Поцелуй длился

намного дольше боя курантов. После них была просто пустота. Чистый лист в

голове.

Как будто после

полуночи время перестало существовать вовсе.

Салюты стихли за

окном, как и радостные крики гостей глэмпинга. А для меня весь мир вдруг

сузился до мужских рук, крепко державших меня у своей груди. До горячего

дыхания Камиля, до его губ, в которых было столько сдерживаемой силы, что у

меня кружилась голова.

Чтобы не потерять

равновесие, я сама потянулась к нему и обняла за шею. Это движение вышло почти

испуганным, инстинктивным.

Но в следующую

секунду я поняла: нет, не испуганным. Добровольным.

Я прижалась ближе и

впервые ответила ему сама. Робко. Неловко. Дрожа телом и подбородком. Я чуть не

прикусила ему язык от волнения! На долю секунды это меня почти рассмешило. Но это

было все равно что прыгнуть в омут с головой — без страховки, без оглядки, без привычной

мысли о том, чем это закончится и сколько боли принесет потом.

Словно вместе с этим

поцелуем я оборвала старые узлы, в которых годами путалась: обиды, унижения,

вечное ожидание любви там, где ее никогда не было, привычку терпеть и

оправдывать чужую жестокость.

Камиль почувствовал

перемену мгновенно.

Из его груди

вырвался тихий, глухой звук — почти рычание удовольствия, от которого у меня по спине пробежала горячая

дрожь.

— Вот так, — прошептал он мне в

губы. — Наконец-то

ты мне ответила.

И прежде чем я

успела перевести дыхание, он легко подхватил меня на руки.

Я ахнула и невольно

вцепилась в его плечи.

Он же понес меня

через гостиную туда, где все мои связи с реальностью оборвутся окончательно. В

спальню. На ту самую огромную кровать.

Дверь комнаты

распахнулась. Внутри горели свечи.

Мягкий золотистый

свет дрожал на стенах, на стеклах, на белизне простыней, усыпанных темно-красными

лепестками роз. Все выглядело слишком красивым, слишком продуманным, почти

опасным в своей чувственной тишине.

— Когда ты это все... — я не поверила своим

глазам.

Конечно, это сделал

не сам Камиль, а горничные, но ведь он подумал об этом!

Никто и никогда не

делал для меня ничего подобного! Даже отдаленно!

Камиль опустил меня

на ноги у кровати, но не выпустил из рук.

— Я так долго ждал этого

момента, — ответил

он, глядя так, что у меня вновь ослабели колени. — Ни одну женщину я не ждал так долго, Полина.

Потом он провел

пальцами по моему подбородку.

— И сейчас ты мне

отплатишь за все мои страдания, –

довольно рыкнул он, а у меня еще сильнее задрожали коленки.

С каждой секундой я

боялась Камиля все сильнее и еще больше того, что произойдет дальше. Я ничего

не могла с собой поделать. Я боялась этого сейчас в сто раз сильнее, чем в свой

настоящий первый раз!

Пульс оглушительно

стучал у меня в висках, ладошки вспотели, губы пересохли, но я продолжала

завороженно глядеть Камилю в лицо, боясь увидеть там тень жестокости.

Его ладонь тем

временем скользнула к моей шее, задержалась там, согревая кожу, затем

опустилась ниже — к

плечу, к ткани платья, а потом он спустил его с плеча.

Я не отступила. Да и

некуда было отступать.

Только дышать стало

труднее.

Камиль медленно снял

с меня украшения, положил их на тумбочку, затем отодвинул волосы за спину и

коснулся губами моей шеи.

Мягко. Почти нежно. Но

в этой нежности ощущалась сдержанная сила, как в хищнике, который знает

собственную мощь и потому может позволить себе осторожность.

Меня осыпало

мурашками. Я закрыла глаза.

Камиль заметил это и

усмехнулся мне в кожу.

Платье поддалось его

рукам не сразу, и от нетерпения движения Камиля стали резче, увереннее. Бархат

скользнул вниз, коснувшись ног. Потом он так же нетерпеливо лишил меня белья. И

вместе с этим будто исчезла последняя защита, которую я еще пыталась держать.

Я осталась перед ним

обнаженной — не

только телом. Сейчас я была перед ним честной. Без масок. Без привычной

обороны.

И странно было то,

что именно в этой беззащитности я впервые почувствовала себя сильной.

Потому что ничего не

изображала. Не притворялась. И потому что мне действительно нравилось то, что

происходило.

Камиль смотрел на

меня долго, не торопясь, словно хотел запомнить каждую линию, каждый мой вздох,

каждую вспышку смущения на моем лице.

— Полина... — произнес он низко и

хрипло. — Ты даже

не понимаешь, что со мной делаешь.

Я хотела что-то

ответить, но не успела.

Он уложил меня на

кровать среди лепестков роз и тут же накрыл собой.

Его поцелуи стали более

жадными и горячими. Он касался губами плеч, ключиц, рук, будто не мог решить,

где остановиться, потому что хотел все сразу. Его ладони скользили по коже,

гладили, крепко удерживали, сжимали так, что внутри у меня вспыхивало сладкое

напряжение.

Я дрожала уже сама

не понимая от чего. Во мне бурлил такой коктейль эмоций, что я не могла его

распознать. Не могла отделить одну эмоцию от другой. Страх от доверия. Смущение

от страсти. И еще ожидание, предвкушение, опаска и дикое волнение. Все чувства

и эмоции сжались в один комок и пульсировали у меня где-то в висках, груди и

внизу живота.

В какой-то момент

мое тело будто само потянулось навстречу его губам. Мои вершинки стянуло, пока

сама грудь налилась. Ей стало тесно и я еще смелее подалась вперед к груди

Камиля.

Я не заметила когда

он разделся. Для меня все смешалось. Я ничего не понимала. Но когда я ощутила

истинный жар его тела, то больше не могла себя контролировать. Мои руки и ноги

ослабели, дыхание стало тяжелым, а смесь ароматов от лепестков и парфюма Камиля

кружили голову сильнее шампанского.

Я обвила руками его

шею, будто вновь пыталась не упасть, хотя падать уже было некуда. Прижалась теснее,

запуталась пальцами в его волосах и закрыла глаза, ощущая как во мне

пробуждается то, что как будто дремало всю жизнь.

Камиль целовал меня

в шею, иногда зубами прихватывал кожу коротко и властно, отчего внутри будто

вспыхивали маленькие искры. Его руки скользили по талии, по плавным изгибам моих

бедер, и обратно, будто изучая меня заново каждым прикосновением.

Я уже не понимала,

где заканчивается он и начинаюсь я.

Тело само раскрылось

навстречу его объятиям, перестало сопротивляться даже на уровне памяти, где еще

жили старые страхи.

Я отдавала себя не

как жертва. А как женщина, которая сама выбрала этого мужчину. Я не знала что

будет завтра и даже через час. Но сейчас я хотела быть с Камилем. Хотела

принадлежать ему и...

Я тихо вскрикнула,

когда ощутила, что Камиль вошел в меня, и впилась ноготками в его плечи. Он был

такой большой! Я не была к такому готова.

Камиль снова

прикусил мне кожу на шее, и не спешил двигаться. Он дал мне несколько секунд,

чтобы я привыкла. Но этого времени все равно оказалось слишком мало.

Он стал двигаться во

мне потому что больше не мог сдерживаться. Его объятья стали почти

болезненными. Поцелуи жесткими. Но я все равно доверяла ему все больше. Я

хотела, чтобы он сминал меня, чтобы страстно терзал мое тело. Чтобы сделал своей

до конца.

Его движения стали

резче, ритм ускорился. Он прижимал меня к себе за бедра и с его губ срывались

короткие тихие рыки, пока с моих слетали стоны.

Я крепче цеплялась

за шею Камиля, будто искала его защиты. Терлась грудью о его грудь. Крепче обнимала

его бедрами и прижимала таз. Болезненные ощущения от его размера все еще были,

но мне это даже нравилось.

Сейчас я чувствовала

себя такой наполненной. Такой женственной!

— Полина... — выдохнул он мне в

губы. — Ты больше никуда от меня не денешься...

В этот момент я крепче

прижала его к себе и тихо выдохнула ему в плечо. Все внутри натянулось до

предела — сладко,

мучительно, невозможно ярко.

А потом мир словно

растворился.

Остались только жар,

ритм дыхания, бешеный стук сердца и волна такого глубокого, всепоглощающего

счастья, что я невольно вцепилась в Камиля еще крепче.

Мне казалось, что я

уплываю куда-то далеко, теряю форму, вес, прошлое. Растворяюсь.

Я замерла в этом

мгновении, прижимая его к себе, и ощутила, как он тоже замирает рядом, тяжело

дыша, будто прошел сквозь собственный шторм и вышел ко мне.

Его губы коснулись

моего виска. Потом лба. Потом щеки.

— Хочу тебя еще раз, — хрипло сказал он, почти

шепотом, а я лишь взглянула: доверчиво и расслабленно, а потом вновь отдала

себя его рукам...