— Слушаю, Милорада, что случилось? — Сергей, уже готовый завести двигатель, убрал руку от ключей. Анатолий, пытавшийся что-то ему сказать, замер в ожидании. — Так, я понял. Будем со Снегиревым через пятнадцать минут.

— Что опять с Аксиньей? — обреченно, словно ожидавший услышать плохие вести о подруге, спросил Анатолий. — Сильно наехала на подругу отца?

— Не угадал. Похоже, у них там не то, чтобы скандал, а наоборот — возникла коалиция двух доморощенных сыщиц, — ухмыльнулся Костин и покачал головой: чего-чего, а такого итога «разборок» двух женщин он предвидеть не мог. Загадка для него, как оказалось, женская натура.

— Куда едем? — нетерпеливо спросил Анатолий.

— Пока к Ямским. Потом — на дачу. Дамы разгадали зашифрованную Федором запись. Совместно потрудились, во как! — вновь ухмыльнулся Костин. — Ты как себя чувствуешь, нормально? Или, может, в кроватку, долечиваться?

— Я в полном порядке! — огрызнулся Толик. — Телефон верните, Сергей Игоревич.

— На заднем сиденье в пакете. Там и трубка Аксиньи. Ну, забыл отдать, каюсь…

— Ну, да… а я сиди, думай, что там с ней, — вновь недовольно бросил Снегирев и отвернулся в окно.

«Елы-палы, какие мы нежные. Обиделся!» — с удивлением подумал Костин.

— Они чуть было одни не поехали. Милорада вовремя твою авантюрную подругу остановила, — примирительно сказал он. — Дача опечатана, но уверен, Аксинью это не остановило бы. Кстати, нужно участкового набрать, пусть, пока мы едем, понаблюдает за домом.

— Думаете, убийца мог вернуться?

— Это не я так подумал, а Светличная. Умная женщина.

— Аксинья тоже не дура!

— Согласен. Но характер у твоей подруги взрывной, сначала делает, потом расхлебывает. Что думает, то сразу и говорит.

— И что в этом плохого? Зато от нее можно не ждать удара в спину. И сплетни — не ее конек. А еще она, если что, не бросит. И ранимая Ксю, вы просто не знаете…

— Стоп, стоп, я понял, святая девушка, — рассмеялся Костин. «Ну, поколение… мужику двадцать пять, а он как ребенок. Да и Аксинья такая же. И в то же время нельзя сказать, что они инфантильные — нашли себя в деле, их доходы поболее твоей зарплаты будут, так что, майор, имей терпение», — упрекнул он себя.

Остальную дорогу до дома они ехали молча.

Дверь открыла Милорада. Снегирев, скинув кроссовки и бросив короткое «здрасти», рванул в сторону кухни. И как только догадался, что Аксинья там?

— Проходите, Сергей. Вы с Анатолием наверняка не обедали, Ксюша разогревает вам плов, — Костин отметил, что настроение у женщины явно улучшилось, по сравнению с утренним. «Да они с Аксиньей тут друг друга, похоже, отвлекают, как могут, от мыслей о гибели Федора. Общая беда их примирила, не иначе. Кого им теперь делить?» — подумал он.

— Как у вас с ней? Поговорили? Выгоняет?

— Нет, все нормально, Сергей. Но я сама уйду, неправильно будет здесь оставаться. У меня на счету кое-какие деньги есть, снимем квартиру. С работой только пока…

— Постараюсь помочь, не переживай.

— Спасибо.

— Что вы тут надумали на пару? — спросил он о главном, потому как по телефону Милорада подробности не сообщила.

Пока она рассказывала, он по ходу сопоставлял уже известные ему факты, кое-что уточнилось. Например, понятно стало, почему преступник так легко отпустил Аксинью. Он правильно рассчитал, что рано или поздно она вернется на дачу. Для того, хотя бы, чтобы продолжить поиски. В таком раскладе вероятность того, что он ждет в дачном доме, высока. Значит, торопится мужик, видимо, действительно покупатель имеется, не блефует. Рискнул сунуться… если рискнул, конечно. Главное, не спугнуть. Каргин мужик умный и осторожный, будет наблюдать за домом.

Словно в ответ на его мысли, раздался звонок мобильного.

— Слушаю, Леонид Яковлевич. Понял, выезжаем. Ничего не предпринимай, наблюдай. Если соберется за территорию, задерживай. Ты не один, надеюсь? Отлично. Думаю, через полчаса будем. До связи, — Сергей жестами показал Милораде, чтобы шла на кухню за Снегиревым и Аксиньей, а сам набрал номер Юдина.

— Стас, занят? Понял. Едешь к няньке? Дай бог, чтобы была в здравой памяти еще. Звони сразу. Я — в Стромиловское, подробности позже.

«Няньку нашел столетнюю… что она помнит? Бывает, правда, когда старики помнят то, что полсотни лет назад было, а что вчера — нет», — подумал он и крикнул в глубину квартиры, что ждет всех в машине.

* * *

Еще до приезда Костина они с Милорадой решили, что говорить о старом портрете, найденном в чемодане бабки Марии, не станут. Никакого отношения к смерти отца эта находка не имеет, да и вообще непонятно, принадлежит фотографическая карточка бабке или же… Версий, откуда могла бы та прихватить изображение бабушки Аксиньи по отцу, сложилось сразу две и обе жиденькие. Первую высказала Мила — мол, наткнулась на фото бабка, когда рылась в вещах Федора, с нее станется, без совести и чести залезть в чужие шкафы. Но тут же Аксинья нашла аргумент против: неужели отец не показал бы ей, дочери, фотографию бабушки?! Быть такого не могло! Мила согласилась. Вторую версию, более стройную, но тоже притянутую за уши, высказала сама Аксинья: между семействами Ямских и Лазо существовала какая-то связь. Дружеская или враждебная, это уже детали. В пользу этого предположения говорил только один факт, и его приметила Аксинья, еще когда впервые прочла надпись на немецком на обороте портрета: в конце стоял город Мюнхен, и в Мюнхене же поженились Мария и Марко Лазо. Правда, даты были указаны разные — свадьба состоялась в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, а портрет был подписан на четыре года позже. Милорада поначалу даже не поняла, о чем говорит Аксинья. А потом аж руками всплеснула — вдруг родственники?! Дальние, но все же… Вспомнила даже девичью фамилию бабки — Албу. Вдруг женщина, на которую так похожа Аксинья, тоже в девичестве была Албу? Сестра бабки Марии, например. Не родная, ее Милорада знала. Такая же «красотка», как и Мария. А двоюродная, как вариант. И как это выяснить, не тряхнув саму бабку? «Из нее ни слова не вытянешь…» — вздохнула Милорада.

Так они ни к чему и не пришли. Поэтому показывать Костину портрет смысла не было.

Потом они убрались на кухне, почти не разговаривая — каждая думала о своем.

Когда раздался звонок в дверь, Мила пошла открывать, а Аксинья сунула в микроволновку две упаковки с пловом.

А потом они долго целовались с Птицей, забыв обо всем. Он что-то шептал ей на ухо, было щекотно, но непонятно ни слова, она пыталась его оттолкнуть, но выходило наоборот — стоило ему ослабить хватку, она тут же прижималась крепко. И они снова целовались…

Теперь они, держась за руки, сидели на заднем сиденье просторного «китайца» Костина. Все ее попытки освободить руку из его «клешни» оканчивались неудачей, он бросал на нее сердитый взгляд и не отпускал. Она было спросила его о самочувствии, на что был дан исчерпывающий ответ: «Не дождешься!». Аксинья хихикнула, потом сразу же спохватилась и сделала серьезное лицо, вспомнив, что едут они не на прогулку, а по важному делу, возможно, что и ловить преступника.

Костин пытался оставить Милораду дома, но та отказалась. «Я тут одна с ума сойду, Сергей!» — сказала она и с мольбой посмотрела на Аксинью. «Сергей Игоревич, я без нее не справлюсь», — соврала она, сама не зная, к чему это сказала — то ли к поиску фигурок, то ли к поимке преступника. Тот посмотрел удивленно, но кивнул согласно. Милка тут же залезла на переднее сиденье. Кстати, Костин еще «на берегу» предупредил — пока не задержат мужика, женщины смирно сидят в машине, ждут своего «выхода» за кулисами, так сказать.

Костин въехал в дачный поселок, промчался мимо нужного поворота, а свернул на улицу, параллельную той, где находится дача Ямских. Стало понятно, что «заходить» Костин с местными операми будут с тыла через заброшенный участок. Их уже ждали трое в форме, к одному Костин тут же обратился по званию — капитан.

Мужчины, переговорив, ушли, а Мила с Аксиньей остались в машине, как и приказал Костин.

— Ксюша, Анатолий — твой парень? Прости, если лезу… — повернулась к ней Милорада.

— Сама не знаю, что происходит! — с досадой ответила Аксинья и задумалась.

А и правда, что дальше? Получилось — из койки одного мужика и сразу в койку другого. Фу, мерзость какая! Словно не она это, как так?! Птица — друг детства, все равно что брат! А она с ним любовью занималась… и как! — Аксинья бросила осторожный взгляд на Милораду: заметила ли та, что ее словно окутал жар? И внутри горело, и щеки, и лоб! Но женщина терпеливо ждала ее дальнейших слов.

Аксинья не знала, что еще сказать. Врать не стоило, ей с Птицей было хорошо. Или это уже не тот Птица, а любимый мужчина Анатолий Снегирев? Они поженятся… И она должна будет взять его «птичью» фамилию?! Ни за что! Согласия она не давала, а значит…

— Он тебя любит. Федор рассказывал, что с самого детства, — нарушила молчание Милорада.

— Снегирев мне просто друг, — выдала она неуверенно. — Да я чуть замуж не вышла в Москве! Вадим мне изменил, я уехала к отцу. Бросила налаженный бизнес, клиентов, — оправдываясь, сказала Аксинья.

— Почему? Бизнес у вас совместный был?

— Да нет, он просто работал на нас. Мы с подругой открыли консалтинговое агентство, когда Вадима еще в помине не было.

— Не понимаю…

— Он переспал с подругой, вот такая подлость с их стороны. Теперь нет ни Вадима, ни подруги, ни работы! — ухмыльнулась Аксинья и впервые не почувствовала горечи.

— Так это же судьба, Ксюша. Знаешь, бабка мне как-то сказала, что мужчину и женщину часто небеса сводят с разных концов планеты в одну точку, чтобы они стали родителями конкретного ребенка. Это душа ребенка выбрала себе папу и маму, значит, должны встретиться.

— Интересно, значит, Толик должен стать отцом моего сына или дочери? А Вадим не считается?

— А вы с ним хотели ребенка?

— Вроде да… правда, не обсуждали никогда эту тему, как-то не до этого было, работы много. Но не предохранялись, если ты об этом.

— Вот. И ты ни разу не забеременела, так? Сколько вы вместе?

— С апреля. Странно… никогда не задумывалась… тихо! — вдруг скомандовала Аксинья, прислушиваясь. От ее дачного дома доносились окрики, прозвучал выстрел, и тут же еще один. Она уже открыла дверцу машины, когда ее за рукав ветровки поймала Милорада.

— Стой! Куда?! Сергей приказал сидеть в машине!

— Но там стреляют!

— Тем более. Сорвешь операцию, не в игры мужчины играют. Сказано сидеть — сидим, ждем.

— Ладно… Стихло все. Задержали?!

— Не факт, — Милорада все еще держала ее. — Анатолий идет, — добавила она и убрала руку. Аксинья тут же вылезла из машины.

— Ну?! Птица, не молчи! Поймали?!

— Он покончил с собой. Придурок! Выстрелил в висок, без вариантов. Фиг теперь узнаешь, где спрятал шахматы! И кто такой? Документов нет, в карманах только наличные, даже банковской карты нет.

— А телефон? Он при мне говорил по мобильнику!

— Костин сказал, что, скорее всего, и документы, и мобилу он где-то сныкал, нужно искать. Сейчас криминалисты подъедут, только пальчики он нигде не оставил, будь уверена. На нем были медицинские перчатки.

— Да, он их и при мне не снял ни разу.

— Потому что отпечатки его в базе есть наверняка. Сидел мужик, точно. Когда с мертвого балаклаву стянули, я обомлел — на киноактера похож, на этого, как его… фильм «Мы из будущего» смотрела?

— Игорь Петренко.

— Точно. Копия, только старше.

Аксинья замерла. Дежавю… Такой диалог в ее жизни уже однажды состоялся. Слова, интонация, те же сомнения… и тогда было названо это же имя. Только с кем она говорила? И главное — о ком?! «Черт побери, ранний склероз? Или тогда не важно было, поэтому мимо прошло… Ну, вспоминай, Ксю, давай!» — уговаривала она себя, вдруг разволновавшись не на шутку.

— Эй, Ксю, да фиг с ним! Неужели жалко мужика?! Чуть не ревешь… — Толик обнял ее и прижал к себе.

Она почти поймала тоненькую ниточку памяти за конец, а он встрял! «Черт, Толик, вечно лезешь не вовремя! Все, упустила…», — с досады она стукнула Снегирева кулаком по груди.

— Ты чего, Ксю? Я что-то не то сказал? Ну прости, я ж не знал… а че было? Вспомнилось че? — занудил тот, окончательно стирая даже мысль о похожести кого-то там на актера Петренко.

— Не вспомнилось! — с досадой ответила Аксинья. — Ну, и что стоим? Пошли в дом. Нам еще с Милорадой книги просмотреть нужно.

— Зачем?! Дома почитать не могла? — удивился Снегирев, чем вызвал дружный смех женщин.

* * *

Пока Аксинья и Анатолий переговаривались, Мила стояла молча у машины. Она услышала имя актера, и в памяти тут же всплыл разговор с Надеждой Светличной в ночь перед отъездом из Москвы. С чего вдруг женщина так раскрылась перед ней, Мила так и не поняла. Вроде бы и выпила совсем чуть, но, как говорится — понесло. О любви своей школьной говорила, а Мила слово вставить боялась. Оказалось, что замуж за Светличного она вышла от отчаяния, от безответной любви к парню из ее Калиновки, который был на десять лет старше, уже отсидел за драку, кроме того, переспал со всеми девками села. «Красавец, он даже сейчас на актера Игоря Петренко похож, фигура обалденная, но самое главное — было в нем что-то такое лихое, бесшабашное. Ничего и никого не боялся!» — сказала Надежда о любимом. Вот за фамилию «Петренко» память Милы и зацепилась. Плюсом Калиновка всплыла, дом Надежды, и как та говорила, что милый ее работал в автосервисе. Мила даже пожалела, что так ни с кем, кроме ближайших соседей Солодовниковых, познакомиться и не успела. И лучше бы с главой этой семьи и не встречаться было… Но не о нем сейчас… Конечно, двойников у актера наверняка много, но такое совпадение, чтобы аж два человека в одной области… или она нагнетает? Говорить Костину или нет? И что она скажет? Единственное, что ей известно — парня звали Михаил. Ни фамилии, ни адреса.

«Расскажу, если к слову придется», — решила Мила и подумала, что о причине, почему вдруг решила ухаживать за бывшим мужем, о своей какой-то вине перед ним, Надежда в ту ночь так и не поведала.

Она шла за Аксиньей и Толиком по узкой тропинке, вытоптанной среди зарослей кустов мужчинами, а думала о Надежде. И чем больше думала, тем больше убеждалась, что таких случайных совпадений не бывает.