– Она, кажется, совсем здорова…, и там кофе с молоком, – попытался оправдаться мой муж, уже держась за дверную ручку.

Семён Наумович бросил на него гневный взгляд, и Георгий быстро захлопнул за собой дверь.

– Ну, моя кгасавица, покажитесь, – уже совершенно другим тоном обратился ко мне доктор. – Вы выглядите потгясающе. Пожалуй, я напгасно сегдился на вашего мужа, он не так уж был и непгав. Вы действительно сегодня удивительно как хогоши, но всё же давайте я вас осмотгю.

– … Ну что же, – наконец сделал он заключение после того, как больше часа исследовал пульс, давление и всю возможную неврологическую симптоматику. – Ваше состояние весьма и весьма удовлетвогительное, что меня очень и очень гадует, а на сём газгешите с вами пгоститься. И в очегедной газ очень пгошу вас, бегегите себя! И очень гекомендую, как ваш коллега и очагованный вами мужчина, не злоупотгебляйте кофе и бгосайте кугить, я знаю, вы иногда себе позволяете. Это не угкепляет здоговья и тем более не угкашает такую необыкновенную женщину, как вы.

Церемонно раскланявшись, он вышел из комнаты, а я тут же закурила, решив обязательно бороться с вредной привычкой, но… не сейчас.

Георгий вернулся в комнату, когда я была уже во всём блеске и заканчивала красить губы. Увидев меня при параде, он не смог скрыть разочарования, но смирился с неизбежным, так как любые попытки вернуться к утреннему варианту были категорически пресечены на самом корню.

– У меня для тебя есть подарок, – произнёс он и достал из кармана пиджака длинную и узкую бархатную коробочку. В ней оказались элегантные золотые часики с браслетом, украшенные брильянтами. – Это тебе, любимая. Но это не простые часы: здесь на корпусе «тревожная» кнопка. Пожалуйста, никогда не снимай их, даже когда купаешься или спишь. Эти часы противоударные и могут выдержать температуру от минуса до плюс семидесяти градусов по Цельсию.

– Спасибо, это неоценимый подарок, – и я с удовольствием чмокнула его в щёку. – Постараюсь не оказаться в столь экстремальных условиях.

– Да уж, дорогая, сделай мне такое одолжение…

– Ребята, к вам можно? – проговорила высунувшаяся из-за двери Иркина голова. – Смена караула прибыла.

– Да, заходи, подруга, – радостно сказала я.

– Мы теперь не рискуем тебя оставлять одну, – разъяснил ситуацию Георгий. – Ну, девочки, раз вы в сборе и я какое-то время, надеюсь, не буду вам нужен, следовательно, могу заняться своими делами.

Он поцеловал меня где-то за ухом и, мило улыбнувшись, при этом ехидно мне подмигнув, откланялся.

– Владка, ты выглядишь зашибись! – рассматривая меня в упор, воскликнула Ирка. – Слушай, а у меня…

– Знаю, знаю, Гера мне всё рассказал, – я попыталась её остановить. – Ты теперь у нас крутая бизнес-леди, но об этом потом. Сначала расскажи, как Вадим.

– О, наш киндер выше всех похвал, – начала Ирка. – Пока мы ехали к Сашкиной тётке, он у задней дверцы открутил ручку, опускающую стекло. Это был полный восторг, а главное, что мы так и не смогли её найти… Слушай, я не могу находиться в вашей спальне. При виде вашей кровати у меня начинают путаться мысли. Так что пойдём лучше в наш уголок, малую гостиную.

– Ирка, какая ты бестактная, насчёт кровати могла бы и промолчать, – заметила я и тоже посмотрела на кровать, всем своим видом показывающую, что на ней удобно не только спать.

– Я не бестактная, а завистливая, – рассмеялась крёстная, увлекая меня к выходу.

– Ой, можно подумать, что вы с Александром…

– Лада, без уточнений, – продолжала веселиться Ирка. – Так вот, тётка Александра встретила нас без малейшего удивления, только поинтересовалась, сразу мы улетим или всё-таки поужинаем. Мы решили остаться, но лучше бы мы этого не делали. Потому что нам пришлось задержаться, чтобы купить и привезти ей новый телевизор на кухню. Старый стоял на холодильнике, а Вадим знакомство с новой обстановкой начал именно с кухни. Перво-наперво он полез в этот проклятый холодильник, но даже не это самое страшное. Главное, что он с такой силой захлопнул его дверцу, что маленький телевизор слетел с древнего «ЗИЛа», и слава Богу, что не ему на голову, а на пол, и, упав, разбился вдребезги.

– Ира…

– «Усе у порядке, шеф», – остановила меня Ирка голосом Папанова из «Бриллиантовой руки», – там всё под контролем. Тётка тут же в доме ввела «чрезвычайное положение», и Вадим теперь окружён особым вниманием. Мы уезжали оттуда со спокойной душой. Кроме этого, тётка три раза в день, в определённое время, причём в разные дни это разное время, должна отзваниваться пустым звонком на мой мобильник.

– Вот это конспирация, – восхитилась я.

– Ну что ты, Штирлиц по сравнению с нами просто младенец, – гордо выпятив грудь с болтающимся на длинном шнуре мобильником, заявила крёстная. – О, вот мы и пришли.

Малая гостиная встретила нас привычным уютом. На столике, издавая волнующий аромат, стоял серебряный кофейник с прилагаемыми к нему аксессуарами. Но вместо коньяка стоял хрустальный графин с переливающимся рубиновым цветом красным вином и высокими бокалами.

Мы, не сговариваясь, сразу налили по капле вина в свои бокалы.

– Слушай, Лада, ваша Анна Константиновна – такая прелесть, – насладившись послевкусием первого глотка, заговорила крёстная. – Ведь я только намекнула, что мы можем сюда прийти, а она уже всё сделала. Но я хочу рассказать тебе о другом. Замри и внемли.

Я тут же вся превратилась в слух.

– Сашка сделал мне предложение, – вальяжно раскинувшись в кресле, произнесла Ирка. – Предложил выйти за него замуж.

– Здорово, а когда у вас свадьба? – спросила я, едва не выпрыгнув от радости из своего кресла.

– Лада, ну ты хотя бы ради приличия спросила, дала я согласие или нет, – обиделась она.

– Ну хорошо, дала ты согласие или нет?

Ирка не успела ответить: мобильник на её груди запел «Историю любви», лихо подпрыгивая в такт мелодии.

– Это Сашка, – бросила мне Ирка, ловя мобильник. – Алло, Сашенька, слушаю, – зачирикала она в трубку. По мере продолжения разговора с её лица постепенно уходило радостно-счастливое выражение. Бросая отрывистые «Да» и «Поняла», она упорно, не поднимая на меня глаз, смотрела в стол.

– Ирка, не тяни, что он сказал? – не выдержала я.

– Лада, плохие новости, – слишком спокойно произнесла Ирка. – Нашли нашего «клофелинщика». Его обнаружили вчера ночью в районе Финляндского вокзала с проломленной головой, и сейчас он находится в морге судебно-медицинской экспертизы. Парень был почти раздет, рядом с ним лежала окровавленная лопата, которой, по-видимому, и проломили ему голову. Следователь, ведущий это дело, сказал, что убийство, скорее всего, совершили бомжи с целью ограбления.

– Ира, ты этому веришь?

– Нет! – категорически ответила она.

– И я тоже. Более того, я уверена, что его убрали, как единственного человека, через которого мы могли подобраться к «няне» и её компании.

– Да, Влада, ты права. Сашка мне сказал почти то же самое. И ещё сказал, что опять всё надо начинать «с нуля».

Мы чувствовали себя как воины на поле боя после сокрушительного разгрома.

Говорить не хотелось. Появившаяся на секунду в дверях голова Анны Константиновны тут же исчезла, будто испугавшись происходящего.

Всё «с нуля», стучало у меня в голове. Значит, надо ожидать новых покушений на меня, Вадима и Георгия. Сколько людей ещё погибнет, пока мы (или милиция) найдём этих убийц? И сколько я ещё смогу выдержать, выстоять в неравной и смертельной войне с тенью? Сколько горя и страха ещё должен испытать мой маленький сын? Ни у меня, да, пожалуй, и ни у кого из моих близких не было ответа на эти вопросы.

– Лада, я сказала ему «да», – донёсся до меня Иркин голос.

– Это здорово, крёстная. Давайте сегодня отметим вашу помолвку, – с трудом выдавила я из себя. – У меня тоже новость: я решила стать безработной и завтра еду подавать заявление об уходе.

– Ура! Ладка, это так здорово! Наконец-то ты расстанешься со своим «дружным и сплочённым» коллективом, где один за всех и все против одного. Вот это здорово!

Ирка светилась такой искренней радостью, что у меня чуть отлегло от сердца.

– Тебе надо будет надеть все брильянты, – никак не могла угомониться крёстная, разливая вино в бокалы. – И пусть эта высушенная от злобы твоя заведующая удавится на своих трёх колье из турецкого золота. О, как я хочу увидеть её выражение лица. Представляешь, она последнюю ночь в своей жизни спит спокойно. За это надо обязательно выпить. Давай, подруга, не кисни! Разве существуют на свете такие проблемы, которые мы не можем преодолеть, особенно когда мы вместе? Прорвёмся!

– Прорвёмся! – с гораздо меньшим, но всё же энтузиазмом поддержала я Ирку.

Не прошло и часа, а жизнь, хоть и не казалась такой прекрасной, как утром, но и уныния не было, так же как и вина в графине.

После обеда мы с Иркой чистили пёрышки, болтая о мужчинах, нарядах и, естественно, диетах, при этом самым бессовестным образом уплетая крошечные шоколадные пирожные. Когда есть уже не было сил, было решено с завтрашнего дня сесть на самую строжайшую диету и в первую очередь отказаться от этих коварных пирожных. От одного воспоминания о них к горлу подкатывала тошнота.

– Ирка, ну какое это всё-таки свинство – так объедаться! – не выдержав, искренне возмутилась я.

– Полностью с тобой согласна, поэтому предлагаю пойти в бассейн.

– Здесь есть бассейн? – удивилась я.

– Да, есть. Правда, не такой шикарный, как в вашем шато, но мы вдвоём поместимся. Пока ты спала, я, между дежурствами у твоей кровати, изучала квартиру. Здесь очень много интересного, я потом тебе всё покажу.

– Ира, меня всё мучает вопрос: пока я спала, что было с моими физиологическими процессами?

– Лада, ты же была не в коме, – удивилась моему вопросу крёстная. – Тебя через определённое время будили и водили в комнату для девочек. Так что никаких проблем не было.

– А кто водил? – я никак не могла угомониться.

– Я или дежурная медсестра, и, угомонись, Георгий в этом не участвовал и при этом не присутствовал.

– Ну, сразу бы так и сказала, – я свободно вздохнула, – а то всё из тебя надо вытягивать клещами. Вот теперь пойдём в бассейн, и расскажи мне, наконец, как Александр сделал тебе предложение.

– О, это было нечто, хотя и не столь романтично, как у тебя… – и довольная Ирка пустилась в пространное повествование.

Остаток дня мы провели в обсуждении личной жизни и периодическом посещении бассейна с гидромассажем. О неприятных вещах не вспоминали, обоюдно решив, что на сегодня мы свою долю отрицательных эмоций уже получили. Несмотря на все старания, иногда между нами возникало какое-то тягостное молчание, сменявшееся безудержным весельем.

– Русалки, вы здесь надолго? – прорвался сквозь смех голос Александра. – Я смотрю, вы здесь неплохо устроились: красное винцо, закусочка…

– А ты что, хотел увидеть нас на тренажёрах? – расплылась в счастливой улыбке Ирка, даже не подумав выбираться из бассейна. – Думаешь, Семён Наумович уже скучает без нас?

– Про Наумыча не знаю, а вот Гера на подходе и будет здесь через десять минут, и учтите, что мы хотим есть.

– Знаем, знаем, что голодные мужчины весьма опасны, – вмешалась я в их диалог.

– Саш, новая информация есть? – спросила Ирка.

– Нет, – сухо ответил он, – одевайтесь и приходите в малую столовую.

Александр вышел, а наше веселье как будто корова языком слизнула. Одевались мы торопливо, не смотря друг на друга и в полном молчании.

– Чёрт, – чертыхнулась Ирка, – опять колготки порвала. Из чего они их делают, из паутины, что ли?

– Носи джинсы: практично, экономно и удобно, – порекомендовала я.

– Влада, я женщина, а не тинэйджер.

– А я носила джинсы и буду носить, и можешь меня считать кем угодно, – холодно ответила я, – только не забудь объяснить Георгию, на ком он женился.

– Лада, мы с тобой сейчас подерёмся или отложим драку после ужина?

– После ужина, на полный желудок, пожалуй, будет лениво, – глубокомысленно изрекла я, – а если сейчас… Представь, приходим в столовую оборванные, лохматые, и у каждой радужный «бланш» под глазом.

– А ты представь выражения лиц наших мужчин, – хохотнула Ирка.

– Ага, решат, что мы опять с кем-нибудь схватились, – давилась я от смеха.

– С якудза, – еле выговорила Ирка, вытирая рукой слёзы, выступившие от смеха. И, обнявшись, мы пошли на ужин.

В столовой наша мужская половина, находясь в полном сборе и что-то активно обсуждала. Когда они увидели нашу весёлую парочку, их лица одновременно приняли удивлённое выражение.

– Мужчины, не пугайтесь, ничего личного, – продолжая хихикать, произнесла Ирка.

– Мы просто смешинку проглотили по дороге, – выпалила я первое, что пришло мне в голову.

– Детский сад какой-то: её через день пытаются убить, а она веселится, – нахмурившись, резко сказал Георгий и тут же понял, какую ошибку он совершил, но уже было поздно.

Кровь отлила от моего лица, и я со всего ходу влетела в штопор.

– А ты что предлагаешь, дорогой муж: чтобы я, забившись в тёмный угол, билась в истерике или покончила жизнь самоубийством? И сразу сколько проблем было бы решено: ни тебе лишней нервотрёпки, ни лишних затрат…

– Владислава, остановись, думай, что говоришь, – холодно произнёс Георгий.

– Спасибо за рекомендацию, при случае обязательно постараюсь ею воспользоваться, если, конечно, мои умственные способности позволят мне думать, – и, резко развернувшись, я вышла из столовой.

«Идиотка, полная дура, – ругала я себя, – что возомнила? Сразу было ясно, что наш брак – это полная ерунда. Морганатические браки никогда не были счастливыми. Господи, каким тоном он со мной говорил! Хорошо, что я ещё не успела уволиться: вот был бы номер – остаться на улице без куска хлеба…»

Буквально влетев в спальню и достав свои сумки, я судорожно начала вытряхивать свои вещи. «Ну что ж, тинэйджер так тинэйджер», – думала я, натягивая свои старые джинсы. Хорошо ещё, что Вадима здесь нет, а Ирку потом попрошу, чтобы забрала отсюда кота…