Стивен

* * *

Этот день казался бесконечным. Если бы не обещание, данное Нэнси утром, я сегодня на тренировку бы не поехал. Устал. От всех этих лиц, подхалимства и вранья. Хотелось домой, к моему искреннему мотыльку, вечно чем-то недовольному, но зато — настоящему. В эмоциях, мыслях и чувствах.

Незаметно для себя я улыбнулся, припоминая, как она утром нахохлилась и негодовала, что оставалась дома одна. Это было ожидаемо. По моему опыту, у женщин не было понимания того, что мужчины работали и деньги зарабатывали на все их хотелки. Уехал? Как мог? Королевна дома одна осталась, не порядок…

Впрочем, в предъявлении Нэнси я услышал другое. Судя по тому, что она вполне могла себя занять и без меня была довольно самодостаточна, скорее моя неугомонная «диванная собачка» просто соскучилась именно по мне, и это очень грело душу. Я фыркнул. И как только такое дурацкое сравнение ей в голову пришло?

Над столом переговоров повисла тишина, и все присутствующие уставились на меня. Чёрт. А чего они там хотели-то? Вот ведь маленькая дрянь, даже когда не рядом, все мысли только о ней…

После совещания Миранда сотрясала воздух о важности сделки, размахивала какими-то бумагами, буквально плевалась цифрами, которые должны были меня впечатлить, а я… смотрел на неё и думал, что очень хорошо подобрал себе помощника. Не перебивая, я вполуха выслушал её и спокойно ответил:

— Госпожа Вайс, это дело я полностью доверяю вам. Не подведите меня.

Она уставилась на меня в изумлении, быстро взяла себя в руки и, просияв воодушевлённой улыбкой, пообещала сделать всё в лучшем виде и исчезла с глаз долой. Чудесно. Я помассировал переносицу, посмотрел на настенные часы, показывающие четыре вечера, сосредоточился на картине на пару минут, а затем взялся за принесённые бумаги. Вот вроде бы всё было прекрасно, а работать с каждым днём становилось всё трудней и трудней. Я не сдержался и покосился на экран ноутбука, где Нэнси разделась, и обнажённая отправилась в душ.

Шумно выдохнув, я прикрыл глаза. Чертовка. Как тут работать? Пришлось захлопнуть ноутбук и уставиться глазами в текст, всеми силами не давая ему превратиться в бестолковую мешанину, плывущую перед глазами и не оставляющую в голове ни грамма переданного смысла.

К шести вечера я сдался, снова открыв ноутбук, но включать его не стал. Скоро увидимся, я и так последнее время только о ней и думал. Не к добру это.

Милли подобралась, как только я вышел из кабинета, но смотреть на неё не хотелось. Какое-то странное чувство у меня вызывала секретарша. Не омерзения, нет, скорее отторжения и не желания как-то контактировать, а это для её должности было очень плохо. Стоило давно заменить себе секретаря, но мне не позволяла… совесть?

Раньше я никогда не срывался, оставляя утехи за пределами своей корпорации. Всегда умел различать работу и развлечения, да и какой толк брать секретаршу, если дома целый гарем? Был. Пока в нём не завёлся характерный чертёнок, спутавший все карты и рассевшийся прямиком на них с большими искренними глазами.

Ладно, всё решалось гораздо проще, если об этом просто не думать. По дороге к раздевалке меня поймала Миранда, показывая какие-то документы на подпись. Пришлось останавливаться и внимательно вникать — как бы я ни уставал, никогда ничего не подписывал без ознакомления. Вроде бы, всё было чисто, подмахнул и сказал, что рабочий день на сегодня окончен.

Впрочем, такие люди, как госпожа Вайс, обычно подобное пропускали мимо ушей, засиживаясь допоздна. Разумеется, таких работников везде ценили, и я ценил, но они гораздо чаще лентяев попадали в больницы, а то и на кладбища. Терять сейчас Миранду было бы максимально некстати, поэтому, обернувшись, я прогудел так, чтобы уже спешащая дальше по коридору помощница меня точно услышала:

— Вайс! И чтобы я вас на рабочем месте после шести больше не видел!

И ушёл переодеваться. Моя совесть кристально чиста. Была, когда-то… Снять с себя смокинг было отдельным удовольствием. Будто в другого человека превращаешься. Чёрная простая футболка, спортивные штаны вместо грёбаных брюк с ремнём — и вот я уже не господин Карстар, а Стив с какого-нибудь гетто или неблагополучного района. Зато — без удавки на шее.

Эндрю я велел привезти Нэнси и остановиться через пару зданий от офиса: я всё ещё не был уверен, что она не лгала, не признавая меня. В принципе, я встречал таких людей, как раз где-то на том уровне социального положения, откуда и выудил своего мотылька. Ну, а вдруг?

Медленно идя к месту встречи, я раздумывал над этим «вдруг». Разумеется, любая дамочка, узнав, что её мужчина — миллиардер, стала бы прыгать от счастья, присваивая его заслуги — и деньги, конечно, — себе, но как отреагирует Нэнси, я даже представить не мог. Что-то мне подсказывало, что её реакция мне не понравится.

Взгляд уткнулся в подъехавший и тихо остановившийся у обочины чёрный майбах. Нет, пусть лучше она не знает. Я и без того не всегда в силах разобрать бурю её эмоций, а от такой новости Нэнси вполне может пойти на побег, испугавшись меня или ещё чего-то. Не хотелось бы вновь её запирать в подвале, уже без шанса когда-либо увидеть в тёплой зелени девичьих глаз наивную искренность.

Пока я хмурился от своих мыслей, Эндрю вышел из машины и открыл мне переднюю дверь, но я кивнул на заднюю. Водитель быстро подстроился, открыл её и я плюхнулся на мягкое кожаное сиденье. Вот за это я люблю майбахи. Скромная машинка, зато какой удобный салон, прям сказка…

— Привет, — улыбнулась мне Нэнси, опять что-то скрывая.

— Ну и чем ты опять недовольна? — устало пробормотал я, беря за руку и пропуская свои пальцы через её.

— Да всем я довольна, — насупилась она ещё больше, но мою руку сжала цепко, — просто, пока ехали, чуть не уснула. Никогда не ездила в такой машине, в которой не замечаешь, что едешь вообще.

— А, так это одно из её достоинств, — я зевнул и сел повыше, понимая, что выдаю свою усталость, а это вполне могло вызвать совершенно невыносимую мне жалость. — Эндрю, на стрельбище.

Водитель кивнул, и автомобиль плавно двинулся вперёд. Чудесно, когда твои люди знали твои привычки. Я в этой жизни слишком много спешил и торопился. Ни к чему хорошему это не приводило.

— Ты мне как-то говорил, что не доверяешь женщинам пистолет, — напомнила мне Нэнси.

— Всё верно, — усмехнулся я, — а ты всё себя недооцениваешь. Вот тебе доверю, и даже стрелять научу — вдруг, пригодится?

— Конечно, с таким мафиозником, как ты, есть не иллюзорный шанс в необходимости закрывать тебя собой и отстреливаться, — она поёрзала на месте, а голос прозвучал настолько серьёзно, что я не сдержался от смеха.

Тяжесть рабочего дня как рукой сняло. Рукой маленькой ведьмы, скрашивающей мою рутинную жизнь каждый раз каким-то очередным перфомансом. Я окинул взглядом её стройную фигуру. Странный выбор для похода в зал, как-то на тренировку не очень-то настраивало. Впрочем, если считать секс тренировкой, то моя вредина ничуть не прогадала.

Пришлось отворачиваться к окну, но, чтобы она вновь не восприняла всё как-то не так, погладил её пальцы, сжимавшие мои. Даже самые сложные махинации в бизнесе не сравняться с хождением по минному полю, которое возникало в отношениях с женщинами. Чем успешнее и выгоднее я становился в их глазах, тем было проще и тем услужливее были дамы вокруг меня, но этим и раздражали. С Нэнси это не работало напрочь, но оттого и добавляло давно забытых ощущений в наши отношения.

Зная её, я даже не удивлюсь, если в какой-то момент, по какой-то только ей видимой причине, она решит дать от меня дёру. Это, разумеется, весьма наивно, потому что я ни за что её не отпущу, но зато — честно.

Машина остановилась — мы добрались. Я обернулся к Нэнси, и её взгляд просто-таки пригвоздил меня к сиденью. Вот чёрт, кажется, я спалил четырёхпалубник и где-то прокололся, но где? Я передразнил её недовольную гримасу и велел вылезать — водитель уже открыл для неё дверь. Так, надо сделать вид, что я ничего не заметил. Иногда такое срабатывало.

Услугами телохранителей я пользовался редко: иллюзия защищённости притупляла собственные инстинкты. И потом, когда человек с тобой находился рядом постоянно, худо-бедно начинаешь ему доверять целиком и полностью, а доверие — самое опасное чувство в мире, на котором погорело немало наивных пройдох. Я к таким относиться не хотел.

По этой причине, если я куда-то ехал ради своего досуга, предпочитал снимать это «куда-то» исключительно под себя, поэтому стрельбище привычно пустовало. Нэнси покрутила головой по сторонам и спросила, где тренер, на что я взял её руку и приложил ладонь к своей груди. Обучение стрельбе — штука тактильная, неужели подумала, что я кому-то позволю к ней прикасаться?

— М-м-м, ладно, так даже лучше, — поняла она мой жест.

Вот и чудесно. Я снял с крючка наушники и протянул их Нэнси, но объяснять, как пользоваться пистолетом специально не стал, просто кивнул на него и наблюдал за её смятением. Либо она и правда не умела пользоваться оружием, либо была уж очень умелой актрисой. Про затвор и предохранитель даже не слышала, обернувшись на меня с потерянным выражением лица.

Усмехнувшись, я принялся объяснять, умилившись от того, насколько внимательно она меня слушала и… ответственно сделала всё наоборот, отчаянно выкатив губёшки, как маленькая девочка, потерявшая любимую игрушку. Наверное, решила, что я над ней издеваюсь и ей специально дали сломанный пистолет.

Глубоко вздохнув, я забрал его из её рук, ещё раз спокойно всё показал, и высадил магазин в мишень. Глядя на то, как Нэнси уставилась на чёрный круг, в который чётко легли все пули, я задумался, что зря ей это показал. Станет ещё меня бояться, а мне такое вот очень некстати. Не с ней.

Перезарядив пистолет, я поспешил вложить его в её руки, но взгляд Нэнси стал совсем потерянным. Да чтоб тебя! Я же о тебе беспокоюсь, глупое ты создание! Видимо, на моём лице отразилась именно злость, потому что Нэнси вздрогнула и выстрелила несколько раз в сторону мишени, разумеется, ни разу в неё не попав. Нет, так мы далеко не уедем.

Положив щёку ей на макушку, я обнял её сзади, чувствуя, как по телу раскатывалось возбуждение идущего от неё тепла. Стараясь говорить как можно спокойнее и вкрадчивее, я вытянул правую руку вдоль её руки и наставительно произнёс:

— Я понимаю, что ты стрельбу видела только в фильмах, а там важна зрелищность, а не практичность. Представь, что враг у тебя не один, а их два и более. Смотри, какой широкий замах выходит, если переводить с одной цели на другую, — я повёл её руку вместе со своей, наглядно показывая правоту своих слов. — За это время даже самый нерасторопный злоумышленник вышибет пистолет из твоих рук, а то и успеет нанести ножевое ранение.

— Всего пара-тройка секунд… — изумлённо выдохнула Нэнси.

— За пять секунд можно успеть нанести двенадцать ножевых ранений, вот и считай, — я немного расслабился, чувствуя, как она напряглась и сосредоточилась на моих словах, а не танце тараканов в своей юной голове. — А теперь давай попробуем вот так, — я согнул её руку в локте и прижал его к боку Нэнси, а затем также провёл пистолетом по кругу. — Ну, есть разница?

— Ого, так ведь гораздо быстрее выходит! — искренне удивилась она. — Угол меньше и замах, а значит и время на смену цели, да?

— Да, умница, — улыбнулся я, — а если вот так, — перевёл её руку вместе с пистолетом к поясу, — то только и успевай спускать курок. Поняла?

— Ага! Только я в человека всё равно выстрелить не смогу, — она откинула голову назад, заглядывая мне в глаза.

— Придёт время — сможешь, — безучастно сказал я. — Нет времени на размышления, когда на кону стоит твоя жизнь. Убить кого-то не так-то просто, как может показаться по демонстрациям насилия в массовой культуре. Каждый раз думай, что ты просто ранишь, защищаясь. И стреляй. Так, хватит на меня такие страшные глазёнки таращить. В тебя я стрелять не буду ни при каких условиях. Даю тебе слово.

— А какое именно? — воровато поинтересовалась она. — Мне так, для справочки. Я, может, его себе на лбу татуировкой набью, на всякий случай. Ай! — отхватила по заднице, ибо нечего было глупости болтать. Если я дал слово — никогда его не нарушу.

— Тренируйся, — бросил я и кивнул на мишень, перемещаясь в соседний бокс.

Если не спущу пар, смысла в тренировках не будет. Тем, что я очень хотел сейчас сделать, можно и дома заниматься, никуда не выезжая.