Костин глянул на часы: до точки, в которой находились оба телефона, оставалось ехать минут десять. Он еще несколько раз звонил в отдел, вдруг, да остановка была временной, и преступник продолжил путь. Но нет, координаты нахождения мобильных были прежними. Но оптимизма Сергею это не внушало, он больше склонялся к мысли, что эта неподвижность как раз дурной знак.

Наконец, он съехал с трассы на дорогу вдоль поля. Завернул за посадки и осмотрелся. Да, труп здесь прятать глупо, следы пребывания человека налицо — упаковки от еды, пластиковые пакеты, пустые бутылки. «Свиньи!» — с брезгливостью подумал Сергей о тех, кто оставил мусор. Скорее всего, здесь устраивали пикники «туристы» на легковых автомобилях, но никак не фуры: спуск к этому месту с трассы довольно крутой. Немного пройдя дальше в посадки, он приметил кучку травы и веток. Рядом лежала палка, один конец которой был выпачкан землей. Если у преступника была цель спрятать телефоны, то он просчитался: зарыты гаджеты были неглубоко, да и видно было, что здесь недавно копались.

Или это не он прятал? Кто так аккуратно завернул гаджеты в лопухи? И для чего эти манипуляции? Для того, чтобы он, следователь, так вот стоял над «тайником», гадая? Смешно!

Костин прошелся по посадкам: все-таки мысль о том, что где-то преступник мог и зарыть (или просто бросить) убитую им Аксинью, его никак не оставляла. Но облегченно он вздохнул лишь после того, как обследовал всю округу. После чего вернулся к своему автомобилю.

Оба телефона были выключены, Костин попытался включить, но неудачно — экраны айфонов даже не осветились. Он сунул их в карман, завел двигатель и вернулся на трассу.

Вскоре он уже подъехал к указателю на Стромиловское. Около символического шлагбаума (ствол тонкой березы на двух столбиках) стоял УАЗик, рядом, прислонившись к нему, — невысокого роста мужчина лет пятидесяти и два парня в форме.

— Капитан Каргин, местный участковый, — представился тот.

— Майор Костин, следственный комитет. Задача такая, капитан — возможно, на территории находится преступник. Скорее всего, с ним заложник — женщина двадцати пяти лет Ямская Аксинья…

— Дочка Федора?! — воскликнул Каргин.

— Да. Сам Ямской мертв. Преступник вооружен пистолетом Макарова… одну минуту, отвечу… — отошел от капитана Сергей.

На экране высветилась фамилия Стаса.

— Слушаю. Так, понял. Черный, «Ямаха», точно? Предположительно… ладно, спасибо. Как Снегирев? Понял. Рахматуллину сообщил? Хорошо. По постам байк передали? Нет? Так сделай ты, а то время потеряем! Возможно, преступник уже на месте. Или даже уехал. Сейчас выясним. До связи, — Костин вернулся к УАЗику. — Знаете, где дача Ямских?

— Да. Можно незаметно подъехать по параллельной улице. Потом пройти через заброшенный участок.

— Отлично. Поехали.

Они опоздали. Зайдя с «тыла» во владения Ямских, Костин сразу понял, что по траве недавно кто-то ходил — она была примята. Каргин вышел за калитку, издали крикнув, что та не заперта.

Костин отметил, что окно плотно прикрыто ставнями, затем поднялся на веранду и подергал ручку двери.

— Товарищ майор, держите, — один из молодых оперов, нагнувшись, поднял ключ, обернув головку сорванным листком.

— Думаешь, от двери? — Костин осторожно вставил ключ в скважину. Тот легко повернулся. В сенях было темно, он наощупь открыл дверь в комнату…

— У калитки след от колес мотоцикла, — сообщил вернувшийся участковый. — Подождите, я свет включу, тут пакетник у входа. Ну и запашок, чувствуете? — вдруг остановился он.

Костин не ответил, сам почувствовав резкий тошнотворный запах. В темноте комнаты были видны только очертания лежащего на полу тела. Сергей нажал на выключатель, под потолком зажглась лампочка.

В глаза сразу бросились следы обыска: пустые коробки навалены кучей в углу, ящики посудного шкафа задвинуты неплотно, некоторые кухонные предметы — на полу, разбитый кувшин. «Понятно, продолжил поиски. А результат?» — подумал он, наклоняясь к мертвому телу. На первый взгляд, учитывая жару, трупу было чуть больше суток. Мужчина лет шестидесяти лежал, раскинув руки в стороны, голова лицом повернута к стене. Он был неплохо одет, на ногах — приличные ботинки, на правой руке — механические часы с крупным циферблатом. Стрижка модная — высоко подбритые волосы и густо заросшая макушка. На бритом затылке — засохшая кровь. Убийца ударил его сзади, визуально орудия преступления рядом не было. Около левой руки — очки в золотистой оправе с раздавленными на мелкие осколки стеклами. Костюм и галстук темно-синего цвета, рубашка некогда белая, вся в бурых пятнах. Костин осторожно отогнул полу пиджака — из внутреннего кармана торчал уголок бумажки.

Это был чек с заправки. На нем дата и время — двадцать первое июля, девять, тридцать семь. То есть, вчера утром человек был еще жив.

— Вызывай криминалистов из района, капитан. У ме-ня с собой даже перчаток нет. Давайте выйдем на воздух… — Костин шагнул обратно за порог.

— Капитан, не видели раньше этого мужчину? — без всякой надежды на положительный ответ спросил Сергей.

— Нет, — коротко ответил Каргин.

— Посмотрите, может поймете, где эта заправка? — протянул он ему чек.

— Сейчас выясним. Денис, посмотри по интернету. Я — к машине, позвоню по рации в район.

— Волжское шоссе, двенадцать. Пять километров отсюда в сторону города, — через несколько минут откликнулся парень.

— Отлично. Остаетесь здесь, я — на заправку, — Костин сделал снимок мертвого мужчины, отдельно — его лица и огородами отправился к своему автомобилю.

«Тот, кто увез Аксинью, мог вчера убить и этого мужика. Почему не обыскал дом сразу? Впрочем, может и шарил здесь, только ничего не нашел. Тогда отправился за девушкой. Наверняка подумал, что она в курсе, где отец устроил тайник», — размышлял Костин, пока ехал на заправку.

Из машины он вылезти не успел, когда раздался звонок телефона.

— Слушаю, Стас. Что Рахматуллин сделал?! Я скоро буду! Черт побери этого держиморду! — Сергей ушам своим не поверил: Рахматуллин «задержал» Снегирева по подозрению в нападении на Ямского. Пока лишь поставил у палаты, куда поместили Толика, охрану. «Идиот! Ленивая задница! Конечно, в кабинете Федора нашлись свежие отпечатки пальцев Снегирева, он там был днем. Наверняка и охранник подтвердил. Да Толик и не отпирался — да, ходил выяснять отношения, жалко стало подругу. Рахматуллин решил, что тот днем ушел, а вечером вернулся? По балкону?! Он что, идиот? С какой целью? Убить обидчика Аксиньи? Отца любимой девушки? Бред! Нет… этот жлоб наверняка подумал, что Толиком двигала жажда наживы. Значит, Рахматуллину известно о фигурке коня… но откуда? Или дело не в шахматах? В сейфе Ямского была пачка налички. Так она там и осталась! Нет, умом не понять этого жмота. Со своим ослиным упрямством будет гнуть свое, лишь бы дело закрыть. А у меня связаны руки!» — невесело подумал Костин.

Посмотреть по камерам номер машины, которую заправлял топливом бывший еще вчера днем живым мужчина, стало делом пяти минут. Узнал Костин владельца авто еще быстрее: автомобиль «Вольво» с этим номером принадлежал каршеринговой фирме «Трек», о чем говорил логотип фирмы на пассажирской двери машины. Ниже были указаны и контакты. Еще минут десять ушло на то, чтобы дождаться ответа диспетчера — вчера, двадцать первого июля, в восемь часов пятнадцать минут «Вольво» взял в аренду на трое суток некто Кох Генрих Маркович, 1970 года рождения. «Мне показалось, он иностранец, хотя паспорт предъявил наш. Говорил по-русски хорошо, но акцент очень заметный», — добавила женщина. Поблагодарив диспетчера, Сергей передал информацию Юдину и завел двигатель. Автомобиль найдут, можно не сомневаться. Скорее всего, он находится где-то недалеко от дачного массива. Ботинки жертвы в пыли, подошвы грязные — значит, машину Кох оставил, а пошел до дачи Ямского пешком. Зачем, спрашивается? Боялся, что его обнаружит раньше времени хозяин? Нет, Ямской вчера был весь день в городе. Если только рано утром, до приезда дочери успел смотаться сюда. Она приехала уже после обеда. Или же Коха ждал в доме тот, кто похитил Аксинью? И не случайной ли была встреча?

Байк сейчас задержат, если только преступник его не кинет где-то в лесочке. И пойдет пешком? А куда денет Аксинью? Жива ли она? — в который раз подумал Костин и вновь набрал номер Юдина.

— Стас, я все-таки задержусь. Потом объясню, нужно проверить одну догадку. Если байк или «Вольво» обнаружат, позвони. Все, на связи.

* * *

Милорада почти до вечера дремала, только два раза спустившись со своей полки вниз — рано утром сходила умыться, а в два часа отправилась в вагон-ресторан перекусить. Казалось, готова была съесть много, заказала даже солянку и гречку с мясом. Но почти все осталось на столе — еда была настолько невкусной, что после первой же ложки пропал аппетит. Взяв шоколадки и сладкие булочки с изюмом, бутылку колы, она вернулась в купе. Попутчики тут же усадили ее за накрытый стол.

Слава богу, расспросами не доставали, после первого же односложного ответа на вопрос мужчины, не связывалась ли она со следователем, дружно занялись сыном. Мамой ее попутчица была заботливой, но отец к мальчику относился, как показалось Милораде, с прохладцей. Да и малыш все больше жался к матери. Мила съела булочку, и, сославшись на головную боль, вновь залезла на верхнюю полку.

Ужинать семейство в полном составе отправилось в ресторан. Мила лишь попросила купить ей бутылку минеральной воды.

Она подключила интернет на телефоне и открыла канал с региональными новостями. И в первых же строчках прочла об убийстве начальника Калининского УГРо Солодовникова. Ее реакция на эту новость, то есть тихая радость, могла бы показаться любому человеку кощунственной, но сама Мила вряд ли даже при посторонних смогла бы сдержаться. Этого человека, наделенного властью, наглого и жестокого, она ненавидела как никого и никогда в своей непростой жизни. Даже муж не вызывал в ней такого страха и отвращения, как это зарвавшееся животное. С первого дня знакомства (Солодовниковы оказались их соседями), она начала чувствовать неясную тревогу. После первой встречи на общем для их домов пляже она в ужасе сбежала от соседа, так как тот сходу предложил ей переспать. «Пока для здоровья, потом посмотрим. Милка, ты хороша в постели, а? Так-то, вроде, все при тебе, грудастая ты баба. Плохо без мужика? Ну, иди ко мне, не тушуйся. Со мной дружить нужно!» — расхохотался в голос он, когда она, уворачиваясь от его рук, побежала к лестнице, ведущей к их дому. Он совершенно не боялся, что его услышит жена, его дети или родственники Милы. Как она поняла чуть позже, подполковник Солодовников не боялся ничего. Однажды, услышав приглушенные женские крики, доносившиеся от соседей, Мила догадалась, что тот бьет жену. Нещадно лупит, при этом зажимая той рот рукой. Она было дернулась, чтобы бежать на помощь Алене, но ее остановила бабка Мария. «Не лезь, огребешь! — схватила она ее за руку уже у калитки. — О своей дочери подумай, дура. Он — власть. Посадит, а статью подгонит, ничего не докажешь!»

Милорада, когда узнала, что ее дом подожгли, первым делом подумала на Солодовникова. Тому нравилось ее доводить своими приставаниями, но Миле как-то удавалась держаться от мужика подальше. Тем более, что со временем она часто оставалась ночевать в городе у Федора. Мог сосед затаить зло? Вполне. Незаметно пройти на их участок можно без труда — соседей разделял старый штакетник с местами выломанными досками. Так что на роль поджигателя подполковник подходил идеально. Но своими мыслями об этом Мила с Федором делиться не спешила. Следствие по пожару как-то уж очень быстро свернули, да и Федор сказал: «Забудь». Поддержала его и бабка Мария, наверняка тоже «подписавшая» под пожар все того же соседа. Мила смирилась, лишь сообщив о потере Надежде. И вот тут ее смутила реакция женщины — та явно испугалась. Ее торопливое «бог с ним, домом, если есть где жить», прозвучало в телефоне тихо, прямо прошелестело, следом раздался всхлип, и связь оборвалась. Тогда Мила решила, что той все же жаль родной дом, обустроенный с такой любовью. Сейчас же пришла мысль — а не Солодовников ли причина ее испуга. Этот кобель наверняка приставал и к ней…

«Допек кого-то так, что человек не выдержал. Что ж, по-скотски жил, по-скотски умер. Даже жаль убийцу, пострадает из-за этого ублюдка. Если найдут того, кто это сделал. Я б наградила человека, если б от меня зависело», — подумала она и решила пролистать ленту новостей назад. Почему-то ей казалось, что о смерти Федора Ямского упомянуть были должны. Но нет, не нашлось даже маленькой заметки.

Мила вспомнила о Надежде и подумала, что давно ей не звонила. После переезда к Федору она вспоминала о ней редко, но всегда рада была ее звонкам. Надя всегда была позитивно настроена, шутила по поводу их так называемого «родства» — например, называла Светличного «наш муж». От нее несколько раз приходили посылки с куклами и вкусняшками для Лады уже на адрес Федора, а тот, знавший историю их знакомства, каждый раз просил передать Надежде приглашение приехать в гости. «Встретим, как родную, так и скажи», — добавлял он, а Мила была ему благодарна, потому что и впрямь воспринимала женщину как старшую сестру. О себе Надя рассказывала мало, работа да дом, на вопросы о личной жизни шутила, что не встретила еще подходящего спутника. «А если честно, Милка, одной мне в хоромах Светличного так классно, что пускать еще кого-то на мою территорию желания нет. Не беспокойся за меня, я счастлива и без мужика!» — сказала она как-то, отметая заранее будущие вопросы о мужчинах.

«Если Надя узнает, что Федора не стало, примчится сразу. Или не сообщать? В конце концов, они даже не были знакомы», — Мила сомневалась в том, что присутствие женщины не осложнит ее отношения с Аксиньей. Хотя и отношений-то никаких с дочерью Федора не было. Похоже, он даже не сообщил девушке, что Мила с семьей живет в их квартире. «Теперь в ее квартире, потому что я точно знаю, что никакого завещания Федор не оставил. Единственная наследница — дочь. Придется попросить ее, чтобы дала нам время найти жилье. Не так уж это и легко. Да и денег у меня немного, и работы теперь нет. Все потеряла… что делать? Была бы я одна, а у меня кроме маленькой дочери еще и больная мать, и вздорная старуха. Хоть и не люблю бабку, а бросить не смогу! Да как же жить без Федора?! Невозможно…» — невеселые мысли вызвали горький ком в горле, Милу накрыло отчаяние и слезы сами собой покатились из глаз. Она тихо плакала в подушку, когда в купе вернулись попутчики. Она тут же вытерла слезы. Купе наполнилось голосами, мальчик беспрестанно что-то спрашивал, мать с отцом отвечали по очереди.

Мила сходила умыться на ночь и, пожелав всем спокойной ночи, улеглась на свою полку. Заснула по приглушенный говор попутчиков, он словно убаюкал ее. Последняя мысль была о том, что уже через несколько часов она приедет в город, так и не ставший ей родным. Чужой город, чужая квартира, временное пристанище. И полная неизвестность впереди.