Вот так полковник оборвал все его планы. Костин даже растерялся на миг, но, подумав, решил позвонить Аксинье. Начальство, пусть и негласно, дало добро на продолжение расследования смерти Ямского.

Слушая длинные гудки, Сергей пытался не замечать возникшую вдруг тревогу. «Ладно, девочка спит наверняка, а я тут названиваю», — успокоил сам себя и набрал номер Снегирева. Те же длинные гудки. «Спят вместе?» — мелькнула шальная мысль, но тут же он засомневался, вспомнив, как небрежно Аксинья обращалась с другом детства. Сергею даже было неприятно и стыдно, словно это он насмехался над Толиком, а не Аксинья. Получалось, он видит, что та просто использует парня. Вот и вчера вечером они садились в джип Толика вдвоем, а перед этим парень уложил на заднее сиденье чемодан девушки. То есть, по первому ее зову примчался. Вопрос, куда он ее отвез? Обратно в квартиру бабушки или к себе?

Проще всего было узнать, где находятся и тот, и другой, по геолокации телефонов. Костин отправился в информационный отдел.

Через несколько минут он уже знал — оба телефона «двигались» по трассе в сторону Стромиловских дач. Упрямая Аксинья не оставила идеи поиска шахматных фигур, хотя сам факт их существования у Ямского сомнителен. Не найдя их в квартире вечером, она сделала вывод, что тайник может быть в дачном доме. Логично. Но только в том случае, если преступник ее не опередил. Все же согласившись, что лучше проверить, чем потом жалеть, что этого не сделал, Костин еще раз по очереди набрал оба номера и разозлился — что, сразу оба оглохли?!

Имело ли смысл тащиться вслед за ними в Стромиловское? Нет, конечно, не дети, справятся сами.

А вот в клинику съездить, узнать, в каком состоянии там свидетель по делу Прохорова, придется.

Проходя мимо своего кабинета, Сергей столкнулся с Юдиным.

— Сергей Игоревич, а вы оказались правы, Рахматуллин отправил меня посмотреть камеры, даже обрадовался, когда я предложил, — усмехнулся Стас.

— Поедем вместе. Потом наведаемся в больницу к нашему свидетелю.

— Я уже позвонил. Пока состояние Селина стабильно, но улучшений нет. Говорят, еще день-два и будут выводить из комы. Нам сообщат.

— Ладно, ждем. Сколько еще можем держать Прохорова без предъявления обвинения?

— Четыре дня. Думаю, успеем снять показания с Селина.

— Хорошо. Пойдем, в машине поговорим.

Стоять под дверью кабинета не стоило, по ту сторону их мог слушать Рахматуллин.

«Как так можно работать? Живи и оглядывайся. Одно дело делаем, а такое впечатление, что в шпионов играем. Слово не скажи, тут же к начальству бежит. Полковник от него стонет, а уволить не спешит. Нет оснований. Да какие еще нужны основания?! Взятки берет, не скрываясь. Кто-то за ним стоит, за Рахматуллиным. Сват, брат… но выше полковника точно», — размышлял Костин, спускаясь вслед за Стасом к выходу.

— Рахматуллин после вашего ухода все пытался дозвониться до Ямской и Снегирева. Похоже, безрезультатно, — произнес Стас, как только Сергей завел двигатель.

— Я тоже звонил. Не отвечают, но движутся в сторону Стромиловского, похоже, рванули на дачу Аксиньи.

— Зачем? — удивился Стас, а Костин только сейчас сообразил, что ничего не рассказал ему о шахматах. Коротко обрисовав тему, он добавил:

— Аксинья сразу усомнилась, что отец мог хранить их в квартире, тем более, что там теперь проживает ребенок. Мало ли куда девочка залезет. Странно другое — почему Федор ничего о шахматах не рассказывал Аксинье, та в полном недоумении. И только сейчас вдруг одарил фигуркой коня. Как милостыню бросил. Возможно, другие две оставил бы в наследство?

— Если все же допустить, что есть тайник?

— Нет никакого тайника, вчера вечером Аксинья занималась уборкой. Не думаю, что могла пропустить. Если бы обнаружила что-то интересное, позвонила бы. И незачем было бы в таком случае ехать на дачу.

— Она где ночевала? В квартире?

— Нет, Снегирев отвез ее вечером к себе. Или в квартиру его бабушки, — добавил с сомнением. — Все, приехали…

Костин зачем-то припарковался у спортклуба, проехав мимо особняка Уманского, куда они собственно направлялись. Записи с камеры на фасаде этого двухэтажного дома нужно было посмотреть в первую очередь. Вчера вечером, когда он, выйдя из офиса Ямского, направился к Снегиреву в клуб, все окна особняка были темными. И он тоже прошел мимо.

— Посиди, Стас, загляну во двор, — спрыгивая с подножки джипа, сказал Сергей.

Он внимательно осмотрел стоянку и нашел «Лэнд Крузер» Снегирева. «Дэу Матиз» Аксиньи он видел утром во дворе своего дома. На чем же они поехали на дачу? Пешком дошли до авто Аксиньи и отправились на нем?! Идиотский поступок, если только не завелся «Крузак». Что маловероятно…

Костин решил подняться в квартиру Анатолия.

— Откройте, следственный комитет, — набрал он на домофоне первый попавшийся номер, так как Снегирев на вызов, естественно, не ответил.

В лифте он ехал, уже подозревая, что случилась беда. Он позвонил в дверь, ему не открыли, тогда он просто нажал на дверную ручку…

Снегирев лежал в узком проходе между ванной комнатой и шкафом-купе, у головы растеклась лужица крови. Костин нащупал пульс… Анатолий был жив, хотя и без сознания.

Сергей вызвал скорую и открыл дверь в ванную комнату, боясь увидеть там Аксинью. Но в помещении было жарко, влажно и никого не было. Он вернулся в комнату и осмотрелся. На кровати лежал банный халат, у стены на полу — раскрытый чемодан. То, что девушку прихватил с собой тот, кто вывел из строя Анатолия, Костин не сомневался. Сергей позвонил Юдину.

— Стас, Снегирев ранен, Аксиньи в квартире нет. Дождись скорую, я вызвал, и поднимайтесь на восьмой этаж, — попросил он.

* * *

Как назло, их не остановили на посту ДПС, хотя промчались они мимо со скоростью, явно превышающей допустимую. А Аксинья так надеялась! Она, зажмурившись, смирно сидела, пока ехали по городу. Мужик ловко лавировал между машинами, перестраиваясь из ряда в ряд, а она думала, что вот-вот и они попадут в аварию. Отец называл байкеров смертниками, и она только сейчас поняла почему. Иногда казалось, что, по сравнению с двигающимися автомобилями, они на мотоцикле — летят.

Вспомнилось, как Толик выпрашивал у родителей байк. Просил взять кредит в банке. Его мама первой догадалась, что сыну нужно было лишь покрасоваться перед Аксиньей. «Пожалуйста, соври ему, что ты боишься даже подходить к этим железным коням! Тебя послушает!» — умоляла она ее. Аксинья поступила хитрее — прикинувшись, что ничего не знает о желании друга, при нем открыто обозвала промчавшегося мимо байкера. «Кретин, думает, что крутой, а на самом деле ведет себя, как подросток. Гонору-то! А ответственности никакой. Вот мне нафиг такой парень не нужен! Только о себе думает!» — презрительно изрекла она и добавила: «Птица, что застыл с открытым ртом? Неужели нравится? Ну, и дурень!»

С этого дня Снегирев больше о байке не заикался.

«Господи, как он там? Очнулся? Хоть бы зашел кто-нибудь! В офисе бы спохватились, хоть администратор — начальство отсутствует, на звонки не отвечает. Хотя, наверное, ничего необычного — он же владелец. Захотел — пришел… или опоздал… или — не пришел совсем. А по какой причине, никого не волнует!» — в отчаянии размышляла она.

Приоткрыв глаза, она посмотрела на дорогу. Они мчались по трассе, справа были посадки, за ними — поля. Слева — лес. Легковых машин почти не было, они на байке обгоняли фуры. Промелькнул рейсовый автобус, Аксинья не успела рассмотреть номер, так быстро они от него удалились.

Аксинья уже жалела, что не попыталась еще в городе сопротивляться мужику. Был бы хотя бы один человек во дворе, можно было бы закричать, и пусть, что будет… Но двор, как назло, будто вымер!

«Я могу попробовать вытащить наши телефоны, он рассовал их по карманам. Мой — в правом. А если заметит? Молнию нужно будет еще расстегнуть… Дернется, тормознет резко, и полетим в кювет. А что, это — выход. Сразу машины начнут останавливаться, чтобы помочь. А я тут же скажу, что меня похитили! Ага… если выживу или буду в сознании по крайней мере. Рискованно… ладно, не вариант…

Что-то я не видела, чтобы он смартфоны отключал. Хотя мог, ведь у Толика забрал наверняка сразу, как тот потерял сознание. Как смог сладить-то с ним? Птица же — чемпион области! Если только сработал эффект неожиданности — напал на него сзади, у Толяна руки были заняты пакетами с продуктами, он же явно вернулся из магазина. А этот урод зашел за ним в квартиру. А где же пакеты?! Что-то не помню, чтобы лежали на полу… или на кухню отнес? Убрал с дороги. Вот я дура, ничего не запомнила!» — Аксинья запуталась в своих воспоминаниях, ругая себя за невнимательность. А нужно было подмечать детали, она прямо представила, как ее потом, когда все закончится, расспрашивает Костин, пытаясь выудить подробности. А она в ответ невразумительно мычит что-то. И даже номер байка не запомнила! Во дворе на окна пялилась, людей высматривала, а нужно было смотреть на мотоцикл!

Мысли о телефоне ее никак покидать не хотели. Только подумала она о другом — ее смартфон, даже выключенный, отследить легко. Легче всего это сделать Костину, однако, как он вообще поймет, что это нужно сделать?! Допустим, станет названивать ей, потом Снегиреву, забеспокоится… да с чего бы? Определенно на встречу с ним они не договаривались. Если только вспомнит, что она собиралась на дачу… ну, собиралась, ему-то зачем за ней ехать? Подумает, связи нет в дачном массиве. Нет, Костин не вариант. Только если Толик очнется, выберется из квартиры и сумеет вызвать помощь. И тут куча «если» — если хватит сил выйти хотя бы на площадку, если соседи будут дома, в конце концов — если очнется! Ведь она даже не смогла проверить, насколько серьезно он ранен этим бандитом.

«Какая-то безысходность! Ничего не могу сделать, мчусь с незнакомцем на свою дачу, зачем? Что у него в голове? Где он собирается искать шахматы, в доме? Или перероет весь участок? Так на это время нужно, несколько часов. Ничего не боится! Знает, что вокруг дачи пустуют? Откуда ему знать?! Кстати, пора бы остановиться, я в туалет хочу!» — Аксинья ощутимо стукнула по спине байкера кулаком. Тот, не оборачиваясь на нее, вдруг резко свернул на дорогу, идущую вдоль поля. Довольно крутой спуск заканчивался у густых посадок, он завернул за них, проехал еще несколько метров и только тогда остановился. Аксинья расцепила руки и тут же слезла с сиденья. Стащив с головы шлем, она повесила его на рукоятку руля.

— Мне нужно в кусты! — заявила сразу.

— Валяй, — он махнул рукой. — Давай без дури, башку прострелю.

Аксинья вовремя заметила в его руке зажатый ствол. «Вот скотина! Я б и не побежала, и так же ясно, что не успела бы выбраться на дорогу, не скалолазка я!» — обозлилась она на мужика, но вслух произнесла, что и не собиралась бежать. Ей показалось, что из-под шлема раздался смешок.

«Шлем не снимает, значит, не хочет, чтобы я увидела лицо. Что ж, это вселяет надежду, что убивать не собирается. Вот спросит Костин, как выглядел преступник, а я что скажу? Ох, а номер-то!» — вспомнила она и осторожно сделала пару шагов назад, чтобы увидеть его сзади мотоцикла. Номер был заляпан.

— Не шарь глазами, байк не мой. По номеру найдешь хозяина, а тот скажет, что угнали.

— А ты угнал?

— Пусть так. Ты правда не понимаешь, что я все продумал? — равнодушно произнес бандит.

— Все продумать невозможно, — бросила она себе под нос, и пошла к деревьям, не слушая то, что он говорил вслед. Что-то о том, что бабы все дуры…

Она вернулась быстро, хотя между деревьями чуть дальше был просвет, можно бы рвануть вверх по склону. Но прикинув, Аксинья поняла, что добралась бы она только до середины, почти вертикальная крутизна была покрыта лишь травой, ни одного кустика, за который можно было бы зацепиться.

Подойдя ближе к байкеру, она заметила, что тот стоит к ней спиной. И мужик был без шлема. Она шла тихо, стремясь подойти сзади и быстро встать впереди него — так хотелось посмотреть на его лицо!

— Не кружи вокруг, дура, живее будешь, — через плечо бросил бандит и вновь натянул шлем. Аксинья остановилась как вкопанная — об этом же она сама подумала недавно!

«Ладно, проехали. Зато я запомнила твой голос! Узнаю, у меня абсолютный слух!» — пригрозила мысленно, опасаясь произнести угрозу вслух.

— На, возьми, — ее похититель вдруг достал из карманов оба телефона и протянул ей. — Прикопай, где хочешь, место запомни.

— Зачем?! — искренне удивилась она, не понимая. — Планы поменялись? Меня тоже потом прикопаешь рядышком?

— Чего дрожишь, Аксинья? Ты, насколько знаю, не из пугливых, — хохотнул тот в ответ.

«Во как — знаешь! Интересно, кто ж тебя просветил?» — успела подумать она.

— Шевелись, там твой хахаль скоро очнется, полицию вызовет и начнется веселуха. Думаешь, догадается, что главную его ценность украли? Или вы так и не переспали? — со смехом задавал один за другим вопросы бандит, не давая ей ответить. А нужны ему были ее ответы?

— Ничего не боишься, да? — со злостью и с угрозой в голосе бросила она и вновь направилась в посадки.

— Я свое отбоялся, детка, — донеслось до нее. Аксинье показалось, сказал он это чуть не с грустью, она обернулась — мужик все так же стоял к ней спиной.

«Какая забота… телефоны прикопай, пригодятся… и, мол, увидишь мою физиономию, придется убить? Ничего личного, так, что ли?!» — вновь со злостью подумала она, так и не решив для себя, стоит ли ему доверять.

Признаться честно, сейчас она мужика почти не боялась. Потому что казался он ей вполне адекватным. Хотел бы убить, давно убил. Но эти его вспышки злости! Голос меняется, становится хриплым, нет — скорее, скрипучим, со звонкими нотами. Наверное, когда орет на кого-то, переходит на визг. Такой, прямо бабий, когда тормоза уже не включаются — и понеслось. А еще ее пугает его осведомленность. И непонятно, зачем он ее с собой тащит? Как заложницу? Или, может быть, не знает, где дача? Но едет уверенно, без вопросов. Странно это… «Ладно, едем, так едем», — думала Аксинья, ища место, где закопать телефоны, чтобы потом было легко найти: березы были посажены ровной стеной. Так она дошла до того просвета между ними, и поняла, почему он образовался — между двумя деревьями из земли торчал лишь пенек.

Аксинья присела на корточки и глазами поискала, чем бы раскопать ямку. Кроме толстой ветки ничего не нашла. «Глубоко прятать не стоит, никто шарить здесь не будет. Если мужик меня отпустит, легче будет достать», — подумала она.

Да, похоже, тот продумал все. Еще только отойдя от него на несколько шагов, она попыталась включить смартфоны. Но оказалось, батареи у обоих полностью разряжены. В ее руках были бесполезные игрушки.

Она обернула их в лопухи и уложила в ямку, которую выкопала под пеньком.

— Давай, Ксюха, быстрее! — вскоре услышала она и, накидав на «тайник» земли, сухих веток и травы, поднялась в полный рост.

«Ксюха… с чего бы такая фамильярность?» — вновь в ее голове возникла мысль, что этот бандит о ней слишком много знает: Ксюхой ее называл только отец. «Единственное, что точно — они с отцом были тесно знакомы. Или же бандит общался с тем, кто был рядом с ним», — сделала вывод она.

Почему-то на ум сразу пришла Милорада Светличная…

Аксинья уже подошла к мотоциклу, когда неожиданно мужик повернулся к ней вполоборота, но тут же опустил защитное стекло шлема. Аксинья за это время сумела отметить, какой крупный у него нос.

Молча надев свой шлем, она уселась на заднее сиденье. Через несколько минут они опять мчались по трассе.

Ее похититель по-прежнему уверенно ехал в правильном направлении, она вновь подумала, что ему прекрасно известно расположение дачи. А когда он свернул с трассы на короткую дорогу, о которой знали лишь жители дачного массива, Аксинья окончательно поняла, что так оно и есть. Такая его осведомленность пугала, потому что получалось, что у отца с этим бандитом была общая тайна, о которой почему-то папочка не поведал ей, единственной своей дочери. И тайна эта касалась именно этих странных шахмат. Но только ли их? Получалось, что этот незнакомый ей мужик знал об отце больше, чем она. Откуда? Конечно, из их общего прошлого. Возможно, из того прошлого, когда ее на свете еще не было. А с ней мужик возится потому, что она является наследницей отца.

Аксинья могла бы попытаться расспросить своего похитителя, но опасалась. У мужика, как она уже заметила, часто меняется настроение от вполне добродушного до откровенной агрессии. Это настораживало. И с такими расспросами у нее меньше останется шансов, что тот оставит ее в живых.

Они ехали уже не так быстро, дорога была грунтовая. Аксинья смирилась, потому что поняла, что сделать уже ничего не сможет. К тому же ее гнало на дачу любопытство, ведь она и сама вчера решила, что отец спрятал шахматные фигурки там. И если подсуетиться и разыграть активность, возможен вариант, что она найдет их первой. Только в том случае, если мужик не будет ходить за ней по дому по пятам. Собственно, прикинула Аксинья, мест для тайника в самом домишке не так уж много. А вот сад перекопать, если что, будет нереально. Да и станет ли бандит этим заниматься? Вряд ли. «Понять бы, что за «шахматный этюд» записал отец в электронной книжке! Короля среди трех фигур нет, а такой ситуации в игре быть не может. Значит, буковки и циферки означают что-то другое, а никак не положение фигур на доске», — размышляла она.

Аксинья прикинула — к даче они подъедут минут через пятнадцать. Сколько она там не была? Как минимум, лет пять. А отец? Привозил сюда Милку? Она поймала себя на мысли, что не ревнует к ней, ее неприятием этой женщины движет другое чувство, пока ею не определенное.

Этот дачный массив принадлежал металлургическому заводу. Каким образом достался участок в шесть соток деду, который был профессором-востоковедом, но никак не металлургом, было непонятно. Это была самая обыкновенная дача, огороженная дощатым забором, настолько редким, что через щели между досками были видны соседские участки. Несколько фруктовых деревьев, кусты малины и смородины, небольшое поле с грядками, туалет в углу и такого же размера сарайчик рядом с ржавым баком для воды. Типичная дачка советских времен, когда «все, как у всех». Даже домики были одинаковые — щитовые, с одним окошком и узкой дверью. Единственное, что отличало бабушкин дом от соседских — пристроенная к нему небольшая открытая веранда. Аксинья свои поездки с бабулей на дачу припоминала с трудом, только глядя на фотографии, на которых она в пестром платье и белой панаме была сфотографирована в разных местах участка. Фотосессию устроил отец, она помнила тот день: редкий случай, когда он сам привез их на дачу на машине. Обычно они с бабулей ехали на электричке до станции Стромиловской, дальше шли пешком, бабушка несла сумку с едой, а в рюкзачке Аксиньи лежали игрушки. Запомнила она этот день и потому, что эта поездка была последней — вскоре бабушка покинула этот мир.

В каком состоянии участок и дом сейчас, Аксинья даже не представляла — если отец там не бывал, наверняка все заросло сорной травой. «Стоп. Толик сказал, Милорада с семейством поселилась у отца в феврале. Если вещи и книги, которые стали мешать в квартире, он вывез на дачу, то только летом. Ни зимой по сугробам, ни весной до схода воды, не проехать никак. То есть, июнь-июль…», — прикинула она.

Мотоциклист уверенно свернул на нужную улицу, но чуть не проскочил мимо их калитки.

— Стой! — закричала Аксинья. — Давно здесь не был? — спросила наугад, когда тот заглушил двигатель.

— Пошли, а то соседи повыскакивают, — не ответил тот и, не снимая шлема, осторожно глянул по сторонам. — Глупостей только не делай! Стой рядом! — предупредил он.

Осмотрелась вокруг и Аксинья. Соседние участки выглядели неухоженными.

— Ключ от калитки справа в консервной банке. Она прибита к забору, смотри в траве.

Мужик уже возился с замком, она топталась у забора, заглядывая в щели, но кроме зарослей так ничего и не увидела.

Наконец замок был снят с петли, и они гуськом вошли на участок. Причем Аксинью бандит протолкнул вперед себя.

Она поднялась на веранду, он тут же сунул ей в руку ключ, который снял со связки еще в квартире.

— Открывай давай!

Аксинья вставила ключ в скважину, тот легко повернулся два раза, чему она не удивилась — отец наверняка в свой визит смазал замок.

— Что застыла? Свет включи!

— Нужно сначала включить пакетник на щитке, — заметила она. — Там, справа, на стене.

В тесной и без окон прихожей или сенях, как называл отец, пахло сыростью и еще к этому примешивался какой-то тошнотворный запах. Аксинья поморщилась и закрыла нос ладонью.

— Стой! — вдруг прошептал ее похититель. Она замерла и тут услышала щелчок. Ей показалось, что это щелкнул предохранитель пистолета.

Дальнейшие действия бандита ее напугали. Плечом он отодвинул ее от двери в комнату, вошел первым, и тут же зажглась лампа под потолком комнаты.

— Твою ж налево! — громко выругался мужик и прошел дальше, открыв ей обзор. Аксинья закричала — на полу лежал мертвый мужчина.