– Ой, Влада, ты всегда была такая скрытная, – она улыбнулась с видимым усилием, а на скулах, через наложенные толстым слоем румяна, начали пробиваться лихорадочные красные пятна. – Я хочу тебе сказать, что не стоит покупать такие крупные фианиты, это так безвкусно…

– Надя, этот брильянт мне подарил муж во время нашей помолвки. А та английская фирма, где было сделано это кольцо, славится во всём мире ювелирными изделиями с брильянтами чистой воды. Если ты не в курсе, то драгоценности производятся не только в Турции, но и в европейских странах.

У заведующей в горле что-то странно заклокотало.

– Ты выходишь замуж?

– Нет, я уже вышла. Кстати, ты не в курсе, главная здесь?

– Была с утра здесь, – сразу насторожилась заведующая. – А зачем тебе?

– Надежда, ты, наверное, расстроишься, но мне стало настолько противно работать под твоим руководством, что я решила уволиться, да и муж настаивает. И закрой рот: кому-кому, а уж тебе, как никому другому, нужно освежить дыхание. Да, мне давно хотелось тебе сказать, что у тебя совершенно жуткий макияж. Ты выглядишь, как отрицательная героиня из дешёвого комикса.

– Смелая стала? – она выдохнула комок ярости.

– А я ею и была, просто унижать себя склокой с таким моральным уродом, как ты, не хотела, – сказала я и искренне рассмеялась. – Ну ладно, мне надоело с тобой говорить…

Не прощаясь, я повернулась к ней спиной и направилась к кабинету главного врача, увлекая за собой Ирку.

– Лада, как ты с этой «звездой» могла работать? – не выдержала крёстная.

– Ира, у меня не было выхода: ближе к моему дому, кроме этой клиники, ничего нет. А если что-то случалось с Вадимом, я на такси за пять минут могла попасть домой.

– Но её-то как держат на такой должности? – не могла уняться Ирка.

– Ты неверно ставишь вопрос: не как, а кто, – ответила я. – На этот вопрос у нас никто не может ответить. У неё наверняка где-то есть «большая лапа», и все жалобы на неё, все её «ляпы» остаются без последствий.

– Круто здесь у вас, – резюмировала Ирка.

– А то, – поддержала я её. – О, вот и кабинет главной.

Мы дружно вошли в «предбанник», маленькую комнатушку, где за огромным компьютером ютилась молоденькая секретарша.

– Леночка, здравствуйте! – обратилась я к ней.

– Здравствуйте, – поднимая голову над устаревшей техникой, ответила Лена. – Ой, Владислава Владиславовна, это вы, здравствуйте! Как шикарно вы выглядите!

– Спасибо, Леночка. Дай мне, пожалуйста, чистый лист бумаги для заявления. Я увольняюсь по собственному желанию.

– Да вы что! – ахнула Лена, протягивая мне бумагу. – Нашли что-то лучше?

– Да, Леночка, можно и так сказать, – ответила я, быстро заполняя чистый лист стандартным текстом заявления.

– Наша главная удавится, – Леночка перешла на шёпот, – у неё очень большие неприятности.

– Да? – произнесла я равнодушно и, расписавшись в заявлении и поставив дату, встала. – Я пройду к ней?

– Конечно, конечно.

Открыв дверь, я вошла в кабинет главного врача. Она горой возвышалась над «т»-образным столом. Подняв голову, уставилась на меня равнодушно-надменным взглядом.

– Что вам нужно? – её голос был такой же, как и взгляд, надменный и равнодушный. Здороваться она никогда не считала нужным. Её жизненным принципом было «не царское это дело холопов приветствовать», и смотрела она на коллег как на стеклянных, не видя их. Проработав на этом месте более пятнадцати лет, она не удосужилась запомнить имя-отчество даже старейших работников поликлиники. Так что расставание с ней не вызывало у меня сердечной боли.

– Подпишите, пожалуйста, – протянула я ей заявление.

– Я сейчас занята, оставьте это у секретаря, я подпишу его завтра, – всё тем же голосом произнесла она, даже не взглянув на заявление.

– Хорошо, я оставлю его у секретарши, но в понедельник я бы хотела получить трудовую книжку.

У главной слегка дрогнули брови, но она не произнесла ни одного слова и молча дала понять, что аудиенция закончена. Я вышла, не прощаясь.

– Ну что? – одновременно спросила Ирка и Леночка.

– Ничего. Сказала, чтобы оставила заявление у вас, Леночка, у неё сейчас нет времени его подписать.

– А разве она вам не сказала, что почти сразу, как вы ушли в отпуск, вас начала разыскивать какая-то юридическая фирма? – растерянно спросила Леночка. – Не может быть, чтобы она забыла. Когда приходили эти юристы, они всю поликлинику опросили, где вас, кроме вашего дома, можно найти, и даже награду предлагали. Целых пятьсот долларов. А можно, я им позвоню и скажу, что вы нашлись? Мне очень нужны деньги, а здесь такая сумма…

– У тебя есть их координаты? – спросила я, раскрыв сумку и доставая кошелёк. Чёрт, и почему я не посмотрела в него раньше? Секунду помедлив, распахнула его, и от увиденного у меня зарябило в глазах. Три кредитные карточки разного достоинства, десять стодолларовых купюр и десять отечественных по тысяче. Отсчитав пятьсот долларов, я протянула их Леночке. Казалось, что бедная девочка сейчас потеряет сознание. Не взяв деньги, она наклонилась и почти по пояс залезла в открытый ящик стола. Время тянулось томительно долго.

Первой показалась её рука, крепко и торжественно сжимающая визитную карточку, а затем из-за компьютера появилась и вся Леночка.

– Нашла! – радостно вскрикнула она и протянула карточку мне. Взяв деньги, Леночка, пунцовая от волнения, не считая, засунула их в карман своего халата.

– Спасибо, Владислава Владиславовна. Вы лучше позвоните мне насчёт трудовой книжки, – и снова, перейдя на шёпот, добавила: – Кто её знает, когда она соизволит поднять свой зад и подписать ваше заявление, но я зарегистрирую его сегодняшним днём.

– Спасибо, Леночка, и до свидания, – уже у самой двери произнесла я, не отрывая глаз от визитки.

– Влада, ну что там написано? – в коридоре Ирка уже не выдержала. – Контора случаем называется не «Рога и копыта»?

– Как ни странно, нет. Юридическая фирма «Кондратьев и Ко», их офис на Невском, телефон и факс, все координаты указаны, – и передала визитку крёстной. – Ира, нам ещё надо зайти в мой кабинет и забрать мои вещи.

Ирка молча кивала, внимательно рассматривая визитку.

– Ну, ты её ещё на зуб попробуй, – не выдержала я.

– Если потребуется, я её съем, – ответила Ирка и вернула визитку мне. – Надеюсь, она стоит этих денег.

Открыв, взятым в регистратуре ключом, дверь своего кабинета, я осмотрелась и не испытала чувство ностальгии. Слишком много боли и страданий хранили эти стены, чужой боли и моих страданий. Надо не уходить, а бежать отсюда.

– Ты о чём думаешь, – спросила Ирка, – забирать мебель или нет?

– А у нас что, для камина в малой гостиной не хватает дров? – удивилась я. И, вытащив из стола свой ящик, стала бегло просматривать документы и сбрасывать их в пакет.

Хорошо, что у меня в столе всегда хранилось несколько полиэтиленовых пакетов, и этот запас неоднократно меня выручал. Из переполненного ящика я бросила себе в сумку тонометр, фонендоскоп, личную печать, рецептурный справочник и несколько оставшихся рецептов. Томик Устиновой оставила своей медсестре Тане, положив его в шкаф рядом с нашей початой бутылкой коньяка, чашками и кипятильником. Мой белый халат и старые туфли, которые я надевала во время приёмов, отправились в другой пакет, туда же была брошена и моя старая чайная чашка.

– Зачем тебе весь этот хлам? – удивлённо спросила Ирка.

– Выбросим в первый же мусорный бак, – ответила я, – не хочу, чтобы здесь хоть что-нибудь осталось. А теперь помоги мне снять эту огромную коробку со шкафа. Это железная дорога, её в мой последний рабочий день подарил Вадиму очень хороший человек.

– Здорово, ты мне об этом не говорила, – Ирка, кряхтя, с моей подачи приняла нелёгкий груз. – Что там такое тяжеленное?

– Железная дорога. Ее для Вадика передали. Подарок. Я тебе потом расскажу. А сейчас давай уже уйдём отсюда.

В кабинете сразу стало как-то пусто и холодно. Мы вышли, ни разу не обернувшись, предварительно взяв по пакету в одну руку, а другой вцепившись в специальные ручки, с разных сторон прикреплённые к яркой коробке. В коридоре, прямо из воздуха, появились охранники и освободили нас от неудобной ноши.

До машины мы добрались без приключений. Коробка с железной дорогой была погружена в багажник, мы с Иркой вновь устроились на заднем сидении, последним появился охранник, временно куда-то исчезнувший с моими пакетами и вернувшийся уже с пустыми руками. Он был в курсе, что пакеты подлежали утилизации, поэтому вопросов с нашей стороны не последовало. Ирка обратила моё внимание на звуконепроницаемое стекло, которое теперь отделяло нас от охраны.

– Хорошо, что у тебя оказалась необходимая сумма, – произнесла она, открывая бутылку с водой.

– Дело в том, что я не была уверена, что они у меня есть.

– Это как? – Ирка поперхнулась минералкой.

– Ну, понимаешь, когда я исследовала содержимое новой сумки, то, как любая нормальная женщина, сразу заглянула в косметичку, затем проверила паспорт и, кстати, нашла там разрешение на оружие, и тут, посмотрев на часы, увидела, что опаздываю, ну и помчалась. А там, в поликлинике, подумала: если мне даже не забыли зарядить телефон, то, может, и в портмоне что-нибудь есть. И, как видишь, не ошиблась.

– Хорошо иметь рядом умного мужчину, – сказала Ирка и, подумав, добавила: – И не жадного.

– Да, такие качества и по отдельности-то редкость, а чтобы вместе…

– Слушай, Лада, когда ты разговаривала с этой заведующей, знаешь, о чём я жалела? О том, что под рукой нет тарелки с пельменями, – Ирка залилась смехом. – Ну она и страшилище! Ты, конечно, рассказывала о ней, но чтобы такое…

– Я тоже думала о пельменях, но когда говорила с главной, – улыбнулась я. – Ира, давай сейчас заедем в эту юридическую контору.

– Ни в коем случае, – тут же прекратив смеяться, сказала крёстная. – Пока Сашка не пробьёт по своим каналам, что это за организация, мы туда и носа не сунем. Так что забудь, даже сама звонить не вздумай: у них наверняка определитель номера есть, а по нему адрес узнать – как нечего делать.

– Да, Ириш, ты, наверное, права. В конце концов, несколько часов вряд ли что-нибудь изменят. Хотя любопытство просто раздирает меня на части. Ты представляешь, пятьсот долларов за информацию обо мне. По врачебным меркам, это целое состояние…

Между тем машина, отъезжая от поликлиники, развернулась, и перед нашими глазами в небольшом отдалении выросла шеренга мусорных контейнеров весьма неопрятного вида. Из одного из них тонкой струйкой поднимался лёгкий дымок.

– Посмотри, – я показала на разгорающийся мусорный бак, – кажется, мою просьбу об утилизации охранник воспринял слишком буквально. Надо бы пожарных вызвать, ещё поликлиника сгорит.

– Влада, успокойся. Во-первых, нет никаких доказательств, что это дело его рук, во-вторых, поликлиника, так же как и другие строения, находится на весьма приличном расстоянии от очага, который навряд ли превратится в значительный пожар. И я не хочу уже говорить о том, что в поликлинике есть телефоны, которыми при необходимости могут воспользоваться.

Я молча согласилась: приведённые доводы были весьма убедительны, но всё равно получилось не очень красиво.

– Ира, я всё же возвращаюсь к разговору об этой фирме, которая предложила такие деньги за информацию…

– Ладно, сейчас приедем домой и вызвоним наших мужчин, иначе мы с тобой обе от этой неопределённости до вечера не доживём, – чуть подумав, произнесла Ирка и добавила: – Я что-то тоже начала нервничать.

– Зачем нам ждать, когда мы приедем домой? – спросила я, несколько недоумевая.

И мы дружно потянулись за мобильными телефонами.

– Алло, Гера, – дозвонилась я первая.

– Привет, родная моя, – глуховато прозвучал его голос. – У тебя всё в порядке? Ты уволилась?

– У меня всё в порядке, – я не стала вдаваться в подробности насчёт работы. – Тут возникла некоторая ситуация…

– Что?!

– Нет, не волнуйся, моей жизни ничего не угрожает. Просто надо поговорить, и желательно при личной встрече, а не по телефону.

– Где ты сейчас находишься?

– Стою в пробке на подъезде к Невскому, – ответила я, посмотрев в боковое окно, закрытое тонированными стёклами.

– Хорошо, я через полчаса буду дома, целую тебя.

Если я первая дозвонилась, то и первая закончила разговор. Ирка же продолжала ворковать по телефону о чём-то сугубо личном ещё несколько минут. Переведя взгляд на охранников, я увидела, как один из них тоже говорит по мобильному. Наверняка Георгий перезвонил, подумала я, про себя усмехнувшись. Проверяет, действительно ли всё в порядке. Хотя, по здравому разумению, меня это не должно удивлять. Но прошло слишком мало времени, чтобы привыкнуть к столь кардинальным переменам, происшедшим в моей жизни. Была тёмная ночь, в лучшем случае густой сумрак, и внезапно яркий свет позднего утра, когда солнце уже окончательно проснулось, но ещё не вошло в полную силу.

– Хватит улыбаться, – Ирка просто «пылала» праведным гневом. – Я сижу, нервничаю, а она витает в облаках и улыбается… О, смотри, мы уже выехали на Невский. Таким темпом, может, домой хотя бы к вечеру попадём.

– Ирка, у тебя потрясающее чувство оптимизма, – в очередной раз констатировала я. – Ты, кстати, что сказала Сашке?

– Всё и подробно, особенно о визитке. И он обещал к нашему приезду собрать максимально возможную информацию об этой фирме.

– А я не стала рассказывать обо всех подробностях по телефону.

– Ну ты даёшь, подруга, – возмутилась Ирка. – Совсем не жалеешь мужа, ведь сама прекрасно знаешь, что самое плохое – это неизвестность.

– Ты за него не волнуйся, – успокоила я её, хотя на душе от её слов стало весьма пакостно, – он сразу перезвонил нашей охране. Ира, как ты думаешь, покушения ещё будут?

– Пока мы их не остановим, думаю, что да, – нахмурившись, ответила Ирка. – И ещё: если, конечно, у меня не галлюцинации, то этот чёрный «Опель» с тонированными стёклами, который стоит за нами, я уже видела, когда мы ехали в поликлинику. Судя по поведению охранников, у меня точно не галлюцинация.