Мы все были в ударе, и это было здорово! «Любить так любить, гулять так гулять, стрелять так стрелять», – эти слова были написаны именно о нас.

Но силы заканчивались, и народ стал выдыхаться. Мы перешли на тихие лирические песни. Вадимка начал подрёмывать, уютно устроившись на коленях у Георгия.

Вечер потихоньку клонился к своему логическому завершению.

Александр бережно взял у Георгия малыша, и они вместе с Ириной пошли его укладывать. Ну а Георгий занялся моей транспортировкой к месту нашей обители.

Следующий день был полностью посвящён печальным событиям. Мы готовились отдать последний долг Марии Фёдоровне, необыкновенной женщине с очень смешной фамилией Курочка, и Воронину, человеку, которому я была… нет, мы были обязаны жизнью.

Траурная церемония должна была состояться через два дня.

Мужчины уехали по организационным делам, а Ирка – за траурными платьями для нас с ней.

Вадим играл в детской, где с похвальным усердием разбирал странную конструкцию, что-то среднее между космическим кораблём пришельцев и снегоуборочной машиной. Два охранника – видимо, создатели этого яркого представителя кубизма, с неподдельным огорчением следили, как разрушается творение их рук. Я с удовольствием наблюдала за происходящим по монитору, устроившись с максимальными удобствами на широком диване в библиотеке.

Полюбовавшись забавами малыша, я включила огромный телевизор, предварительно поставив в видик кассету с так и не посмотренным в своё время «Служебным романом».

Попивая замечательный крепкий и горячий кофе, я с огромным удовольствием смотрела хороший и очень добрый фильм.

Сочетание духовного и физического комфорта бывает весьма редко, и я именно сейчас испытывала это состояние. Ни о чём не хочу думать и не буду. Какое замечательное состояние души и тела! Наверное, со стороны я выгляжу как греющаяся на солнце сытая кошка. Осталось только замурлыкать…

Но замурлыкать я не успела. Внезапно погас свет. Библиотека мгновенно погрузилась в темноту. Стало темно и тихо, очень тихо…

Страх, омерзительно липкий и холодный, медленно и настойчиво овладевал каждой моей клеточкой. Слух обострился до максимума, даже кожа превратилась в орган слуха. Казалось, я чувствую движение невидимых пылинок в воздухе.

Но, страшно мне или нет, надо что-то делать. Я постаралась осторожно привстать с дивана. И тут мне показалось, что тихонько скрипнула дверь.

От ужаса волосы на моей голове встали дыбом, а по спине потекла струйка холодного пота. «Господи, если выживу, даже в сауну буду ходить с оружием…»

«Мнительный ты стал, Сидор», – мелькнула в моём мозгу фраза из любимых с далекого детства «Неуловимых мстителей», и это вызвало нервический смешок. Но раздавшийся едва слышный шорох на корню похоронил жалкие ростки былого бесстрашия. В библиотеке, кроме меня, был кто-то ещё, тихий, невидимый, неуловимый. Он хорошо ориентировался в кромешной темноте и неотвратимо двигался в мою сторону. Сначала я ощутила едва заметное колебание воздуха, а затем услышала его мягкую, почти невесомую поступь. Каждый вкрадчивый шаг неизвестного сопровождался оглушающим стуком моего сердца, который, казалось, заполнил всю комнату. Вжавшись в спинку дивана, я широко раскрытыми глазами с ужасом всматривалась в непроницаемую мглу, туда, откуда приближались шаги.

Ослепляющий яркий свет внезапно вспыхнул и с такой силой ударил мне в глаза, что помимо воли пришлось крепко зажмуриться. За этим последовал чувствительный удар в живот, и мои глаза автоматически распахнулись.

Библиотека была залита мягким светом, струящимся из огромных люстр, а на мне, утробно мурча, устраивался «сниматель стрессов» сиамский кот Коська.

– Ты решил покинуть свой Эдем? – спросила я охрипшим от пережитого волнения голосом, активно почёсывая за ушком потолстевшего от барского образа жизни «иностранца». – Ты соскучился? – В ответ кот умопомрачительно закатил глаза, и урчание заметно усилилось.

– Владислава Владиславовна, у вас всё нормально? – вежливый голос охранника заставил меня вздрогнуть и вцепиться в шкуру любимого кота.

– Да, спасибо… не совсем, – я всё ещё не могла совладать с собой. – Что случилось со светом?

– Точно не могу ответить на этот вопрос. Мы сейчас всё выясняем. Как только установим причину, сразу обо всём доложим. Сейчас электричество идёт от запасного генератора. Кроме этого, нам необходимо обыскать дом: ведь был отключён не только свет, но и сигнализация.

Полученная информация мне не понравилась.

– Я бы хотела перейти в другую комнату, в ту, которая рядом с детской.

Охранник согласно кивнул и помог мне перебраться с дивана в инвалидную коляску. Удобно устроив кота и мою ногу, мы двинулись в путь. Дорога заняла не более пяти минут.

Я вздохнула свободнее, увидев комнату, залитую пусть и по не по-летнему серым, но всё же дневным светом. Небо было по-прежнему затянуто тучами, шёл дождь. Пожалуй, если всё лето будет таким, то наш город в буквальном смысле станет Северной Венецией.

– Мне нужно оружие, – собравшись с духом, выпалила я. – Лучше, чтобы это был небольшой пистолет.

Охранник на мгновение застыл каменным изваянием.

– У вас нет разрешения на ношение оружия.

– В данной ситуации это не столь важно, я всё равно прикована к креслу, – я с самозабвением играла роль калеки. – Оружие просто придаст мне уверенности в таких нелепых ситуациях, как, например, со светом.

– Я думаю, что это возможно, – медленно, взвешивая слова, произнёс охранник. – Вам придётся немного подождать, нужно подобрать… что-нибудь дамское, – нашёл он наконец нужное слово и вздохнул с заметным облегчением.

– Конечно, конечно. Мне совершенно не нужны «беретта» или базука, – лихо блеснула я знаниями в области оружия и самодовольно воззрилась на несколько ошарашенного охранника. Он кивнул головой и просто выпал из моей комнаты.

Конечно, так я ему и поверила, что он пошёл выбирать мне оружие. Скорее всего, уже набирает номер телефона Георгия, чтобы получить «ценные указания» о действиях в сложившейся обстановке. Ох, оставаться этому парню всю жизнь в охранниках! Ни тебе инициативы, ни соображаловки… Ну да Бог с ним.

Я осторожно встала с кресла и, подойдя к двери детской, тихонько её приоткрыла. Вадим совершенно спокойно продолжал заниматься начатым делом. Но, видимо, отвинчивать гайки ему уже надоело, и он пытался просто отламывать некоторые детали, которым, по его мнению, там было не место. Охранник рядом с ним смотрел на остатки конструктора и, судя по выражению лица, уже готов был расплакаться.

Я решила не нарушать их «идиллию» и, отпихнув кота, нагло пытавшегося прорваться в новое для него помещение, осторожно закрыла дверь. Затем, медленно подойдя к английскому окну, ведущему на террасу, распахнула его во всю ширь. Комната заполнилась волнующим ароматом дождя, влажной зелени и земли. Кот, проорав дурным голосом что-то зверообразное (у сиамцев на редкость выразительное мяуканье) и задрав трубой хвост, стремглав вылетел на волю. Сейчас он походил на наших диссидентов из интеллигенции, которые всю жизнь активно боролись за свободу, а получив её, не знают, как жить дальше и что с ней делать. Кося ошалело пометался по террасе и, получив свою порцию дождя, довольно быстро вернулся в тепло комнаты. Мы вдвоём с относительными удобствами устроились в инвалидном кресле. При этом невольно вспомнился великий Евстигнеев в эпизодической роли искателя сокровищ. Да-да-да, моё положение весьма и весьма похоже. Отличия не столь разительны: бинт вместо гипса; более современное и технически оснащённое кресло и наличие кота.

Тяжело вздохнув, я позвонила на кухню и попросила зеленого чая с мятой и, поглаживая урчащего от наслаждения кота, стала смотреть в открытое окно. Серое небо, моросящий дождь, зеленеющая стена парка, лёгкая рябь озера… Картина не только умиротворяющая, но и помогающая сосредоточиться, настроиться на осмысление произошедшего и происходящего.

Я не заметила, когда принесли чай. Перед глазами вновь стоял мой последний, перед отпуском, рабочий день, а именно, если можно так выразиться, «инцидент» с Гиви и «блистательной Барби». Что-то там всё-таки было не так. Но что? Я так и не могла вспомнить, что за предмет, потом неизвестным образом исчезнувший, лежал на столе.

Кот тем временем с максимальным удовольствием потянулся и, не рассчитав площади, на которой находился в этот момент, кубарем скатился на пол. Растерянно осматриваясь вокруг, он остановил свой затуманенный взор на моих ногах и решил вернуться на исходную позицию. Но, учитывая его генетически запрограммированную лень и уверенность, что он всеми обожаем, а следовательно, ему стоит только показать, что он хочет, и всё сей же час будет исполнено, Коська лениво потянулся вверх и, зацепившись одной лапой за мои бинты, беспомощно на них повис. Кот всем видом демонстрировал тщетность приложенных им усилий, осуждающе косясь на меня: когда же я обращу внимание на его трагическое положение. Сердце у меня не камень, и я, конечно же, обратила внимание на его «муки». Наклонившись и правой рукой подхватив кота, я стала его приподнимать, а левой, для вящей уверенности, оперлась о подлокотник кресла. Увы, я не рассчитывала, что он так значительно прибавил в весе за последнее время, а моё кресло, верх совершенства современной техники, было явно не приспособлено для подобных экзерсисов. Случилось то, что и должно было случиться. Моё «транспортное средство» дало хороший крен вправо. Испугавшись, что упаду, я выпустила кота, одновременно усилив давление рукой на левый подлокотник. Кресло, на миг замерев в центральной позиции и плавно перейдя в левый крен, мягко рухнуло на ковёр. Я же сама наделала значительно больше шума: падая, задела сервировочный столик, тут же легко отъехавший от места катастрофы с оглушительным посудным перезвоном.

Растянувшись на полу, я увидела, как мгновенно распахнулась дверь детской и в мою комнату с оружием в руках влетели два охранника. Чтобы не видеть их, мягко говоря, удивлённые лица, я от стыда сильно зажмурила глаза. Пока охранники меня поднимали и водружали обратно в кресло, при этом озабоченно интересуясь как происшедшим, так и моим состоянием, я отвечала им, кажется, не совсем в тему, но меня это уже совершенно не волновало. Внезапность происшедшего вдруг всё в моей голове поставила на места.

Сейчас всё произошло почти так же, как тогда, на квартире Гиви. Стол, вооружённые люди и моё падение… Нет, я всё равно не вспомнила, что за предмет лежал там на столе, но теперь, кажется, понимаю, куда он делся. Когда доблестная милиция оказывала «неотложную» помощь этой розовой кукле, я собирала свои вещи, «элегантно» разбросанные по квартире во время моего «захвата», и, следовательно, вполне могла смахнуть ЭТО к себе в сумку.

Значит… мне нужно вернуться в свою квартирку и перетряхнуть «рабочую» сумку: ведь я в неё ни разу больше не заглядывала. Даже пироги оттуда доставала крёстная. И если я права, все точки над «i» будут расставлены. Да и на работу следовало бы зайти и написать заявление «по собственному желанию», а то как-то неудобно в брильянтах по вызовам ходить… Ого! У меня начинает проявляться тщеславие.

А сейчас нужно срочно позвонить Георгию.

Едва я протянула руку к телефонному аппарату, как он зазвонил. Не успев произнести стандартное «Алло!», я услышала встревоженный голос любимого мужа.

– Влада, у вас всё в порядке?

– Относительно, я только что свалилась с кресла.

– Как это случилось? Ты не разбилась?!

– Нет, всё хорошо. Я попыталась поднять с пола кота, и он нас с креслом перевесил.

– Дорогая, пожалуйста, будь поосторожнее. И ещё ребята отзвонились, что в доме проблемы с электричеством.

– Да, но сейчас всё вроде в порядке.

– Не совсем: нарушена одна из линий сигнализации. Охранники проверили дом, посторонних нет. Но я не хочу рисковать. Вас с Вадимом и котом сейчас перевезут на питерскую квартиру. Собирайтесь, и побыстрее. Крепко вас целую. Не волнуйся, никакой опасности нет. Я просто страхуюсь.

– Хорошо, а Ирка с Сашей? – еле пролепетала я.

– Они уже в курсе. Всё, до встречи.

Некоторое время я не могла положить трубку на место, продолжая вслушиваться в доносящиеся из неё частые гудки. Итак, продолжение следует… Меня это уже начинает несколько утомлять. Конечно, жизнь участкового врача не столь насыщена событиями, но именно сейчас у меня возникло острое желание хотя бы немного поскучать, а не гнаться за кем-либо или удирать. Острых ощущений (как, впрочем, и любых других) должно быть в меру. Нет ничего противнее, как чувство непомерного перенасыщения.

Чёрт, почему я не сказала ему о своих предположениях? Если сейчас поехать на старую квартиру, то, может быть, мы уже сегодня решили бы все проблемы. Хотя с ребёнком, с забинтованной ногой… А если нас там ждут?

Нет уж, благодарю покорно. Учитывая всё происходящее, ничего нельзя исключить. Рисковать сейчас, когда моя жизнь действительно стала жизнью, а не выживанием или существованием, серым и холодным, потерять всё ради удовлетворения собственного любопытства… Ни за что! Конечно, сегодня надо обо всём рассказать Георгию, но визит в свой дом я нанесу после похорон. Может, и Александр к тому времени что-нибудь узнает.

Сборы коснулись только Вадима. Для того количества игрушек, которое он решил захватить с собой, потребовался бы КАМАз, так что некоторое время было потрачено на уговоры и сведение этого количества до разумного минимума.

Размещаясь в монстроподобном джипе, больше похожем на БТР, с незнакомой для меня маркой «Хаммер», охранники настолько трепетно помогали мне, что когда я наконец оказалась в салоне, на их лицах было написано явное облегчение. Они, наверное, думали, что мои дела совсем плохи: от любого резкого движения забинтованная нога может запросто отвалиться.

Едва мы тронулись, из моей сумочки громко зазвучало сакроментальное «Ку-ку!». Водитель от неожиданности резко ударил по тормозам, что привело к некоторому «оживлению» всех находящихся в машине, но, к счастью, обошлось без членовредительства.