Розмари

Ключи Милы мелодично позванивают в узкой прихожей, когда она кладет их на комод. Спустя несколько секунд она появляется на кухне, щеки порозовели от осеннего ветра, в руках два плотно набитых холщовые сумки.

— Отряд снабжения докладывает об успехе! — торжественно провозглашает она и с глухим стуком опускает сумки на мраморную столешницу.

— Только не говори, что ты купила сельдерей, — бормочу я, с трудом подтаскивая себя к кухонной стойке. Белая краска на ее краях уже слегка облупилась.

— Не волнуйся, только съедобные вещи, — она заговорщицки подмигивает и начинает рыться в шуршащих пакетах.

— Кстати, я встретила Люсьена.

Мое сердце тут же ускоряет ритм.

— В супермаркете?

— Точно. Он оказался довольно приятным, даже сдержанным.

Я беру пачку макарон — целлофан хрустит под пальцами — и убираю ее в шкаф между консервами и полупустыми пакетами риса.

— Ну да, он приятный. Для него это был просто секс. У мужчин с этим проблем нет.

Мила на мгновение замолкает, но я все равно чувствую ее взгляд у себя на спине.

— Он наверняка гадает, почему ты так дистанцируешься, — тихо говорит она. — Уверена, он понимает, что ты сознательно его избегаешь.

Я закрываю дверцу шкафа чуть резче, чем нужно.

— Скажи честно… что я ему должна сказать? «Прости, я была пьяна, хотела просто секса, но представляла, что ты — кто-то другой»?

Она смотрит на меня, ее глаза словно янтарь, а я пытаюсь проглотить ком в горле, который кажется невыносимо огромным.

— Тебе стоит с ним поговорить. Уверена, все не так неловко, как ты думаешь.

— Может быть… — мой голос звучит надломленнее, чем хотелось бы. — Но почему-то не получается.

Мила больше ничего не говорит. Вместо этого она молча продолжает раскладывать покупки, ее движения плавны, как течение воды. Хорошо, что она не давит на меня, особенно сейчас, когда мои мысли похожи на осколки стекла.

— Позже соберу вещи, — наконец говорит она и зачесывает непослушную прядь волос за ухо. — Мое такси приедет завтра в шесть. Я тебя разбужу. И сделай кофе — крепкий и черный, как ночь, — ухмыляется она, а я уже знаю, как сильно буду скучать по ней.

— Смело с твоей стороны будить меня так рано, — ворчу я с намеком на улыбку.

— За время этого визита я снова поняла, как ты устроена: как часовой механизм — сломанный, но неизменно надежный в своей поломке.

Я едва заметно усмехаюсь.

— То есть теперь я официально на попечении?

— Нет. Просто как сестра. Моя сложная, удивительная сестра.

Она улыбается, подходит ближе и молча обнимает меня за плечи. Я тут же прислоняюсь к ней и вдыхаю знакомый аромат ее шампуня: ваниль с легким оттенком дома — как свежеиспеченное печенье зимним вечером.

— Ты иногда действуешь на нервы, — шепчет она мне в волосы, крепче прижимая к себе.

— Ты тоже. Как заноза под ногтем.

— Но я все равно тебя люблю.

— Все равно? — притворно возмущаюсь я, приподнимая брови.

— Именно. Из-за всех твоих острых углов.

Я тихо смеюсь у ее плеча, звук едва слышен, как первые капли летнего дождя.

Благодаря ей я понимаю, что даже самое темное время когда-нибудь заканчивается. И что я смогу дышать и дальше, даже без нее, если придется.