Дорогой Марк Александрович, спасибо Вам за письмо и простите, что я не ответил Вам сразу. Уж очень много навалилось на меня важных дел, а кроме того, в конце августа я сначала уехал на несколько дней в Кембридж и в Нью-Йорк, а потом (уже в сентябре) съездил еще в Bennington (Vermont), где выступал в собрании местного «форума» совместно с Шуманом[966], по вопросу о советской внешней политике. – Очень интересно (и отчасти утешительно) то, что Вы пишете о Франции. А. Ф., к<ото>рого я видел в Нью-Йорке, читал мне Ваше письмо.

Спасибо за мои (так. – С. П.) ответы насчет журнала. Значит, решаем, что 14^ая книга выйдет в размере 21 листа, т.<о> е.<сть> 336 стр.<аниц>, и что будем всеми силами стараться выпустить следующую книгу в январе (хотя бы в конце января). 336 стр.<аниц> позволит, я думаю, пропустить весь уже определенно принятый материал. Увеличивать номер сверх того было бы, пожалуй, рискованно по финансовым соображениям. Кроме того, это еще больше бы задержало выход книги. Наконец, нарушился бы и баланс между беллетристикой, к<ото>рая вся уже набрана, и статьями, которыми были бы заполнены добавочные страницы. Я прочел уже корректуру (первую) всей беллетристики, но еще не получил корректуры статей[967], а между тем у Раузена давно уже бо́льшая часть материала. Я его тороплю в письмах, на которые он не отвечает; просил и В.<икторию> Л.<ьвовну> Гуревич звонить ему по телефону, но не знаю, имеет ли она какой-нибудь вес в его глазах. Очень надеюсь на силу воздействия со стороны Марьи Самойловны и потому, помимо всего прочего, очень жду ее приезда.

Вот состав номера:

Беллетристика

Проблемы политики и культуры

Франк «Ересь утопизма» Набор остался от 13‑ой кн.<иги>.

Федотов? Написана, перепечатывается на машинке.

Херасков «Общество благородных» (о социализме) – В наборе.

Карпович «О смысле международного кризиса» – Написана, в переписке.

Литература и искусство

Авьерино – либо воспом.<инания> о Рубинштейне, либо «музыкальные мысли» в нов.<ой> редакции – Напечатано, пошлю в типографию на днях.

Прошлое и настоящее

³ Некролог С. И. Либермана в НЖ так и не появился.

Рецензии. Часть написана, часть пишутся.

Как будто получился неплохой номер, разнообразный и по составу сотрудников, и по содержанию статей.

Пришлось отказаться от мысли поместить 2-ую [статью] главу из книги Маклакова, о чем я ему пишу. Она бы никак не уместилась в 336 стр.<аниц> (а выкинуть или отложить было нечего). Кроме того, раз его книга скоро выходит, это не так уж важно. Наконец, он сам предлагает новую редакцию «Исповеди» (в виде нескольких статей) и какую-то статью, к<ото>рая в свое время не успела появиться в Совр.<еменных> зап<исках>.

Николаевский дал мне большую статью о реорганизации Сталиным сов.<етской> власти, – как всегда, дельную и интересную по существу, но слишком длинную[968]. Он легко примирился с тем, что придется ждать до 15 кн.<иги>.

А. Ф-ча я очень просил для нас что-нибудь написать, и он не отказывался, но ссылался на то, что сейчас не чувствует вдохновения. Очень надеюсь, что он что-нибудь даст к 15^ой кн.<иге>. Правда, он помрачнел, когда узнал, что в этом номере будет статья Далина. И не знаю, как он реагирует на мою статью о международных делах. В разговоре же мы с ним во многом сошлись, и он показался мне в более примирительном настроении, чем то, которое у него было, когда он угрожал. Очень прошу и Вас подумать о том, что бы Вы могли написать для 15‑ой кн.<иги>. Материалом эта книжка, я считаю, почти обеспечена, и ее можно будет начать набирать немедленно же после того, как кончится печатание 14^ой.

Предложение Атрана очень интересно, и я очень рад, что мы сможем распространять журнал в Европе за его счет. Говорить об этом никому не буду.

Не знаю, успеет ли это письмо застать Вас еще в Париже, но все же напишу несколько слов по поднятым Вами вопросам. Рецензии Адамовича я не читал, но думаю, что это не должно было бы служить препятствием. Думаю только, что в его теперешних настроениях Адамович сам не захочет у нас сотрудничать. О Ремизове не знаю, что сказать. То, что он напечатал в «Русском сборнике», мне очень понравилось, хотя это отчасти тоже – «сплетни». «Новоселья» я давно не видел.

Лето у нас было людное. Георгий Петрович Федотов был здесь два месяца. То же время были здесь и Татьяна Георгиевна Терентьева с мальчиком, Владимир Герасимович <Терентьев> наезжал на week-end’ы. В разное время приезжали и гостили по нескольку дней Вернадские, Н.<иколай> С.<ергеевич> Тимашев с сыном, Жарковский (из Монтреаля). Дети наши то уезжали, то возвращались, иногда с друзьями.

Физически я отдохнул очень хорошо и чувствую себя прекрасно. Но забыть о разных делах и о «мировом положении» было невозможно. Как-то почти никогда мне не удается выполнить знаменитое американское правило: «relax». И я очень недоволен тем, что так мало сделал для своей книги.

Возвращаюсь в Кембридж 20^го. Когда попаду в Нью-Йорк, еще не знаю. Вероятно, между 10 и 20 октября.

Думаю, что войны в близком будущем все-таки не будет и что Вы благополучно вернетесь в Америку.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Полонским.

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946.