И тут до меня дошёл весь страшный смысл произошедшего. Быстро развернувшись, я вернулась к Воронину и, наклонившись над ним, стала обыскивать его карманы.

– Ты что, с ума сошла? – раздался позади испуганный Иркин голос. – Что ты ищешь?

– Ключи, где ключи от машины? – бормотала я, судорожно вытряхивая содержимое воронинских карманов. Вот, наконец! Я сжала в кулаке связку ключей с брелоком сигнализации.

Осмотревшись вокруг и увидев валяющийся на полу пистолет, я взяла его и на секунду задумалась, куда лучше его положить.

– Влада, остановись, что ты делаешь? – как заклинание шептала Ирка.

– Отстань, лучше найди мою сумку, – рыкнула я в ответ, – не в зубах же мне его нести. У них мой сын!

Я посмотрела подруге в глаза. Видно, мой взгляд сказал ей намного больше, чем мои слова, и она безропотно через минуту протянула мне сумку. Я, на ходу заталкивая туда пистолет, рванула к выходу.

– Зачем ты его взяла?! – задыхаясь и на ходу пытаясь надеть на ногу туфлю, орала Ирка. – Ты хоть умеешь с ним обращаться?

– У них мой ребёнок, а всё остальное уже не имеет значения, – холодно ответила я, открывая дверцу «Мерседеса». – Если ты со мной, то садись быстрее. У меня нет времени.

– Конечно, с тобой, психопатка! – прорычала Ирка и с такой силой рванула на себя дверцу машины, что та чуть не осталась у неё в руках. – Тебя же нельзя одну отпускать, ты же пол-Питера перестреляешь.

Я ещё не успела вставить ключ в зажигание, как машина содрогнулась от удара. На лобовое стекло с моей стороны упал человек, чьё лицо было скорее похоже на окаменевшую буро-чёрную маску. Внезапность произошедшего заставила нас с Иркой подпрыгнуть на своих местах, и через секунду пришло осознание, что мы дико орём. Когда стало понятно, что нам ничего не угрожает, я, присмотревшись, узнала в мужчине, лежащем на стекле, охранника, бывшего вместе с Курочкой и Вадимом.

Открыв дверцу, я выскочила из машины.

– Они забрали Вадима, – прохрипел охранник. – И увезли его на нашем «Форде». Забрали у меня ключи…

– Поняла, – ответила я, помогая ему добраться до ступенек кафе. – Как включить датчик, определяющий место нахождения ваших машин?

– Сбоку… На панели… Красный тумблер… «Форд» имеет синее обозначение, – с трудом договорил он.

– Хорошо, всё поняла, – сказала я, усадив его на ступеньки. – Сиди, не двигайся, сейчас приедут «скорая» и милиция.

Вернувшись в машину, я без особого труда нашла датчик и включила его. Перед глазами замелькали ломаные линии незнакомых мне улиц с быстро двигающейся по ним синей точкой.

– Ирка, возьми «карту», ты хорошо знаешь этот район, – я протянула ей чёрную коробочку. – Говори, куда ехать. Их машина – синяя точка, наша красная, и следи за светофорами.

Я повернула ключ в зажигании, правая рука автоматически легла на рычаг переключения скоростей и нажала на газ. Машина так рванула вперёд, что нас впечатало в спинки кресел. Да, «Мерседес» – не «Восьмёрка», на которой я училась водить.

– Ты, камикадзе, давай потише, не забывай, нам надо Вадьку спасти, а не на тот свет попасть, – ворчала Ирка, крутя в руках незнакомую штуковину. – Так, сейчас прямо, на втором перекрёстке направо.

Я сбросила скорость до пятидесяти километров в час. Машина шла ровно, мягко урча мотором. Мне даже не хотелось думать, что последний раз я сидела за рулём почти год назад, когда сдавала экзамен на права в ГАИ. Сейчас главное – Вадим. От одной этой мысли меня захлестнула лютая злоба.

– Лада, не дёргайся, – произнесла Ирка, почуяв моё состояние. – Они ничего не сделают ребёнку. Даже ёжику понятно, что им нужна ты. Следовательно, пока с Вадиком всё хорошо, ты у них на крючке. Во всяком случае, они, наверное, так думают…

Минут десять мы ехали молча. Тишину периодически прерывали Иркины реплики: «жёлтый свет, сейчас будет красный», «зелёный свет», «следующий перекрёсток», «поворот направо» или «налево».

Я ощущала себя туго сжатой пружиной, работающей на автопилоте и до краёв переполненной ненавистью к мерзавцам, угрожающим моему сыну.

– Ира, прикури мне сигарету, – попросила я, притормозив на перекрёстке и заворожённо глядя на кроваво-красный свет светофора. Взяв сигарету, глубоко затянулась и только тогда услышала, что Ирка уже несколько раз мне что-то настойчиво повторяет.

– Прости, я прослушала, что ты сказала.

– Я говорю, что, кажется, знаю, куда они едут.

– Куда?

– Лада, я в прошлые выходные ездила со своим бойфрендом, ты его не знаешь, но об этом потом, к нему на дачу, – начала Ирка, не отрывая глаз от дисплея. – Мы ехали на его машине именно по этой трассе… кстати, тебе всё время прямо. Так вот, он мне рассказал, что где-то здесь есть недостроенный или уже построенный, но заброшенный и разрушающийся завод. Он ещё сказал, что это очень нехорошее место. Там люди пропадают без следа. Туда боятся не только местные ходить, но и милиция.

– Ира, если Вадим там, значит, я еду туда. Я поеду за ним даже в преисподнюю, и мне не будет страшнее, чем сейчас, когда я не знаю, где он и что с ним. Без Вадика моя жизнь теряет всякий смысл. И я буду бороться до последнего!

– Поворачивай направо, это просёлочная дорога, – сказала Ирка. – Синяя точка на дисплее уже минут десять не двигается.

Мы замолчали, говорить было не о чем.

Через какое-то время на горизонте замаячили заводские трубы – мы были почти у цели. Я нажала на газ, и стрелка на спидометре, дрогнув, уверенно поползла к числу «сто шестьдесят» километров в час. Не рискнув вплотную подъезжать к заводским воротам, я, заметно сбавив скорость, свернула влево на чуть приметную тропинку и, проехав несколько сот метров вдоль полуразрушенного бетонного забора, остановила машину за огромным завалом из железобетонных плит. Взяв у Ирки дисплей, я увидела, что синяя и красная точки находятся практически рядом. Сомнений не было, мы на месте.

– Ну что, крёстная, пошли?

– Легко! – радостно ответила Ирка. – Люблю острые ощущения.

Выйдя из машины, она что-то долго шуровала руками за своей спиной и вдруг вытащила оттуда пистолет.

– Ты где его взяла? – удивлённо спросила я, доставая своё оружие из сумки.

– Влада, что за идиотские вопросы? – искренне возмутилась Ирка. – Конечно, не на распродаже, а там же, где и ты, на полу в своём кафе. И не вздумай спрашивать, что я собираюсь с ним делать. Уверяю тебя, орехи колоть я им не буду.

– Это уже радует.

– Кстати, Лада, ты не знаешь, где здесь затвор, который, кажется, надо передёргивать? – поинтересовалась Ирка, в задумчивости рассматривая свой пистолет.

– Понятия не имею, но думаю, если выстрела не получится, надо что-то дёрнуть сверху, – гордо блеснула я своей эрудицией.

Крёстная осуждающе посмотрела на меня и, горестно вздохнув, снова попыталась засунуть пистолет за пояс своей мини-юбки.

– Почему у мужиков это так лихо получается? – озвучивала она свои старания.

– Во-первых, они в бёдрах поуже, а во-вторых, я бы на твоём месте так не усердствовала, – прокомментировала я ехидно её действия. – Вдруг там все в боевой готовности и ты ненароком ещё себе что-нибудь прострелишь.

Моя реплика на неё подействовала: она с предельной осторожностью вытащила пистолет из-за пояса и, крепко сжав его рукоятку, вытянула руку вперёд, будто собиралась идти в атаку. Со стороны это смотрелось несколько глупо, зато её телу больше, во всяком случае пока, ничего не угрожало. Повернувшись ко мне спиной, она решительно зашагала к небольшому проёму в заборе.

– Ирка! – окликнула я её. – У тебя сзади разрез на юбке продлился почти до поясничного отдела позвоночника.

– Замечательно! – откликнулась она. – Теперь мне легче шагать, жаль, что каблуки на туфлях остались на месте. По щебню идти неудобно.

Территория завода, на которую мы попали быстро и без проблем, напоминала заброшенный город в джунглях из киплингского «Маугли». Растительность здесь буйствовала, не зная удержу, скрывая под собой завалы строительного мусора. Не хватало лишь лиан и прыгающих по ним обезьян.

Идти было трудно. Ноги постоянно цеплялись и подворачивались на невидимых под покрывающей их зеленью арматуре и камнях, иногда крупных. Ирка, выкручивая ноги на своих высоченных каблуках, отчаянно комментировала происходящее ненормативной лексикой. Я, несмотря на то, что была в удобных кроссовках, пару раз чуть не свалилась в невидимые ямы, соответствующим образом оценив произошедшее вслух. Наконец заросли закончились, и мы уткнулись носом в глухую стену, не имеющую ни конца, ни края.

– Так, попали! – прокомментировала ситуацию Ирка. – Куда дальше, подруга?

– Вверх! – сказала я и показала на зияющую чёрную дыру окна с выбитыми стёклами, находящуюся примерно в трёх метрах над землёй.

– Класс! – восхитилась крёстная. – Дело за малым – туда залезть. Я, например, свои крылья забыла дома. Какие будут предложения?

– Хватит веселиться, – оборвала её я. – Лучше давай что-нибудь поищем, на что можно влезть.

Наши поиски увенчались сомнительным успехом. Груда деревянных ящиков, которые нашла Ирина, имела не слишком серьёзный вид. Сами ящики были не только небольшие, примерно в таких раньше развозили молоко, но ещё и хлипкие.

Переглянувшись и отложив оружие, мы молча начали отбирать более-менее приемлемые коробки и перетаскивать их к окну. Соорудив в четыре руки хлипкую на вид пирамиду, несколько минут её оценивающе рассматривали. Даже больному на голову при первом взгляде на это творение стала бы ясна вся абсурдность нашей затеи. Но другого выхода не было. Ирка со вздохом сняла туфли и с размаху забросила их в окно. Затем, подумав, всё же сунула пистолет за пояс и первой пошла на штурм вершины. Груда ящиков задрожала, как живая. От каждого Иркиного движения она тряслась так, что, казалось, вот-вот развалится. Я, затаив дыхание, следила, как Ирка, одной рукой цепляясь за абсолютно голую бетонную стену, а другой за очередной ящик, медленно поднималась вверх.

Казалось, это восхождение не закончится никогда. Но вот ещё рывок, и я увидела Ирку в оконном проёме. Теперь была моя очередь.

Встав на первые ящики, которые шатались и угрожающе трещали, я широко расставила ноги, чтобы мои стопы оказались на месте стыков их днища и стенки. Треск стал тише. Затем так же, как крёстная, держась одной рукой за стенку, а другой за вышестоящие ящики, я медленно поползла наверх. Только не хвататься за ящики обеими руками, иначе падение неминуемо. Ещё немного, ещё один ящик, и я дотянусь до подоконника. Только не спешить! Спокойно… Я на секунду замедлила движение и, переведя дыхание, сделала последний шаг.

Подоконник был надёжен, как скала, и Ирка, криво улыбаясь, протянула мне зажжённую сигарету.

Курили молча, осматривая помещение, куда мы так стремились.

Это был огромный полуразвалившийся цех с остатками какого-то оборудования в виде нескольких огромных станков. Пол был завален битым кирпичом, стеклом и ещё каким-то мусором. Всё это было покрыто толстым, почти вековым слоем нетронутой пыли.

– Этих тварей в клочки порву, когда найдём, – произнесла я, гася сигарету.

– Приму активное участие, – глухо ответила Ирка. – Они даже представить не могут, на что способна разгневанная женщина. Особенно если это мать, защищающая своего ребёнка, а нас с тобой двое.

– Да, нас двое, – подтвердила я. – Они кровавыми слезами умоются за то, что прикоснулись к моему Вадиму.

– К нашему, – поправила меня Ирина.

– Да, к нашему, – согласилась я. – Ладно, хватит сидеть. Пошли дальше.

Спрыгнув с подоконника, мы осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, двинулись вглубь цеха. Любой шорох эхом отталкивался от стен и поднимался вверх, к месту, где должен быть потолок, но вместо него была огромная, дырявая и местами обвалившаяся крыша. Вой ветра, полновластным хозяином гуляющего по разрушенному зданию, «радовал» душу. Иногда всю эту «идиллию» нарушали голуби, гнездившиеся в огромном количестве где-то под крышей.

Я шла первой, внимательно смотря себе под ноги и стараясь ступать как можно тише. Позади по щебню похрустывала каблуками Ирка.

Мы шли наобум, переходя из одного огромного цеха в другой. Везде было одно и то же: пыль, мусор, запустение, изредка встречающиеся ржавеющие металлические конструкции, в прошлом служившие на благо людям в качестве станков. Но всё не вечно в этом мире, и мы, наконец, попали на лестничную площадку.

Вверх лестница шла куда-то в поднебесье разрушенного второго этажа. Нам было явно не туда, и мы бодро потопали вниз. Ступени привели нас в обширный холл, где было несколько голых дверных проёмов. Один из них вёл во двор, где виднелись распахнутые ворота. Возле входного проёма было значительно меньше мусора и пыли, так же как и у единственной сохранившейся двери, болтающейся на одной петле. Мы направились к ней, почти не дыша и сбавив скорость передвижения почти до минимума. За дверью нас ждал длинный и узкий полутёмный коридор. Скудный свет попадал из выходящих сюда дверных проёмов подсобных помещений, в некоторых из них были небольшие окна.

Мы передвигались мелкими шажками, плотно прижимаясь спинами к стене, готовые в любую минуту, при возникновении опасности, нырнуть в ближайшую подсобку. В какой-то момент я замерла и прислушалась. Казалось, где-то в глубине коридора глухо шумит вода. Вдруг совсем недалеко впереди раздался дверной скрип, появился достаточно яркий луч света и неясный шум превратился в бубнящие мужские голоса. Яростно подталкивая друг друга, мы с Иркой одновременно втиснулись в маленькую комнатушку без окон. Вжавшись в стену, просто перестали дышать, намертво сцепившись свободными руками. Голоса звучали так громко, что казалось, говорящие где-то совсем близко.

– Серый, позвони ещё! И закрой дверь, здесь и так в окнах стёкол нет.

– Чего звонить? Я уже сто раз звонил, ни один, ни другой не отвечает. Сейчас поеду в это чёртово кафе и всё узнаю. А дверь не закрою, у меня от дыма уже глаза слезятся. Докуришься до того, что лёгкие отвалятся.