? – спросил Георгий.