ДЖУЛИЯ

Неделю спустя, после того, как я сходила на приём к врачу, который подтвердил, что у нас с ребёнком всё в порядке, я должна пойти на благотворительное мероприятие. Одна, потому что у Луки сегодня вечером другие дела, и я могу сказать, что это его по какой-то причине раздражает.

Это странно, потому что я думала, что он был бы благодарен за то, что у него есть причина не быть рядом со мной и не разыгрывать из себя преданного мужа, хотя на самом деле это совсем не так. Кроме… Судя по тому, каким он был после больницы, он вполне мог бы подойти под это описание.

Утром за завтраком он был напряжен и взволнован. Каждые тридцать секунд он проверял телефон, стиснув зубы так сильно, что у него дёргалась щека.

— Ты в порядке? — Наконец спрашиваю я, отставляя чашку с чаем.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу что-то, чего не могу понять.

— Мне нужно, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, — говорит он. Его голос спокойный, но напряженный. — Сегодня вечером на мероприятии...

— Благотворительном вечере? — Я в замешательстве. Это просто сбор средств. Я была на десятках таких мероприятий. — И?

— Я назначу тебе дополнительную охрану. — Он достаёт свой телефон и просматривает контакты. — Они будут рядом, но не бросаться в глаза.

— Лука, мне не нужно...

— Да, нужно, — перебивает он меня, сверля меня пристальным взглядом. — Оставайся в общественных местах. Не ходи никуда одна. Если что-то, я имею в виду что угодно, покажется тебе подозрительным, немедленно уходи. Позвони мне, а потом уходи.

От его напряженного голоса у меня внутри всё сжимается от тревоги.

— Что происходит? Почему ты...

— Просто пообещай, что будешь осторожна и не останешься там, где тебя никто не увидит, не будешь рисковать.

— Обещаю. — Слова слетают с губ сами собой, но я внимательно смотрю на его лицо, пытаясь понять. — Но ты меня пугаешь. Что происходит?

— Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться. — Но по тому, как он это говорит, я понимаю, что он лжёт. — Просто... будь осторожна. Пожалуйста.

Он никогда раньше не говорил мне «пожалуйста». Только не так, с нотками отчаяния в голосе.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Я буду осторожна.

Он кивает, но не выглядит уверенным.

— Охрана заедет за тобой в семь.

— Где ты будешь?

— На задании. Мне нужно кое-что уладить сегодня вечером.

Задание. Вот в чём дело. Что-то настолько опасное, что он беспокоится, как бы я не подверглась опасности, пока он занят в другом месте. От осознания этого у меня сжимается сердце. Он защищает меня. Назначает охрану, даёт мне инструкции, следит за моей безопасностью, пока он совершает те жестокие поступки, которые ему приказывает мой отец. Это его ответственность, его долг.

Но мне кажется, что это нечто большее.

— Береги себя. — Эти слова удивляют меня, когда я их произношу. — Что бы ты ни делал сегодня вечером... береги себя.

Он долго смотрит на меня, и на его лице тоже мелькает удивление.

— И ты тоже, — наконец говорит он.

Затем он уходит, и входная дверь захлопывается за ним. Я сижу на кухне, прижав руку к животу, и пытаюсь избавиться от ощущения, что вот-вот случится что-то ужасное.

* * *

Ромео и Саванна забирают меня в семь тридцать. Охрана следует за нами в отдельной машине, незаметно и профессионально. Я их почти не замечаю, и, думаю, в этом и был смысл.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Саванна, когда я сажусь рядом с ней на заднее сиденье. На ней лимонно-жёлтое платье, а волосы уложены крупными локонами, что делает её настоящей южной красавицей. — Это платье просто потрясающее.

Я смотрю на тёмно-синий шёлк. Это элегантное и дорогое платье, идеально подходящее для благотворительного вечера, скромное, но идеально сшитое и очень дорогое.

— Спасибо. — Я разглаживаю ткань на своём едва заметном бугорке. Платье хорошо скрывает его.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Ромео, оглядываясь.

— Хорошо. — Я заставляю себя улыбнуться. — Готова сыграть счастливую жену и будущую мать.

На его лице отражается беспокойство, но он никак это не комментирует. Дорога до отеля занимает двадцать минут, и я провожу их, мысленно готовясь к предстоящему выступлению.

Улыбка. Ведение светской беседы. Принимать поздравления по случаю свадьбы. В подходящие моменты смеяться. Время от времени дотрагиваться до живота, чтобы напомнить людям, что я беременна, что этот брак законный, что всё именно так, как и должно быть. За последние несколько недель у меня это стало получаться лучше. Носить маску стало легче… Теперь это почти естественно.

Мой телефон вибрирует.

ЛУКА: Будь в безопасности и на виду. Звони, если что-то понадобится.

Я быстро печатаю в ответ:

ДЖУЛИЯ: Хорошо. Будь осторожен.

Он не отвечает, но я и не ждала ответа. Наверное, он уже в гуще событий, и это его так взбудоражило. В поле зрения появляется отель — величественное здание на окраине Манхэттена, заведение такого типа, где благотворительные вечера собирают миллионы за одну ночь.

— Готова? — Спрашивает Саванна, нежно касаясь моей руки.

— Готова, — отвечаю я.

И я готова. Я уже делала это раньше. Я могу сделать это снова. Мне просто нужно пережить следующие несколько часов.

Бальный зал великолепно украшен для этого мероприятия. Хрустальные люстры отбрасывают тёплый свет на сотни гостей в вечерних нарядах, а в углу играет струнный квартет. Официанты разносят шампанское и закуски. Всё элегантно, дорого и прекрасно организовано. Я пробираюсь сквозь толпу вместе с Ромео и Саванной, улыбаюсь, киваю и принимаю поздравления.

— Джулия, ты выглядишь просто сияющей!

— Брак тебе к лицу.

— Когда у тебя роды? Ты, должно быть, так взволнована.

Я отвечаю на каждый вопрос так, будто это проще простого: да, я прекрасно себя чувствую. Да, мы с Лукой очень счастливы. Да, мы в восторге от того, что у нас будет ребёнок.

Я замечаю своих охранников на периферии: один у входа, другой у бара, они наблюдают и готовы действовать. Не знаю, что они собираются делать, но их присутствие странным образом успокаивает.

— Потанцуй со мной, — говорит Ромео, протягивая мне руку. Я беру его, и он ведёт меня на танцпол. Квартет играет что-то медленное и элегантное. Ромео — хороший танцор, уверенный в себе и опытный, он с лёгкостью ведёт меня по сцене.

— У тебя всё хорошо, — тихо говорит он. — Лучше, чем я ожидал.

— У меня была тренировка. — Я оглядываю комнату, замечая лица, наблюдающие за нами. — Все всегда наблюдают. Так было всю мою жизнь.

— Так и есть. — Выражение его лица серьёзное. — Но ты справляешься с этим. Ты сильнее, чем думаешь, Джулия.

Эти слова удивляют меня. После свадьбы Ромео держался отстранённо, поддерживал, но был осторожен, как будто не знал, как вести себя в этой ситуации.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Лука беспокоится о тебе сегодня вечером.

— Он приставил ко мне охрану. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко и непринуждённо. — Кажется, это чересчур для благотворительного вечера.

— У него есть на то свои причины. — Ромео сжимает зубы. — Доверься ему. Оставайся там, где тебя будут видеть. Не уходи никуда одна.

— Такие же инструкции дал мне Лука, с той же настойчивостью. Что происходит? — Спрашиваю я. — Что за задание он…

— Тебе не о чем беспокоиться. — Но его взгляд говорит об обратном. — Просто будь осторожна. Пожалуйста.

Песня заканчивается, и Ромео отпускает меня, в последний раз сжав мою руку.

— Держись поближе к Саванне.

Я хмурюсь.

— Хорошо.

Я возвращаюсь к Саванне за наш столик, и вечер продолжается. Я веду светскую беседу с коллегами отца и улыбаюсь их жёнам. Принимаю комплименты по поводу своего платья, замужества, беременности. И постепенно начинаю расслабляться.

Ничего не кажется мне неправильным или опасным. Это просто очередной благотворительный вечер, очередное представление, очередная ночь, когда я играю отведённую мне роль. Кое-что из этого мне даже нравится.

Музыка прекрасна, еда превосходна, и, кажется, я наконец-то добралась до той части беременности, когда снова могу получать от этого удовольствие. Саванна рассказывает мне истории о попытках Ромео прижиться в обществе, и я смеюсь. Вечер проходит неплохо, и это облегчение после нескольких недель напряжения и эмоционального опустошения.

Через некоторое время я извиняюсь и говорю, что мне нужно в уборную.

— Я пойду с тобой, — предлагает Саванна, вставая.

— Я сама справлюсь. — Я с улыбкой машу ей рукой. — Я скоро вернусь.

Винс и Томмас, двое моих охранников, следуют за мной по пятам, держась на почтительном расстоянии. Туалет находится в конце коридора, в стороне от главного прохода, — элегантный и уединённый, вдали от шума вечеринки. Я толкаю дверь и захожу внутрь.

Помещение пустое, только мраморные столешницы, золотые светильники и зеркала от пола до потолка по другую сторону кабинок. Я подхожу к раковине и достаю клатч, чтобы проверить помаду. Я открываю его, поднимаю глаза... и вижу в зеркале за своей спиной чужое лицо.

Алессандро стоит за одной из дверей кабинок, и он не один.

По обе стороны от него четверо вооружённых мужчин. Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать.

Дверь за моей спиной открывается — Винс и Томмас заходят, чтобы проверить, что там, услышав шум, и люди Алессандро тут же набрасываются на них. Это происходит жестоко и бесшумно, с такой холодной эффективностью, что у меня подкашиваются ноги от страха и шока.

Рука зажимает Винсу рот. К его горлу приставляют нож. Он падает без единого звука. Томмас тянется за пистолетом, но не успевает. Один из людей Алессандро бьёт его головой о мраморную стену. Раздаётся отвратительный хруст, и Томмас обмякает.

Я открываю рот, чтобы закричать, но Алессандро зажимает мне рот рукой, не давая издать ни звука. Другой рукой он поднимает пистолет и прижимает его к моим рёбрам. Сквозь тонкий шёлк я чувствую холодный металл.

— Не надо. — Его голос звучит мягко и непринуждённо, как будто мы обсуждаем погоду. Как и во всех наших разговорах, когда он ещё был моим женихом. — Не издавай ни звука, Джулия. Если хочешь, чтобы твой ребёнок пережил эту ночь.

Меня охватывает ужас, мгновенный, животный, всепоглощающий. Моя рука инстинктивно тянется к животу, прикрывая маленький бугорок, где растёт мой ребёнок. Я не могу защитить его. Ни от пистолета, прижатого к моему боку, ни от мужчин, загораживающих дверь, ни от абсолютной уверенности в голосе Алессандро.

— Так-то лучше. — Он медленно убирает руку с моего рта, наблюдая за выражением моего лица. — Ты будешь вести себя очень тихо и сговорчиво. Поняла?

Я киваю. Я не могу ни говорить, ни дышать. Я не могу думать, потому что ужас пронизывает каждый нерв.

— Хорошая девочка. — Пистолет сильнее упирается мне в рёбра. — А теперь вот что будет. Ты выйдешь отсюда вместе со мной. Будешь улыбаться и вести себя так, будто ничего не произошло, если нас кто-то увидит. И если ты сделаешь в точности то, что я скажу, твой ребёнок, возможно, доживёт до завтра.

— Пожалуйста. — Мой голос дрожит. — Пожалуйста, не надо...

— Что не надо? Не причинять тебе боли? — Он тихо смеётся, и от этого звука у меня мурашки бегут по коже. — Джулия, я не собираюсь причинять тебе боль. Ты слишком ценна. Но нам необходимо твоё сотрудничество. И если ты не будешь сотрудничать, если будешь кричать, если будешь сопротивляться, если будешь делать что-то не в точности то, что я тебе скажу... я пущу тебе пулю в живот прямо здесь. Прямо сейчас. Ты можешь выжить, но твой ребёнок — нет. Ты понимаешь?

Я понимаю. Я понимаю, что совершенно беспомощна, и у меня меньше людей и оружия, чем у них, и что мужчины, которые должны были меня защищать, истекают кровью на мраморном полу.

— Я понимаю, — шепчу я.

— Отлично. — Алессандро хватает меня за руку чуть выше локтя. Пистолет по-прежнему прижат к моему боку. — А теперь улыбнись, Джулия. Мы выйдем отсюда вместе, и ты будешь выглядеть довольной.

Люди Алессандро окружают нас с двух сторон: двое впереди, двое сзади, закрывая обзор на тела и создавая барьер между мной и возможной помощью.

— Куда мы идём? — Мой голос едва слышен.

— В укромное место. — Алессандро крепче сжимает мою руку. — Туда, где мы сможем поговорить о будущем твоей семьи и о том, какой выбор придётся сделать твоему отцу.

— Лука...

— Лука занят. — Алессандро холодно улыбается. — Вот в чём прелесть своевременности, Джулия. Твой муж сейчас на другом конце города, устраняет угрозы для твоей семьи. Он и не подозревает, что тебе грозит опасность. Когда он поймёт, что что-то не так, будет уже слишком поздно.

У меня внутри всё переворачивается. Лука не знает. Он не может помочь. Он слишком далеко, чтобы спасти меня.

Я одна. Совершенно, абсолютно одна.

— А теперь иди. — Алессандро подталкивает меня к двери, прижимая пистолет к моим рёбрам. — И помни: одно неверное движение, один звук, и я нажму на курок. Твой ребёнок умрёт. Понятно?

Я киваю. Дверь в ванную открывается. В коридоре пусто и тихо, звуки торжественного мероприятия доносятся издалека и звучат приглушённо. Люди Алессандро окружают нас, создавая иллюзию, что мы просто решили пораньше уйти с мероприятия.

— Улыбнись, — тихо напоминает мне Алессандро. — Ты счастливая новобрачная, помнишь? Веди себя соответственно.

Я пытаюсь улыбнуться. Но всё, что я чувствую, это пистолет у моего ребра и абсолютный, всепоглощающий ужас от осознания того, что всё: моя жизнь, жизнь моего ребёнка, любые шансы на будущее с Лукой... висит на волоске.

И этот волосок держит Алессандро.