Нарисованные глазки забегали. И вот я буду не я, если он про это даже не думал!

— Ну…

— Сара тебя не простит! — пискнула высунувшаяся Марель. — А дети⁈ Какой пример ты подаешь им⁈

— Если блокнотики вырастут и станут сначала книгами, а после и гримуарами, то они меня поймут!

— И ты готов столько времени с ними не общаться? — коварно выложила козырь я.

Фоля помолчал. Закладка его уныло покачивалась.

— Нет, — признал он наконец. — Но я докажу, что я еще чего-то стою! Три попытки. Если за три попытки я не найду достойных черных рук — вернусь домой.

— А если найдешь? — прищурилась Сара.

— Тогда ты признаешь, что моя злодейская природа сильнее твоей педагогики! И не бросишь меня.

Сара посмотрела на него долгим взглядом.

— Хорошо. Только мы идем с тобой.

— Зачем?

— Затем, что я тебе не доверяю, — ласково сказала Книженция. — Совсем.

* * *

Когда мы вышли за ворота кладбища, я спросила у молчаливого Фолианта:

— Адрес знаешь, куда нам дальше?

— Тут недалеко. Улица Вязовая.

— Злодей номер четыре из списка?

— Второй и третий живут слишком далеко, придется идти на телепортационный вокзал.

А еще мне сдается, что кое-кто планировал обернуться со своими злодейскими планами за одну ночь и, быть может, даже вернуться к утру, не ставя супругу в известность. Но бдительная Книжуля нашла списочек, и сохранить этот сомнительный променад в тайне не удалось.

Так что мы двинулись по темным улицам дальше. Вопреки моим ожиданиям, мы не углубились в извилистые переулки среднего города, где жили не самые состоятельные люди, а чуть дальше, в нижнем, обитала всякая противозаконная шушера. А напротив, отправились ко вполне респектабельным районам! Не аристократические кварталы, конечно, где территория одного дома с садом могла быть как маленькая улочка простых людей, но вполне себе добротные двухэтажные дома с палисадниками и чистыми мостовыми.

В общем, когда мы подошли к небольшому домику с ажурной надписью на табличке: «Корнелий Фиос. Магистр общей практики — круглосуточный прием», то я изумленно изогнула брови и вопросительно уставилась на Фолю.

— А мы точно по адресу?

— Раньше его звали Корбин Карст, — коротко пояснил темный гримуар и потянул закладкой за колокольчик, что отозвался мелодичным звоном где-то в глубине дома.

Мои брови вспорхнули так высоко, что имели все шансы затеряться в волосах!

Во-первых, маг с этим именем жил (и кошмарил одновременно с ним живущих) лет этак сто пятьдесят назад. Притом развлекался он с таким размахом, что имя и поныне не забыто и преподается на уроках истории как уникальный случай, когда с одним магом боролась армия целого государства и не всегда преуспевала. И справлялся он с этим в одиночку, даже без черных гримуаров! Кажется, в итоге его прибил в эпичной битве один из предков Одара.

Видимо, не добил.

По ту сторону раздались шаркающие шаги, и нам открыл благообразный дедушка в очках, за которыми подслеповато щурились блеклые глаза. Седые усы, благообразная бородка, объемная вязаная кофта и на ногах — домашние тапочки с помпонами.

Совершенно не вяжется с образом Корбина Карста!

— Добрый вечер, юная леди, — поприветствовал он меня и перевел взгляд сначала на одну книгу, а после на другую. — Вот это сюрприз! Вы точно ко мне?

— К вам он. — Я ткнула на Фолю. — А мы сопровождаем.

— Хм, вот как… ладно, проходите. — Дед отошел в сторонку, пропуская нас вглубь дома. — Гостиная — последняя дверь справа по коридору. Или предпочтете пообщаться в кабинете?

— Мы не принципиальные, — заверил Фоля дедулю в нашей неразборчивости.

— Отлично, тогда так как вы все же побеспокоили меня вечером, то прошу в гостиную — там уютнее и даже заварен чай. Я попрошу подать еще одну чайную пару для юной леди.

Хм, у него же на вывеске написано про круглосуточный прием?.. Что за игры на чувстве вины? Но я промолчала, следуя к указанной двери и ощущая меж лопатками колючий, острый взгляд старого злодея. Который совершенно не вязался с уютным образом и пресловутыми тапочками.

Гостиная оказалась именно такой, какой я ее ожидала увидеть у приличного пожилого мага, — и одновременно совсем не такой.

С одной стороны: кружевные салфетки на подлокотниках кресел, герань на подоконнике, выцветшие акварели в рамочках по стенам, пузатый заварочный чайник на столе и витающий в воздухе запах корицы и сушеных яблок. Но если присмотреться… акварели изображали не пейзажи, а какие-то весьма специфические ритуальные схемы, исполненные, впрочем, с большим художественным вкусом. На каминной полке между фарфоровыми пастушками примостился небольшой череп — судя по размеру, не человеческий, но и не звериный. Нечисть?..

Марель в кармане тихонько пискнула что-то неразборчивое и поглубже забилась внутрь. Я ее понимала: дедок и его жилище внушали опасения, притом совершенно иррациональные.

Хотя, быть может, это все потому, что я уже знаю, кто он?

— Присаживайтесь. — Хозяин указал на диван с вышитыми подушками и опустился в кресло напротив. Движения у него были медленные, старческие, но какие-то очень точные — ни одного лишнего.

— Спасибо, у вас очень уютно. — Я послушно села, Сара тоже расположилась рядом.

— Итак, молодой человек, — обратился он к Фоле с неожиданной теплотой в голосе, — чем могу помочь?

— Я пришел с предложением. — Фоля приосанился и завис в воздухе чуть выше, явно для солидности. — Вы — один из величайших темных магов эпохи. Я — темный гримуар с богатым опытом. И…

— Погодите, — мягко перебил дедушка и, сняв очки, принялся их протирать краем вытащенного из кармана платочка. Без очков глаза у него оказались совсем другими — острыми, стальными, очень внимательными. — Вы пришли предложить мне сотрудничество?

— Верно!

— Не буду лукавить — предложение весьма интересно. — Очочки водрузили обратно на нос. — Но поймите меня правильно, я уже давно… можно сказать, на пенсии. А злодейские подвиги требуют определенного здоровья, я уже не говорю о магическом резерве. Да, я знаю, что после того, как мы заключим контракт, сил у меня станет больше, но этого может не хватить для того, чтобы компенсировать минусы старого тела.

— Так это же прекрасно! Я помогу! У меня есть доступ к древним ритуалам, редким текстам…

— Именно поэтому вы мне и интересны. — Старик вновь улыбнулся. — Мне нужен ритуал омоложения первого порядка. Список ингредиентов я составил заранее.

— И что для него нужно? — В голосе Фоли звучал нарастающий энтузиазм. — Скорее всего, этот ритуал есть на моих страницах, хотя никто из хозяев ранее к нему не прибегал.

Потому что отбрасывал коньки раньше, чем становилось актуально?

Дедушка поставил чашку, откинулся в кресле и принялся загибать пальцы с той же интонацией, с которой перечисляют список покупок на рынке:

— Ингредиенты не из простых. Кровь семи младенцев. Сердце единорога — желательно белого, серые дают нестабильный результат. Прах трех казненных чернокнижников… тут ожидаю некоторые сложности, потому что инквизиция стала до безобразия мягкой и больше не жжет моих коллег. И, — он поднял палец, — чешуйка дракона-девственника.

Тишина.

— Дракона… — начал Фоля. — Что?

— Девственника не младше пятидесяти лет, — любезно подтвердил старик. — Это ключевой ингредиент. Без него вся конструкция рассыпается.

— А как вы… — Я не удержалась. — Как вы это проверяете?

Дедушка посмотрел на меня поверх очков с видом человека, которому задали очень глупый вопрос.

— Есть методы, юная леди.

— Вам какой дракон-то нужен — дикий или оборотень? — впервые вступила в диалог Сара. — Пятьдесят — это, конечно, возраст половой зрелости, но драконы очень любвеобильные…

— Потому я до сих пор и не омолодился. И да, совсем забыл… кровь младенцев должна быть кровью агонии. Последние три капли, когда душа уже на выходе.

Я похолодела.

Фоля молчал. Его закладка, только что приподнятая в предвкушении, медленно опускалась — как флаг после проигранного сражения.

— Младенцев, — повторил он наконец, очень тихо.

— Семерых, — подтвердил дедушка с любезной улыбкой. — Можно и больше, для запаса, но семь — минимум.

Пауза.

Фоля развернулся к выходу.

— Юноша? — удивился хозяин. — Мы еще не обсудили условия контракта.

— Нет, — сказал Фоля коротко.

— Но…

— Я сказал нет, — отрезал он. — Я не собираюсь становиться соучастником детоубийства. Даже ради мирового господства.

В коридоре он не произнес ни слова. На улице тоже. Просто плыл вперед, нахохлившись, закладка поджата.

Сара летела рядом, молча. Я тоже не торопилась нарушать тишину — было в этом молчании что-то важное, что не хотелось спугнуть.

Наконец Марель высунулась из кармана и негромко спросила:

— Фоль. Ты как?

— Нормально, — буркнул он. — Просто неэффективный план. Даже если отбросить эмоции, то с профессиональной точки зрения совершенно нежизнеспособный.

— Конечно, — самым серьезным тоном согласилась я.

— Младенцы — это непрактично, — добавил он, помолчав. — Где их столько взять? Да и дракон-девственник пятидесяти лет!

— Совершенно верно, — кивнула Марель.

— Молодой человек! — окликнул знакомый голос. — Подождите.

Нас догонял Корнелий, торопливо шаркая тапочками по дорожке и придерживая очки.

Фоля неохотно обернулся.

— Я понимаю ваше разочарование, — сказал старик. — Но знаете… в моем возрасте начинаешь на многое смотреть иначе. Если бы вы согласились принять участие в ритуале, то, боюсь, я был бы вынужден сдать вас специально обученным людям. Но такое кровавое действо вас смутило, и я очень этому рад.

— Мне надо сказать спасибо? — мрачно буркнул Фолиант.

— Для начала хотя бы послушать. — Дедуля зябко запахнулся в кардиган. — Эх, молодежь, вечно спешите, бежите… Так вот, если мы говорим о великих свершениях, то мир, который я хотел покорить, — он не стоил того, чтобы мои внуки в нем боялись. А их у меня сейчас трое.

— Внуки?

— А что вас удивляет? Если заглядываешь смерти в глаза и она не уводит тебя за собой, то после появляется большое желание все переосмыслить. И в этом мне помогла прекрасная женщина из одного горного селения, в котором я очнулся после битвы. К сожалению, та, что стала моей женой, не была магом, и жизнь ее я не мог продлевать вечно… Вернее, мог, но она бы первая меня прибила за такие методы. — Губы тронула слабая улыбка, а глаза старика заблестели ярче. Плечи распрямились, и на какой-то момент я словно заглянула в прошлое и увидела блистательного темного мага, которому не хватило совсем немного для того, чтобы поставить королевство на колени. Победить его смог лишь Инквиз Хаосит — и то после того, как заключил контракт с князем нечисти из Тиоса.

И встретил он наверняка такую же особенную и волевую девушку. Ведь иные в высоких горах не выживают.

— В общем, у меня уже давно другая жизнь. Но я вижу вас и, хотя должен донести в инквизицию, пожалуй сделаю по-другому. Дам вам совет и наводку.

— Ну-ка? — заинтересовалась… почему-то Сара.

— Есть один мальчишка, — продолжил дед, поглаживая бороду. — Очень талантливый. Он приводил мне на лечение свою бабушку, и я увидел яркий, полыхающий некромантский дар. Положение у семьи сложное, родители умерли после того, как один из лордов отобрал их небольшой надел земли за долги. Старушка тоже болеет, и я думаю, что мальчик уже озлобился и находится в шаге от… разнообразных решений. И, возможно, вам стоит подумать о том, что хорошего некроманта можно не только найти, но и вырастить.

— Некроманта. Но мне-то нужен злодей!

— А зачем?..

Фоля замялся.

— Вы, дорогой мой, при всем уважении — все таки инструмент, — мягко начал старик. — С волей, силой, сознанием, но вся ваша суть в том, чтобы быть инструментом, помощником. Если я правильно понял, то вы темный гримуар первого порядка и знания на ваших страницах настолько запретны, что, по совести, храниться вы должны в Запретной Библиотеке, а не в гости по вечерам расхаживать вместе с ведьмочкой и ее книгой. Но также я знаю, что кроме черных знаний у вас есть вполне себе темные, которые могут быть и полезны. Некромантия — очень хорошая наука, которая совершенно заброшена в наше время. Вам хочется величия? Так воспитайте того, кто выведет некромантию в авангард магических искусств нашего времени. Это более чем амбициозная задача.

Возможно, я ждала от Фоли отказа или каких-либо раздумий, но, к моему удивлению, он отреагировал практически сразу.

— Хорошо, — твердо сказал Фолиант. — Давайте адрес.

Корнелий продиктовал, объяснил, как пройти, и добавил напоследок:

— И еще. Если возьметесь — не бросайте. Он уже потерял слишком много взрослых… это больно и запоминается.

— Я не исчезну, — буркнул Фоля и, развернувшись, решительно поплыл вперед.

Напоследок дед махнул нам рукой и направился к своему дому, постукивая тапочками по мокрым камням.

Фоля снова вздохнул, но как-то иначе — не тяжело, а задумчиво. Сара тихонько подлетела ближе к мужу и осторожно погладила закладкой по корешку. Он не отстранился, даже чуть прижался в ответ.

Я смотрела на них, и у меня щемило сердце. Потому что это принятие, эта взаимная поддержка и сопровождение возлюбленного даже на пути заблуждения… Саре можно многое поставить в вину. И ветреность, и поверхностность суждений, и даже быстроту выводов и действий.

Но вот эта любовь и поддержка были тем связующим веществом, что держало нас вместе уже долгие годы.

Она научила этому меня, а я уже показала Одару и сейчас стараюсь передать сыну эти своеобразные истины о том, что такое хорошо и что такое плохо.

* * *

Мальчик Том жил в ближайшем пригороде столицы, потому до него нам пришлось прогуляться.

Уже окончательно стемнело, но, судя по всему, Фоля на удивление хорошо ориентировался. И пока он указывал нам дорогу, Марель из кармашка выбралась ко мне на плечо и тихо спросила: