Ввалившись в машину, я была такой грязной, что Вадимка, увидев меня, зашёлся оглушительным рёвом. Он уже был одет, а Ирка с кем-то оживлённо болтала по телефону. Увидев меня, она быстро закончила разговор и начала утешать Вадима, объясняя ему, что это пришёл не Бука-Кусака, а мама, которая сейчас очень грязная, потому что упала в грязь. Ребёнок никак не мог успокоиться, пока я, намочив под дождём извлечённую из сумки футболку, не обтёрла ею своё лицо и плечи.

– Давай быстрее приводи себя в порядок, – скомандовала довольная Ирка. – Мой кадр через десять минут будет здесь. Хорошо, что он собирался сегодня ночевать на даче да ещё забыл выключить свой мобильник.

Мы быстро стали переодеваться. Я бросила крёстной большой свитер, которым она с успехом могла воспользоваться как платьем, что она и сделала без промедления. Затем, распихав грязные вещи по сумкам, мы замерли в ожидании телефонного звонка Иркиного бойфренда. Чтобы как-то убить время, я взяла в руки дисплей и посмотрела, где находится синяя точка «Форда». Она не двигалась, оставаясь на прежнем месте. Ирка, посмотрев через моё плечо, облегчённо вздохнула.

Мы продолжали ждать; даже Вадим, почувствовав наше тревожное состояние, наконец угомонился и затих. Через несколько минут раздалась немного искажённая мелодия «Истории любви».

– Это он! Его мелодия, – радостно сказала Ирка и, схватив трубку, проворковала: – Мы идём.

Крёстная взяла сумки, а я, вылезая из машины, чтобы взять с заднего сидения уже начавшего дремать Вадима, бросила последний взгляд на дисплей. От увиденного мои волосы встали дыбом. Синяя точка двигалась в нашу сторону.

Схватив сына в охапку, я, не разбирая дороги, рванула к шоссе. Ирка, ни о чём не спрашивая, побежала за мной. Хорошо, что у меня ещё хватило ума не заезжать глубже в рощу. Нам понадобилось сделать не более десяти шагов, и мы, вылетев на шоссе, буквально уткнулись носом в классические отечественные «Жигули».

– Это он! – крикнула Ирка на бегу.

Не сбрасывая скорости, мы с ней просто вломились в машину.

– Быстрее жми на газ! – рявкнула Ирка во всю мощь своих лёгких, едва я, рухнув с Вадимом на заднее сидение, захлопнула за собой дверцу машины.

У мужика оказалась не только хорошая реакция, но и неплохая машина: в ту же секунду она рванула с места в карьер.

– Снизь немного скорость, а то это будет выглядеть подозрительно, – порекомендовала я.

– От кого спасаемся, девочки, и куда едем? – весело поинтересовался водитель, но скорость сбавил.

– Пока едем в город, а дальше посмотрим, – сухо ответила Ирка. От прежнего нежного «чириканья» ничего не осталось и в помине.

Минут десять мы ехали по пустынному шоссе и молчали.

Увидев появившийся на горизонте свет мощных фар, я наклонилась к Ирине.

– Это они, – тихо шепнула я ей на ухо, и она, согласившись, кивнула.

На огромной скорости мимо нас пронеслись две машины. Первым шёл знакомый мне «Форд».

Я, обернувшись, следила через заднее стекло за удаляющимися иномарками.

– А теперь жми вовсю, – произнесла я, – если хочешь остаться в живых.

Не узнаю, услышал ли он мои последние слова, но газанул от души: машина едва не пошла на взлёт.

Прижимая Вадима к груди, я, наконец, смогла позволить себе откинуться на сидение и, закрыв глаза хоть на несколько минут, забыться.

Сквозь глубокую черноту я услышала, как откуда-то издалека чей-то очень знакомый голос настойчиво зовёт меня по имени, и с огромным трудом разлепила глаза.

– Влада! Владка! Проснись! Мы приехали, – настойчиво взывала ко мне Ирка.

– Куда приехали?! – мгновенно пришла я в себя.

– Домой к Сашке, несколько дней поживём у него, – спокойно сказала крёстная, выходя из машины.

Вадимка так и продолжал спать, крепко прижимаясь ко мне. Саша, открыв дверцу с моей стороны, осторожно, как хрустальную вазу, взял у меня сына, который, вдруг тяжело, с надрывом застонав, так и не проснулся. Мы с Ириной, взяв по сумке, дружно двинулись за Сашей к блочной многоэтажке спального района.

Весь путь мы проделали в абсолютном молчании. Войдя в квартиру, Саша с Вадимом на руках сразу скрылся в её глубине. Ирка не впустила меня дальше коридора и, включив свет, впихнула в ванную комнату.

То, что я увидела в огромном зеркале, нельзя было назвать человеческим лицом. Бедный, бедный Фредди Крюгер! Его жуткая маска на моём фоне выглядела бы ангельским ликом.

Волосы были всклокочены самым немыслимым образом и окаменели от жуткой смеси грязи и запёкшейся крови. Эта же смесь устрашающими разводами покрывала всё лицо. Но самыми страшными были глаза, их выражение. На меня смотрела совершенно незнакомая женщина – женщина, которая могла убивать.

Я отвела взгляд от своего отражения и стала наполнять ванну. В приоткрывшуюся дверь просунулась Иркина рука, держащая огромный мужской махровый халат. Я взяла и, повесив его на ближайший крючок, с головой погрузилась в кипящую воду.

Не знаю, сколько прошло времени, но выйти из ванной я решила только тогда, когда начала в ней замерзать. Надев на голое тело халат и обернув полотенцем голову, я вышла в коридор. Из кухни раздавались приглушённые голоса и тихий перезвон посуды. Я вдруг почувствовала такой зверский голод, что голова поехала кругом.

На кухне Ирина с Сашей встретили меня радостными возгласами и необыкновенным столом. Там была молодая варёная картошка, выложенная горкой на огромном керамическом блюде. Она томилась и дышала ароматным духом, густо укрытая зеленью. Рядом в мисочке лежали маленькие пупырчатые огурчики, тут же ломтики осетрины, подёрнутые лёгким янтарным жирком; пласты буженины свешивались с тарелки, чтобы уступить место нежной розовой ветчине. Посередине стоял запотевший графинчик с кристально прозрачной жидкостью.

– Лада, ещё минута, и ты бы здесь застала два тела, погибших в страшных муках от голода, – забалагурил Саша, а Ирка тем временем, раздеваясь на ходу, рванула в ванную.

– Он почти всё знает, – пробегая мимо, шепнула она.

– Ириша, у тебя ровно пять минут! – И, уже обращаясь ко мне, добавил: – Именно через столько времени будет готово моё фирменное блюдо «Свинина по-александровски».

Моя голова кружилась всё сильнее.

– А где Вадим? – спросила я, проглотив слюну.

Саша, заговорщицки подмигнув, увлёк меня за собой в комнату, оказавшуюся спальней. На огромной двуспальной кровати посередине лежал сладко посапывающий розовый комочек. Я, кое-как добравшись до него, осторожно потрогала его лобик (жара не было) и, поцеловав в светлую макушку, вернулась на кухню.

На кухне Сашка весело болтал о чём-то в духе одессита Жванецкого, не обращая внимания на то, что я его совершенно не слушаю. Чтобы как-то вернуть меня к реальности, он всучил в мои руки батон хлеба и нож. Через пару минут, в длинной мужской рубашке, и почти в такой же чалме из полотенца, как у меня, из ванной появилась крестная.

– Есть хочу! Умираю от голода! – шёпотом завопила она.

– Если бы ты, Иришка, еще немного задержалась в ванной, твоя Влада уже стол бы на бутерброды покрошила, – произнес Александр с притворной досадой, рассматривая полностью нарезанный батон.

– Остановиться не могла…, отдавая нож, смущенно пожала я плечами.

– Ой, давайте лучше за стол, потом разберемся, – довольно заурчала Ирина.

Первые минуты мы ели и пили в абсолютном молчании, не глядя друг на друга. Вдруг, как гром среди ясного неба, раздался детский голосок.

– Мамочка, кусать хочу, – произнёс Вадим, стоя с полузакрытыми глазами в дверном проёме и покачиваясь.

Что тут началось! Ирка, подхватив крестника на руки, тут же водрузила его к себе на колени. Пока я делала пюре, Саша на мелкие кусочки резал самый аппетитный кусок свинины. Вадим ел, не открывая глаз. Так же, не открывая глаз, он мотнул головой, показывая, что больше не хочет, обнял крёстную за шею и крепко уснул. Ирка, осторожно встав, отнесла его в спальню.

– Ну-с, милые дамы, какие у вас дальнейшие планы? – прервал затянувшееся молчание Александр.

– Завтра позвоню Глаше и отвезу Вадима к ней под Лугу, – ответила я. – Здесь ему опасно находиться.

– Влада, а ты не допускаешь мысли, что кто-нибудь из тех охранников, которые забирали Вадима оттуда, может быть предателем? – спросила Ирка.

– Ну, это уже из области фантастики, – не очень уверенно произнесла я.

– Всё, что с тобой последнее время происходит, тоже фантастика, – парировала крёстная.

– Ладно, дамы, – остановил нас Александр. – Ребёнок завтра поедет на дачу к моей двоюродной тётке, в Новгородскую область. Там уже есть один четырёхлетний «спиногрыз», сын моей младшей сестры. И не делайте такие страшные лица. Моей тётке пятьдесят лет, она в прошлом чемпион мира по лёгкой атлетике и по общему состоянию покруче вас обеих вместе взятых будет. Кроме того, на даче, вообще-то это настоящая загородная усадьба, есть все удобства и, как я понимаю, для вас самое главное, – телефон. И ещё: этого адреса уж точно никто не знает. Так что вы завтра отсыпайтесь, вам силы ещё понадобятся, а я с утра буду заниматься ребёнком.

– Давайте лучше послезавтра, – предложила я. – Ему тоже надо немного передохнуть, на его долю пришлось слишком много приключений, да и к вам он должен попривыкнуть, а я присмотреться. И потом, я боюсь, как бы он после сегодняшнего не заболел.

– Разумно и логично, – согласился Саша. – А теперь по последней и спать.

Возражений не последовало.

Не сговариваясь, мы с Ириной проследовали в спальню и, упав на кровать по обе стороны от Вадима, мгновенно забылись тяжёлым сном.

Проснулась я от звучащих где-то рядом весьма двусмысленных стонов. Ирка совсем обалдела, нашла время и место, мелькнула сонная мысль. Приоткрыв один глаз, я мгновенно проснулась, кубарем скатилась с кровати и ринулась к видеодвойке, где на экране в жарком экстазе катались два тела, мужское и женское. Вадим, сидя на краю кровати и по-турецки скрестив ноги, с любопытством смотрел на экран. Подскочив к телевизору, я мгновенно его выключила.

– Мамочка, а что там делали дядя и тётя?

– Э… специальной гимнастикой занимались…, – кое-как промямлила я.

– После которой появляются дети, – ехидно добавила проснувшаяся и с интересом наблюдающая за происходящим Ирка.

– Вадим, кушать хочешь? – попыталась я перевести разговор от опасной темы в более приемлемое русло, при этом бросив весьма красноречивый взгляд на крёстную.

– Не хоцю кусать! Я уже покусал, – гордо заявил малыш.

– Где ты кушал? Что ты кушал? – тревожно спросила я.

– А… там, – сказал Вадим, беспечно махнув рукой в сторону кухни.

Почуяв неладное, мы с Иркой бодрой рысцой отправились в указанном направлении. Наши опасения были не напрасны. Холодильник был раскрыт нараспашку. Возле него на полу лежала груда целлофановых обёрток от сосисок.

– Интересно, сколько их было? – поинтересовалась Ирка, закрывая дверцу холодильника.

– Почти полкило, – ответил, стоя в дверях, Александр и зевнул с риском вывихнуть нижнюю челюсть. – Слушайте, смертельно хочется горячего, очень горячего кофе…

Его монолог был прерван оглушительным грохотом из глубины квартиры. Вся наша троица одновременно бросилась на звук. От увиденного в гостиной у меня подкосились ноги. Огромный музыкальный центр, до этого, видимо, стоявший на специальной высокой тумбе, теперь лежал на полу, при падении разбив стеклянный журнальный столик.

– Я слуцайно! Я слуцайно! – испуганно вопил Вадим, забившись в угол дивана.

– Ладно, дамы, – спокойно произнёс Александр, водружая технику на законное место. – Веник и совок в коридоре, а я пошёл варить кофе и готовить завтрак.

Убедившись, что Вадик не поранился, мы с Ириной, не поднимая друг на друга глаз, принялись за уборку. Затем, пока одна из нас приводила себя в порядок в ванной, другая оставалась сторожить нашего «громилу».

Завтрак проходил, как говорят телеведущие, в весьма «дружественной обстановке». Вадим, надёжно устроившись на Сашиных коленях, с удовольствием уплетал омлет из его тарелки.

– Дамы, у меня есть предложение, – начал Александр, вытирая испачканный Вадимкин рот. – Давайте не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Ребёнок жив, здоров и заболевать не собирается – это раз, со мной ведёт себя вполне достойно – это два, а три – мне бы хотелось в ближайшем будущем обойтись без ремонта квартиры. Поэтому я предлагаю поехать сегодня.

– Я поеду с тобой, – вмешалась Ирка. – По дороге куплю что-нибудь из одежды и обуви, а то мои туфли после вчерашних событий можно только выбросить, ни о каком ремонте там не может быть и речи. А потом ты, Саша, напрасно так радуешься: как только дитё к тебе привыкнет, он тут же станет неуправляем. Это же не ребёнок, а «ураган в штанишках». А Лада пусть немного передохнёт, у неё всё-таки отпуск.

На том и порешили. Через два часа очень суматошных сборов они уехали, клятвенно пообещав отзваниваться мне каждый час.

В квартире сразу установилась такая тишина, что мне стало не по себе. Выйдя на кухню, я налила себе остатки кофе и включила телевизор. Пощёлкав пультом по каналам, остановилась на питерских новостях. Ничего экстраординарного не передавали. Лишь в конце диктор, озвучивая криминальную хронику, сообщил о пожаре на полуразрушенном заводе в пригороде. Там же были найдены два обгоревших до неузнаваемости трупа. Милиция, бодро вещал диктор, пока отказывается от комментариев, но, учитывая, что это место давно и заслуженно пользуется дурной славой у местных жителей, можно предположить, что здесь имело место убийство. Следствие продолжается.

Я пришла в себя только тогда, когда в новостях отзвучал прогноз погоды. Надо позвонить Ирине. Достав свой телефон и включив, я замерла в ожидании, когда он наконец закончит поиск связи.

Телефон зазвонил сразу, как подсоединение было завершено, и от вибрации едва не выпрыгнул из моей руки. Я с удивлением смотрела на экран. Высветившийся номер был незнаком. Чуть помедлив, я всё же решила ответить.