Номер один на двоих. Да. И это скверно. И неуместно! Доходит это до меня только когда остаёмся наедине. За моей спиной щелкает дверь. И я вздрагиваю. Как в замедленной киноленте смотрю как мой директор стягивает с себя пиджак, расстегивает рубашку. Напевая себе под нос, направляется в душ. — Ну чего ты стоишь там, как не родная? — хмыкает. — Давай, отдохни немного и скоро выходим. Скрывается за дверью ванной. А я недоуменно моргаю — зачем ему мыться? Он же чистый… Прохожу по просторной комнате. Осматриваюсь. Кровать широкая, застелена белоснежным бельем, подушки мягкие, а перина безумно удобная… И хорошо, что напротив есть диван. Обычный, кожаный, совсем не предназначенный для крепкого сна. — Понравился диван? — слышу за спиной и подпрыгиваю на месте. — Можешь тут и спать. Разрешаю! — Напугали! — всплескиваю руками. — Быстро вы помылись! — Кто тебе сказал, что я мылся? Хмыкает. Окидывая меня взглядом и, вдруг начинает приближаться. — Так, освежил лицо! — И что значит спи на диване? Исключено! Смотрю на его прищур и замираю. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Задерживаю дыхание и моргаю. В изумлении округляю глаза, когда он скользит руками по моим бедрам. Мимолетно и обжигающе. А потом резко дергает мою юбку! — Ай! Что творите? — взвизгиваю. Юбка едва не слетает с меня. Но крепкий пояс ее удерживает. — У тебя бирки видно! — Кирилл Александрович дергает меня на себя, и я охаю в его руках. Этикетки трещат на мне, отрываясь. — Что ты сделал?! — шепчу ошарашенно. — Вы! — поправляет. Я все еще зажата в его ладонях, но думаю сейчас только о цене этого костюма. — Вы…! Я его сдать хотела! Ну что вы лезете куда не просят?! — Я тебе достаточно плачу чтобы не сдавать. Не так ли? — Да! Но я еще ничего не получала! — понимаю наконец, что его руки все еще на моей талии, и бью его по пальцам. Он ухмыляется и выставив руки ладонями вперёд, делает шаг назад. — Без рук, без рук, я понял. — Кивает насмешливо. — Просто проверял на что ты согласна и что допустимо! Не приставал! — Что-о? — выдыхаю. Он спятил?! Еще бы он ко мне приставал! Я хоть и мелкая, и хрупкая, но удар у меня поставлен… — Продержись еще десять дней и получишь аванс. — Замечает, усаживаясь на диван. — Сомнительно, но я постараюсь! — хмыкаю. Наклоняюсь и подбираю оторванные этикетки… Спустя десять минут, когда выхожу из ванной, где тоже освежала лицо, дефилирую мимо него по номеру и сажусь в кресло. Бросаю на него взгляд. Сидит, закатав рукава рубашки и смотрит в рабочий ноутбук. Такой сосредоточенный и серьезный. Соображает конечно же. А умные мужики — это прекрасно. Хмыкаю своим мыслям и отворачиваюсь. Делаю вид, что чертовски занята, шуршу документами, но… Он такой симпатичный, что я могла бы сказать, что точно в моем вкусе. И типаж такой, который мне всегда нравился. Но казался недостижимым. Не по моей голове шапка, как сказала бы сейчас мать. И хоть в этом, но оказалась бы права. Он: слишком красив. Слишком умен. Слишком богат. Слишком прекрасен, чтобы быть моей правдой. Куда уж мне. Только мечтать о таком мужике. Он птица высокого полета, а я так… низший класс. Он на такую как я и не посмотрел бы никогда, наверное. Мне нечем его зацепить. А вот Ваську цепанула на свою голову. Вспоминаю что сгребла все его флешки в сумку и тоже беру ноутбук. Роюсь в сумочке, но флешки остались в ящике на работе, все — кроме одной. Вставляю ее в ноутбук и щелкаю мышкой по открывшейся папке. Открываю папку в папке, там еще одна и так почти до бесконечности. Он что идиот? Теряю интерес и терпение и когда уже хочу прекратить эту вакханалию и закрыть эту флешку к чертовой бабушке, там показываются фото. Их много. И от них у меня рябит в глазах. Мутнеет рассудок Меня мутит! На фотографиях мой муж. Абсолютно голый. А с ним вместе голая девица. Он занимается с ней сексом на заднем сиденье машины, и я понимаю, что эти фото — не что иное как скриншоты с видеорегистратора. Там даже видно дату: день и месяц. А еще меня смущает салон. Кожаный и дорогой. Это точно не наша машина. На подголовниках золотые завитушки, в нашей же велюровые катышки… Кручу колесо мыши, протаскивая бегунок вниз. Там сотни стоп-кадров — от начала полового акта и до его завершения, когда она принимает его в свой рот. Последнее фото совсем эпично — она облизывает блестящие от его спермы губы и улыбается. Резко закрываю крышку ноутбука. — Что там у тебя? — слышу голос директора и вздрагиваю. — Нет… ничего, — выдыхаю, стуча зубами. Сколько мне еще нервы тратить?! Меня тошнит. Но я натянуто улыбаюсь. — Ты скривилась. — Я не кривлюсь! — нападаю. Стрелки часов громко тикают — Боже, нам пора выходить. Видеть мать желания нет абсолютно. Мы точно сегодня подеремся или громко повздорим. Я не смогу игнорировать ее желчные реплики. Я и так снова на взводе. И надо бы его предупредить… — И поосторожней с казенным имуществом, чуть не разбила! — он кивает на ноут, который держу. — Тут такое дело. — выдыхаю, игнорируя его замечание. Снова смотрю на него. — Ну?! — выгибает темную бровь. — Говори! — Моя мать, она… В общем… — и тут меня озаряет. Молчу, хмурясь. Сопоставляю факты. И не могу поверить. — Вероника? — он хмурится в ответ, выжидает пару секунд. — Черт-те что! Ругается, поднимаясь с места. — Всё бери документы, выходим! — командует. — А в вашей машине кожаные сиденья… Только у вас такие или это серийное производство? — Какое к черту производство? Ты же видела там мои инициалы, вышитые золотом! — Ах… ага, поняла. — Голова кружится от информации. Мой муж шпилил его жену в его машине? Какое гадство! — Ты побледнела! Ты что больна? — Нет, я здорова! — Слава богам, быстрее! Не люблю опаздывать! — смотрит на меня гневно. — Уже бегу. П… простите! — равняюсь с ним, останавливаясь у двери. Пару секунд смотрим друг другу в глаза. — Все нормально? — спрашивает тихо. — Нормально, да. — Киваю, опуская взгляд. Но как намагниченная снова поднимаю голову. Скольжу по его лицу — обвожу взглядом контур его губ, скольжу по носу, снова застываю на глазах. И теряюсь. Краснею. К лицу приливает жар. Красная, точно томат облизываю пересохшие губы. Он хмурится. И вдруг берет меня за руку, сжимает мои ледяные пальчики. Не знаю, как реагировать… — Ты дрожишь, — замечает. — Разве? — хрипло. Голос сел. Чувствую, как он медленно начинает растирать большим пальцем мои ноготки. Туда и обратно. Дрожу еще больше и выдергиваю руку, рвано выдыхая: — Не надо! Мне уже лучше. Он идет впереди, я следом. Словно на каторгу. Внутри такой раздрай, что с силой закусываю губы. Обида гложет, а на душе такая тяжесть, что просто не высказать словами. В детстве я мечтала поскорее уехать из родного дома, чтобы наконец выдохнуть свободно и жить спокойно — так, как бы мне нравилось. Я на отлично училась, работала по дому, не гуляла со сверстницами, не имела подруг. Была прилежной и очень ответственной. В мои пятнадцать лет отец перестал появляться дома, а мать устраивала личную жизнь. Весь быт был на мне. Поэтому, когда после школы я поступила в университет на бюджет, потому что школу закончила с золотой медалью — моему счастью не было предела. Год прожила в общежитии, сдавала сессии на одни пятерки, а потом появился Василий. Как лучик света. Моя первая любовь. И я поверила, что моя жизнь удалась. У меня появился свой дом, любящий, как мне всегда казалось муж, дом полная чаша. И не было ни унижений, ни оскорблений, ни приказов. Но все это был лишь морок. Словно какой-то кукловод накинул на меня саван и играл в свои игры, пока я беспробудно спала. А теперь я прозрела. И с каждым новым известием, мою душу наполняет не только боль, но и жгучее отвращение ко всем, кто меня окружал. Ко всему что было. Там в ресторане моя мама, которую простить не смогла за испорченное детство, а теперь и подавно не смогу. А в голове теперь еще и муж. Скорей бы бывший. Он изменял мне всегда. Подло и бессовестно. Возвращался домой и целовал в губы. Морщусь, сплевывая. Кирилл Александрович оборачивается, окидывая меня хмурым взглядом. Выдавливаю улыбку — у меня все под контролем. Он снова хмурится. Зыркаю на него как на врага — эти эмоциональные качели меня доконают! Директор предупреждающе выгибает бровь, и я вздыхаю. А в голове эти кадры! И голос Василия. Все годы нашей фальшивой любви проносятся кинолентой. И мне снова скверно и тошно. Больно, хоть я и держалась. И боль эта тупая и ноющая. Обида гложет. Хочется снова остаться одной и вдоволь как следует нареветься. Вспоминаю, что в рабочем столе еще куча таких же флешек и мне дурно делается. На них та же девица или новые? Он что, маньяк? Альфонс? Просто бабник? Скотина?! Кто этот человек, который столько лет был со мной рядом? С кем я делила постель? Выдыхаю ровно в тот момент, когда заходим в просторный зал. Горят свечи, играет живая музыка, звенят бокалы. На круглой сцене играет оркестр. Кирилл любезничает со стариком и матерью. Жмет руки еще двум партнерам — очередной старик и мужчина помладше, очень на него похожий. Отец и сын. Стою за спиной директора и молчу. Рядом с партнерами их пассии. Мать не в счет, а вот две новеньких совсем молодые. Кирилл Александрович целует руки каждой из них — ну надо же, какая честь! Я морщусь и не свожу глаз с его широкой спины, с красивой шеи, с линии коротко стриженых волос. — А это Вероника, моя помощница. — Оборачивается ко мне с улыбкой, успевает нагло пробежать взглядом по моим ногам. Мужчины улыбаются, кивая, а он нагло хмыкает и усаживается за стол. Кручу головой по сторонам — почти все столики заняты. Наш по центру — мама и ее спутник уже там. Она расслабленно смеется и ее смех трелью разносится по помещению. И это меня приводит в бешенство. Раскисать себе не позволю и сломить себя снова — тем более! Вскидываю голову, держу нос по ветру. С грохотом отодвигаю стул и сажусь за стол. Разворачиваю белоснежную салфетку и расправляю ее у себя на коленях. Смотрю на мать и хищно улыбаюсь. Кирилл Александрович смеется на шутки пенсионеров и третьего, моложавого. Пенсионеры они по возрасту, но не по образу жизни — передо мной самые настоящие миллионеры! И это видно невооруженным глазом. Диво дивное для меня. А еще больше дивного в их спутницах. Если про мать и речи нет, то две другие дамочки, что пришли сюда, вызывают удивление. Они мои ровесницы, или чуть младше — только-только со школьной скамьи. Но губы и грудь верещат о том, что девчонки бывалые: и у косметологов, и в постели таких дедков. Ну ладно, не мне судить, как говорится! Мое дело молчать, как велел директор и …кушать. Последнее радует. С удовольствием приступаю к закускам. Рулетики с баклажанами с чесноком, но, да и ладно. Целоваться мне что ли?