Феликс сидел на барном стуле в кофейне «Корица и Тени» и ел сметану из блюдца. Не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой, как пьют хорошее вино или очень дорогой чай. На блюдце была надпись: «Самый лучший начальник». Рядом лежало печенье — молочное, без шоколада, потому что «от шоколадного у меня шерсть лезет».

Кофейня была маленькой, уютной, с низкими потолками и запахом корицы. За стойкой колдовала женщина лет сорока — Марина, как я поняла из перешёптываний посетителей. Она не выглядела как хозяйка магического заведения. Обычные свитер, джинсы, спокойствие в глазах. Но Феликс смотрел на неё с таким уважением, с каким коты обычно смотрят только на того, кто открывает консервы.

— Ты пришла, — констатировал Феликс, не отрываясь от сметаны. — Садись. Только стул не трогай — он у нас с характером. Вчера укусил одного волшебника, который решил, что может сидеть без очереди.

Я села на соседний стул. Тот был тёплым и молчаливым — видимо, одобрил моё присутствие.

— Ты знаешь про отказ, — сказала я, не спрашивая.

— Знаю, — кот отставил пустое блюдце и принялся умываться. — Мне Марк рассказал. А ему — Гоша. А Гоше — дядя Коля. А дяде Коле — метла. У нас информация распространяется быстрее, чем любой интернет. Потому что мы — система. Небюрократическая, но эффективная.

— И что мне делать?

— У нас есть другой путь.

— Какой?

— Я имею право провести освидетельствование самостоятельно. По старой памяти.

Я замерла.

— Ты?

— А что такого? — Феликс усмехнулся. — У меня есть лицензия эксперта по освидетельствованию нематериальных сущностей. Не спрашивай, откуда. Скажем так, в молодости я был не только начальником отдела, но и внештатным психиатром для особо сложных случаев.

— Ты — психиатр? — я не верила своим ушам.

— Я — кот, — Феликс зевнул, демонстрируя клыки. — Мы, коты, любую душу насквозь видим. И любую психику — тоже. Если я скажу, что Гоша вменяем, — Семён Семёнович не посмеет спорить. Но мне нужны доказательства.

— Какие?

— Твои документы. Справка от Бабы Зины, характеристика от котов-смотрителей, подписи свидетелей. Всё, что ты собрала. Плюс моя подпись. И печать. Но есть одна маленькая формальность.

— Какая?

— Ошибка в заявлении, — Феликс понизил голос. — Семён Семёнович не может видеть ошибок. Если ты принесёшь идеальный документ — он будет его перепроверять три дня. А если с ошибкой — он исправит её сам. И тогда считай, что он уже согласился. Это его слабость.

— То есть, ты предлагаешь мне намеренно сделать ошибку?

— Я ничего не предлагаю, — кот снова принялся умываться. — Я просто кот. Я ем сметану и сплю на документах. А ты — взрослая женщина. Сама решишь.

Феликс перестал умываться. Посмотрел на меня жёлтыми глазами.

— Семён Семёнович — не враг, — сказал он. — Ты это уже поняла. Он просто новичок. Исполняет обязанности третий день. И он хочет доказать, что он хороший начальник. А хороший начальник, по его мнению, — это тот, у кого всё по правилам.

— Но Гоша не по правилам!

— Именно, — Феликс кивнул. — Семён Семёнович не берёт взяток, — Феликс прищурился. — У него принципы. Но он не может устоять перед хорошей канцелярией.

— Чем?

— Канцелярией, — повторил кот. — Ручки, блокноты, бумага. Видел бы ты его мордочку, когда ему на день рождения подарили ручку с золотым пером. Он три дня ходил счастливый. Но такую не надо — слишком жирно, не поймёт правильно. Купи ему обычную, но красивую. Гелевую, синюю. Чтобы писала мягко.

— Ты предлагаешь мне подкупить хорька простой ручкой?

— Я предлагаю тебе наладить диалог, — строго сказал Феликс. — Канцелярия — это не взятка. Это инструмент. Когда у чиновника в руках хорошая ручка, он подписывает документы с большей охотой. Это психология, Анна. И немного магия. Но в основном психология.

— А ты откуда знаешь?

— Я кот, — Феликс зевнул. — Я наблюдаю. И делаю выводы.

— Спасибо, Феликс.

— Не благодари, — кот зевнул. — Принеси лучше сметаны. И не забудь печенье. Шоколадное, для Марка. Он вчера жаловался, что Вы его не угощаете.

— Я его угощала! — возразила я.

— Печеньем из супермаркета? — Феликс приподнял бровь. — Это не угощение, Анна. Это простой перекус. Настоящее угощение — это то, что сделано руками. Или лапами. А самое главное с душой. Ваши печенья без души.

— А у тебя сметана с душой?

— У меня всё с душой, — гордо сказал кот. — Я же кот.

Я встала. Кофейня «Корица и Тени» пахла уютом, корицей и чем-то ещё. Тем, что трудно описать. Может быть, домашним теплом, которое не продаётся в магазинах.

— Феликс, — спросила я на прощание. — А ты правда веришь, что у меня получится?

Кот посмотрел на меня. Долго. Пристально.

— Я верю, что если кто-то не боится разговаривать со стенами, ходить в Переулок разбитых фонарей и спорить с хорьками в очках, — у него всё получится. А если не получится — он попробует ещё раз. И ещё. Пока не получится. Потому что это единственный способ жить. Остальное — существование.

Я кивнула. Вышла.

На улице было солнечно. Впервые за много дней. Или просто я перестала замечать дождь.

В сумке лежал бланк на освидетельствование. Чистый, не заполненный, на котором я должна была сделать ошибку. Не слишком глупую. Не слишком умную.

В кармане — пуговица Гоши. Тёплая, успокаивающая.

Я села в автобус, достала блокнот и начала писать черновик.

«Заявление на проведение психиатрического освидетельствования духа (категория "Б", бывший портальщик, лицензия аннулирована).»

Я заполнила графы. Имя, фамилия (у Гоши не было фамилии, я написала «Гоша Стеночкин», пусть посмеётся), дата рождения (неизвестна, поставила «1 января»). Адрес обитания — Рождественская, 48, стена между кухней и кладовкой.

И в графе «Цель освидетельствования» я намеренно написала не «получение разрешения на существование вне стены», а «хочу, чтобы Гоша перестал вздыхать по ночам, потому что это мешает спать соседке снизу».

Ошибка. Очевидная, но не глупая. Семён Семёнович не сможет не исправить. Ручка сама потянется.

Я убрала ручку.

— Получилось? — спросила я себя.

— Не знаю, — ответила я.

Но внутри что-то щёлкнуло. Не как отчаяние — как надежда.