Стивен

* * *

Похоже, щенок не понял, на кого раззявил свою тявкающую пасть. Я раскатал Лейна в глазах Сикорски, победно щерясь в оскале. Мальчонка явно меня недооценил. Видимо, привык, что все ему в рот смотрели, но тут ему не школа и не колледж. Заходить с козырей, а тем более приближаться к моей женщине, ой как не стоило.

Кстати, о ней. Победа остудила мой гнев, хотя я, ещё идя по коридору, в котором оставил Нэнси, понял, что слегка переборщил. Ничего, моему осмелевшему мотыльку нужна была встряска. Не любил кого-либо воспитывать, это отнимало слишком много моральных сил, но Нэнси всегда того стоила, так что пришлось переступить через себя и свои принципы.

Трусливо поджав хвост, Лейн ретировался в сторону бара, а я пожал Сикорски руку и огляделся, ища глазами Нэнси. В зале её не было, что ожидаемо: наверняка, сидела сейчас где-то и плакала, переосмысляя своё поведение. Ничего, будет полезным уроком на будущее.

В том коридоре, в котором я её оставил последний раз, Нэнси не было, как и в крайних комнатах там — они все были открыты и пусты. Идей, куда её могло занести, у меня не было, как и желания бегать и искать. Я сунул руку в карман за телефоном, но наткнулся в нём на что-то странное и извлёк это из кармана.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, когда я увидел в руках переливающиеся в тусклом свете бриллианты. С минуту я смотрел на них, как идиот, и не мог осознать очевидное. Нет уж, дорогая, ты от меня так просто не убежишь.

Кинув украшения в другой карман, я достал телефон и сразу же набрал ей. Внутри кипела ярость, и с каждым гудком без ответа она распалялась всё сильнее. Кажется, кто-то доигрался. Нытьё потом не поможет. Звонок сорвался отбоем, и я грязно выругался, набирая ещё раз.

Вот ведь стерва! На третьем звонке глубоко вдохнув и выдохнув, я убрал телефон в карман и задумался. Нэнси некуда было идти, даже в истерике. Конечно, она могла пошататься по улицам из принципа, ища приключений на свои прекрасные формы, но, скорее всего, вернулась бы только в одно место.

Вызвав водителя, я направился к выходу. До моей квартиры отсюда было далековато, да и вряд ли она отправилась туда — маленькую дрянь пентхаусом не удивишь, дом ей нравился явно больше.

Вполне возможно, что мои последние слова Нэнси восприняла слишком буквально, и сейчас либо уже сидела в подвале, либо направлялась туда. Охрана легко её впустит, вот выпустит — вряд ли, но ворота моего дома для неё всегда были открыты. В одну сторону. Ну, не суть.

Разместившись на пассажирском сидении, я велел Джеку гнать как можно быстрее. Все штрафы оплачу потом. Водитель кинул на меня изумлённый взгляд, но сразу же подчинился, видя, как я пристёгивался.

Что-то гнало меня. Что-то подсказывало, что я — наивный идиот. Как ни гнал прочь эти мысли, стараясь сосредоточиться на тёмной полосе дороги впереди, конечности всё больше холодели, а сердце бухало в груди набатом. Чёрт. Вот поэтому никогда не давал себе послабления, всегда контролировал ситуацию, а стоило лишь раз этого не сделать… Я сжал кулаки и сквозь зубы велел Джеку гнать ещё быстрее.

У входа в дом я поколебался несколько секунд, но сначала решил подняться наверх, попутно зовя Нэнси по имени. В спальне её не было, как и ни в одной комнате наверху. Скатившись по лестнице вниз, я зашёл в подвал и проверил каждую комнату. Пусто. Может, просто не успела ещё добраться?

Вернувшись в холл, я позвонил ей ещё раз. Деньги на такси у неё определённо были, тем более что я для неё сделал персональную карту, которой хитрюга пользовалась редко, видимо, понимала, что я отслеживал все траты и её передвижения. В этот раз на звонок ответили через пару гудков. Хрипловатый мужской голос спокойно произнёс:

— Здарова, герой-любовник. Цаца твоя у нас, хочешь получить её целиком, а не по частям, слушай сюда.

— Слушаю, — сквозь зубы выдавил я.

— Короче. Нам надо от тебя договор о прекращении всех контактов с Сикорски и двадцать лимонов сверху, понял, да? — Голос усмехнулся, а затем добавил: — Эй, бабёнка, поторопи его, а?

— Не смейте её трогать, — прорычал я. — Всё будет. Говори адрес, я приеду.

— Гля, без шуток это самое. Копов притащишь — пристрелим девку твою, имей ввиду, — предостерёг меня похититель, назвал адрес и отключился.

Пятьдесят восемь секунд на разговор. Хитрый ублюдок. А Лейн — труп. И мне плевать, кто он там и что он там. Вряд ли его когда-нибудь соберут по частям, как только я до него доберусь. А я доберусь, может не сомневаться.

Трясущимися руками я стал быстро листать контакты в телефоне. Эти все истории «не звони копам, а то…» оставлю киношникам. Если б я в прошлый раз не успел им сообщить, трупом сейчас был бы я сам. С тех пор многое изменилось, и теперь у меня на связи были люди куда серьёзнее, чем раньше. Само собой, простой звонок в участок мне бы не помог, нужны были кадры куда весомее.

— Стив, только не вздумай соваться сам, — после моего объяснения услышал я напряжённый голос из трубки.

— Разумеется, — солгал я и отключил звонок.

Уверен, что у Рейнольдса было всё схвачено, и совсем скоро бравые офицеры доберутся до указанного места и всех там повяжут, если, конечно, будет кого вязать. Никто не смел трогать мою женщину даже пальцем, не то, чтобы похищать. Мои юристы докажут, что это была допустимая самозащита. На этом всё.

Немедля ни минуты, я быстро поднялся наверх, бросил пиджак и рубашку на пол, надел футболку и кобуру, в которую сунул пистолет. Насколько бы копы ни были расторопны, им нужно время, чтобы собраться и примчаться. Мой конь побыстрее будет.

Времени на полный экип не было, поэтому я натянул на себя кожаную куртку и помчался во двор. Благо, гонял на мотоцикле вчера и не убирал его в гараж, что оказалось сейчас весьма кстати.

Щёлкнув застёжкой на шлеме, я повернул ключи и завёл мотор, который привычно зарычал, готовый идти в бой. Именно на него мы и едем, друг мой. Воображение уже подкидывало самые мерзкие сцены, рисуя их в красках, и прогнать их не получалось.

Глядя на убегающую сплошной чертой линию разделительной полосы, я всё больше ненавидел себя. Я её предал. Самое дорогое, что у меня было в этой жизни. Бесценное. Как бы ни закончилась эта история, она никогда меня не простит. И я сам. Никогда себя за это не прощу…