– Алло? Слушаю, – моему голосу явно не хватало решительности.

– Ты что, совсем с ума сошла?! – проорала трубка голосом Георгия. – Мы уже сутки прочёсываем весь город и его окрестности и не можем найти вас с Вадиком. Вы целы? Живы? Где ты сейчас находишься? Я, когда увидел трупы на заводе и детские трусики, думал, с ума сойду!

– Мы живы и целы, – начала я растерянно оправдываться. – Я сейчас нахожусь у друзей. Слушай, а пожар на заводе – твоих рук дело?

– Наших, – ответил он резко. – Вы там оставили столько следов, не было только твоего автографа и подробного адреса. Немедленно говори свои координаты, я выезжаю к тебе!

– Я не знаю адреса, где нахожусь, – менее дикого ответа я дать не могла.

– Не понял тебя, – произнёс Георгий. – То есть как ты не знаешь, где находишься?

– Ну, не знаю, и всё, – чуть не плача, сказала я. – Когда меня сюда привезли, я спала. Знаю только, что нахожусь на шестом этаже в квартире восемьдесят один.

– Весьма ценная информация, – заметил Георгий. – Ладно, выходи к ближайшему метро и позвони мне оттуда.

– Тоже не могу! Хозяева уехали и не оставили мне ключи! – у меня уже не было сил с ним разговаривать, а тем более что-либо объяснять, вдаваясь в подробности.

– Хорошо, успокойся, – его голос зазвучал мягче. – Я очень люблю тебя и обязательно что-нибудь придумаю. Ты только телефон не отключай. Я очень, очень люблю тебя, моя самая сильная и мужественная девочка.

Слушая гудки, я вдруг ощутила себя действительно маленькой девочкой, только слабой и далеко не мужественной. Весь страх пережитого, который был всё время глубоко внутри, вырвался горькими слезами наружу. Уронив голову на руки, я рыдала в голос, внезапно осознав весь ужас произошедшего. Ещё больший ужас у меня вызвала мысль: а если бы у нас с Иркой вчера ничего не получилось? О Господи! Ирка! Она же едет сейчас с Александром в одной машине… Слёзы мгновенно высохли сами собой. Быстро набрав её номер, я с замиранием сердца слушала гудки.

– Алло? – прорвался сквозь дикие вопли веселящегося вовсю Вадима Иркин голос.

– Ира! Приехал Георгий! Скорее говори адрес, где я нахожусь! – без запинки выпалила я.

Ирка, не спрашивая подробностей и стараясь перекричать Вадима, сообщила мне мои координаты. Спрашивать, как у них дела, я не стала, зная, что у них там как «на передовой при отражении атаки превосходящих сил противника».

Набрав номер Георгия, я продиктовала ему свой адрес и, положив трубку, замерла в ожидании.

Время тянулось мучительно долго. Я продолжала сидеть на кухне. Пила кофе и быстро, переключая каналы, искала любые криминальные новости.

Оглушительный звонок в дверь прозвучал неожиданно и продолжался ровно столько времени, сколько я боролась с незнакомыми мне замками. Когда же дверь всё-таки открылась и я увидела Георгия, такого любимого, желанного и надёжного, всё густеющим туманом поплыло перед глазами.

Очнулась я в гостиной, лежащей на диване. Возле меня привычно колдовал умильно мурлыкающий Семён Наумович.

– Деточка, ну газве так можно над собой издеваться, – немного посуровел он, увидев, что я прихожу в сознание. – И я вам отвечу, таки нельзя. Хогошо, что Геоггий Владимигович не гискнул сюда ехать без меня. Ах, он всё-таки большая умница. Деточка, у вас сильнейшее негвное истощение. Вам надо обязательно поехать на Капги, очень, душечка, там замечательное место для таких ослабленных особ, как вы. А главное, никаких вам убийств и пгочей негвотгёпки… Ну вот и всё, я закончил, только гучку свою не газгибайте сгазу, а то после внутгивенной инъекции синяк будет. Да что же это я вас учу, вы же и так всё знаете. Но полежать полчасика надо, душечка, а потом часик поспите и будете замечательно себя чувствовать, или я не Семён Наумович. И ещё последнее: ваша ссадина на лице… Вы не возгажаете, если я её обгаботаю? Ну конечно, не возгажаете! Так вот, милочка, вы должны помнить, что шгамы укгашают мужчин, и то не всех. А кгасивым женщинам, особенно как вы, они категогически пготивопоказаны.

Я согласно кивнула и постаралась улыбнуться, но из этого ничего не вышло. Семён Наумович понимающе кивнул в ответ, мягко коснулся рукой моей головы и, по-отечески её погладив, вышел из комнаты, унося с собой на большом блюдце гору использованных ампул.

Георгий тихой тенью проскользнул в комнату минуты через три: наверное, выяснял у врача, сколько мне жить осталось. «Не дождутся!» – как любил выражаться один из наших политиков. Я постаралась принять хотя бы полугоризонтальное положение и как можно более независимое выражение лица. Судя по выражению глаз Георгия, ни то, ни другое у меня не получилось. Но мои усилия были оценены по достоинству.

– Угомонись и лежи, иначе Наумыч упечёт тебя в больницу. Хочешь?

– Нет! – коротко ответила я.

– Тогда, пожалуйста, ляг и расскажи подробно, как всё было, – сказал Георгий, усаживаясь рядом со мной, и, завладев моей правой рукой, весь превратился в слух.

Я рассказывала, торопясь, захлёбываясь слезами, перескакивая с одного на другое и снова возвращаясь к каким-то пропущенным моментам.

Георгий сидел, опустив глаза, медленно и нежно перебирал мои пальцы, лишь его постепенно каменеющее лицо и играющие желваки на скулах выдавали, сколь тяжело ему было всё это слушать.

Постепенно мои веки стали тяжелеть, язык начал заплетаться, как у пьяной, речь стала вязкой и тягучей. Как я ни старалась удержать глаза открытыми, веки опустились, и поднять их у меня уже не хватило сил. Я ещё чувствовала, как Георгий, поправив мне подушку и плед, мягко коснулся моих губ тёплым поцелуем. Ничего лучшего в жизни не испытывала, подумала я, проваливаясь в сон.

Спала я действительно всего один час и, проснувшись, увидела рядом с собой Георгия, протягивающего мне чашку, полную горячего ароматного кофе.

– Здесь нет сахара, но есть капля коньяка, – произнёс он, с тревогой глядя мне в глаза. – Я боялся хоть на секунду отойти от тебя. Может, ты кушать хочешь? Мои ребята там, на кухне, что-то стряпают. Правда, не знаю, насколько это будет съедобно.

– Нет, спасибо, есть пока не хочу, а вот кофе…

Я потянулась за чашкой и замерла: на безымянном пальце моей правой руки сверкало и переливалось золотое кольцо с огромным брильянтом.

– Что это? – спросила я Георгия, сунув руку с кольцом ему прямо под нос.

– Как что? – искренне удивился он. – Я сделал тебе предложение выйти за меня замуж, и ты согласилась.

– Я? Я согласилась?! – моему удивлению и возмущению не было предела.

– Да, согласилась, – подтвердил он. – А что, ты уже передумала?

Я смотрела в его по-детски искренние глаза, в которых начала появляться неподдельная тревога. Кажется, я переоценила свои силы, и происшедшие события катастрофически подействовали на мой мозг, а особенно на тот участок, который отвечает за память.

– Да, я забыла тебе сказать, – я грубо сменила тему. – Когда мы ещё жили в твоём доме, тебе звонила какая-то Эммануэль.

– Кто-кто?

– Ну, не Эммануэль, но какая-то дама, чьё имя начинается на букву «Э».

– Может быть, Эллина?

– Может, и Эллина, – ответила я как можно равнодушней. – Она очень просила тебя перезвонить, «милый».

Георгий, бросив на меня удивлённый взгляд, уже набирал номер телефона.

Вот она, вся мужская сущность. У него даже не хватило такта выйти из комнаты, где находится женщина, которой он только что сделал предложение. Он собирается при мне звонить своей пассии? Ну что ж, тогда уйду я!

Георгий, увидев, как я с решительным видом поднимаюсь с дивана, тут же сел рядом и, обняв меня за плечи, буквально пригвоздил к месту.

– Алло, Элька, привет! Да, вчера приехал. И не называй меня «милый», я уже не раз просил тебя об этом. Ладно, что у тебя случилось? Как опять пластика? Ты же полгода назад её делала. Ах, уже прошло восемь месяцев. Послушай, когда я тебя видел последний раз, у тебя на лбу и скулах уже кожа трещала, а разрез глаз был как у японки. Это было, если мне не изменяет память, в прошлом месяце. Да, я рад за тебя, что ты встретила своего единственного. А он у тебя что, несовершеннолетний? Ах, любовь? Знаешь, дорогая, ты попробуй испытать его чувства иначе: покажи ему свой паспорт.

Разговор тут же прервался. Эллина, видно, не выдержав его тона, бросила трубку.

Я с недоумением воззрилась на Георгия.

– Это моя помешанная на вечной молодости сводная сестра, – пояснил он, медленно наклоняясь к моей шее. – Я так скучал по тебе…

Его дыхание обжигало меня, губы нежно касались уха, руки неудержимо скользили под моим халатом. Всё отступило на задний план. Главное, он рядом, совсем близко. Его дурманящий запах, его губы, такие нежные и желанные, его руки, ласковые и требовательные…

За стеной, на кухне, что-то грохнуло.

Мы тут же отстранились друг от друга, как два несовершеннолетних юнца, которых родители застали во время их первого поцелуя, и с трудом перевели дыхание.

– Я бы с удовольствием сейчас принял холодный душ, – произнёс Георгий, приводя свой костюм в порядок.

– А я всё равно хочу кофе, – сказала я и, сделав большой глоток из зажатой в руке напёрсточной кофейной чашечки, закашлялась. – Ты говорил, что здесь в кофе капля коньяка, а не наоборот, в коньяке капля кофе, который я так и не почувствовала. И ещё, скажи, только честно: ты действительно делал мне предложение, и я согласилась?

– Да, когда ты прикрыла глаза, я тебе предложил: «Лада, будь моей женой». Ты промолчала, а так как молчание – знак согласия, я тебя поцеловал и надел кольцо. Вот так, – довольный своей находчивостью, он закончил свою речь и тут же ловко увернулся от брошенной мною подушки.

– Дорогая, у тебя метание в меня подушек входит в привычку, а ведь мы ещё не женаты. – Увидев, что я потянулась ко второй, он быстро направился к выходу.

– Я набиваю руку, – произнесла я, приготовившись к очередному удару. – А если мы поженимся, я от мягких предметов перейду к более тяжёлым.

– Согласен! – крикнул Георгий и быстро захлопнул за собой дверь, в которую тут же шлёпнулась пущенная мною ему вдогонку вторая подушка.

Встав с дивана и осторожно выглянув в коридор, я увидела, что Георгий и ещё несколько мужчин что-то активно обсуждают на кухне. Я быстро проскользнула в спальню, свято надеясь, что они меня не заметили. Глянув на своё отражение в зеркальной дверце стенного шкафа, непроизвольно ахнула. Чучело, просто чучело гороховое, а не женщина! Волосы взлохмачены, лицо измождённое, с огромными чёрными кругами, губы в запёкшихся трещинах. Огромный кусок пластыря телесного цвета на моей серовато-голубой коже казался ярко-розовым (мой «любимый» цвет) и закрывал почти всю ширину лба. В глазах был нездоровый лихорадочный блеск. Носогубный треугольник чётко очерчен двумя глубокими морщинами. Из ворота огромного махрового халата «пестиком» торчала тощая шея. Опущенные плечи. И, в довершение всего, внизу из-под халата выглядывали огромные, как лыжи, тапочки. Их я временно арендовала у Александра. «Так вот ты какая, кикимора болотная» – внезапно вспомнилось из какой-то сказки. Красава, глаз не отвести. Я гордо вскинула голову. В данной ситуации побольше уверенности в себе и «пусть весь мир прогнется под нас».

Перетряхнув сумку со своими вещами, я поняла, что могу надеть лишь свои старые джинсы и джемпер, не столь измятый, как остальные вещи. Зато косметики не было никакой, даже помады. Обнаруженная на дне сумки расчёска вызвала у меня настоящую бурю восторга. Это, конечно, не спасёт лицо, но уложенные волосы должны мне придать хоть какой-нибудь человеческий вид.

Работая некоторое время перед зеркалом со своей внешностью и, наконец, поняв тщетность своих усилий, я бросила это утомительное и бесполезное занятие.

Откуда-то из гостиной раздался звонок моего телефона. Выскочив из спальни, я столкнулась в дверях, нос к носу, с Георгием.

– Ты замечательно выглядишь, – сказал он, пропуская меня первой.

– Шутить изволите или со зрением проблемы? – поинтересовалась я. – Я себя только что в зеркало видела.

– Ты просто не видела себя раньше, – быстро парировал он.

Телефон, надрываясь, звонил и, как бешеный, скакал по дивану. Схватив его в руки и погрозив пальцем Георгию, я включила связь.

– Алло! Алло, Влада! – надрывалась трубка Иркиным голосом.

– Ира, это я! – ответила я. – Как у вас дела? Как Вадим?

– У нас всё просто замечательно. Мы уже подъезжаем. Вадим спит сном ангела. Саша передаёт тебе привет. Твой приехал? Как у тебя там? – тарахтела она без умолку.

– У нас всё замечательно! – ответила я.

– Ну, я же тебе говорила, что он замечательный мужик. Слушай, мы приедем ближе к ночи, не уезжайте без нас.

– Не уедем, у нас нет ключей, чтобы закрыть квартиру. И ещё, Ирка, у тебя более серьёзные проблемы с памятью, чем у меня.

– Да ладно, главное, что сейчас всё хорошо. Всё, заканчиваем, я тебя целую.

– Я тебя тоже. Вадима поцелуй. Пока.

– У них всё хорошо, – ответила я на вопрошающий взгляд Георгия.

– Ну и прекрасно, – выдохнул он. – Да, кстати, они оставили адрес: мало ли что, где их тогда искать? Мы сейчас с тобой поедем перекусить в ресторан, а ребята пока останутся здесь, пусть сами травятся своей стряпнёй. И ещё, возьми свой паспорт.

Затем, взяв меня за руку и пресекая все протесты, потащил к входной двери.

– А что, без документов теперь в ресторан не пускают? – спросила я, пытаясь затолкать паспорт в задний карман джинсов. – Хорошо, что напомнил про адрес: он там, на кухонном столе, на небольшом листке бумаги. Они, кажется, даже номер телефона там написали.

– Дай сюда документ, – потребовал Георгий. – Что за женщина? Ну разве можно так с ним обращаться? – Забрав из моих рук паспорт, он положил его во внутренний карман своего пиджака. Я с удивлением следила за его манипуляциями, одновременно рассматривая костюм «от кутюр», в который он был одет. Перехватив мой взгляд, Георгий рассмеялся и чмокнул меня в нос.