Довольно неожиданно получив весьма ощутимый тычок в спину, я вывалился из портала и даже пробежался несколько шагов вперед, чтобы не упасть. Затормозил, осмотрелся — портальный зал вполне привычный, на девять арок, только активны из них всего четыре, с клубящейся рядом теневой дымкой.

Получается, после перерождения темный творец-основатель сохранил возможность перемещения между Землей и мирами, подверженными темной стороне — в сеттингах постапокалипсис, киберпанк и технофэнтези. А вот Здравомыслов такой возможности оказался лишен, для перемещения из круга фэнтези в стимпанк его пришлось включать в мой отряд Посланника. Значит, для Гольдштейна тоже свой Посланник нашелся?

Одновременно с этой мыслью я вдруг вспомнил, что после диверсии ЭЛЬФОВ, после разрыва портальных связей Земли и семи миров-отражений, под правительственным контролем осталось всего два поселения. Одно вместе со мной, Темная гора в Средиземье, где мне помогал советами Здравомыслов, а второе в Аргентине — где как раз события курировал Гольдштейн.

Оглянувшись назад, я увидел на арке портала светящиеся желтым пиктограммы — похоже, мы сейчас в сеттинге киберпанка, вроде бы желтый его цвет. Как раз из серебристого марева прохода появился Гольдштейн, заметно преобразившись — мундир чиновника Промышленного Британского Содружества сменил черный костюм в неокорпоративном стиле. Ну точно в киберпанк попали.

Едва появившись из арки портала, Гольдштейн сделал быстрый шаг в сторону, почти отпрыгнув и тут же продемонстрировал мне материализовавшийся в руках пистолет.

— Одно лишнее движение, и я сразу стреляю, предупреждаю! Сейчас медленно, без лишних движений отходите к стене и ждите, — голос Гольдштейна слегка дрогнул.

Волнуется. Уже убив своим решением десятки тысяч во время геноцида на Пандоре, и будучи в готовности сжечь в пламени ядерной войны миллиарды, живого человека перед собой убивать заметно не хочет, моральный тормоз работает. В людей темный творец-основатель вряд ли когда-либо стрелял и не факт, что сможет, но проверять сейчас я этого не стал, послушно двинулся в указанную сторону.

Постоял у стены, пока Гольдштейн прикладывал ладонь к прямоугольнику сканера у дверей. После того как створки мягко разошлись, повинуясь жестам темного творца-основателя я вышел из портального зала и оказался в длинном арочном коридоре с прозрачными стенами. И едва перешагнув порог сразу замер, засмотревшись вокруг.

Под ногами мягкое синтетическое покрытие с горящими желтыми линиями, а по сторонам открытый космос и — занимая большую часть поля обзора, Земля. Огромная планета нависала над космической станцией, при этом выглядела совершенно непривычно. Северное полушарие затянула рваная бурая пелена, как будто плотная взвесь пепла и дыма, сквозь которую почти не проглядывались очертания континентов. Узнал смутно различимые контуры Флориды со стороны Северной Америки, с другой стороны Атлантического океана угадывается Пиренейский полуостров. Дальше не видно ничего — над Европой воронкой закручивается темный циклон, в котором видны алые прожилки многочисленных молний.

Единственное живое место Южная Америка, с зеленым пятном в районе бассейна Амазонки. Но не весь материк сохранился в целом состоянии, даже с орбиты видны дымы и черные проплешины на местах крупных городов. Сеттинг киберпанк здесь, значит, создан таким образом, что вся планета кроме одного континента превратилась в непригодную для обитания среду.

Интересно, а время здесь условно замерло, или потом по мере успокоения природы и радиационного заражения можно будет другие континенты осваивать? Если пространство миров-отражений искусственно терраформируемое, то наверняка можно «плоские миры», как их называл Здравомыслов, превратить в полноценные копии нашей главной планеты? Тем более что картинка из панорамного коридора космической станции совершенно конкретно показывает, что непосредственно этот мир киберпанка никакой не плоский.

— Вперед идите, — произнес позади Гольдштейн, отвлекая меня от созерцания заметно потрепанной планеты.

Про творца-основателя за спиной, кстати, почти забыл. Не получается принимать его всерьез — действует как дилетант, я даже со связанными руками легко могу его сейчас вырубить. Другое дело, что на запястьях пластиковые стяжки — остановка времени не рекомендует пространственные изменения, так что не уверен, что смогу без последствий освободиться в замершем мгновении. В ином же случае может охрана набежать, так что пока подожду продолжения и более удобной возможности.

Не оборачиваясь, двинулся вперед — мы сейчас в условном «низу», так что задрав голову я рассматривал теперь саму космическую станцию. Она представляла собой несколько огромных колец с угловатыми наростами модулей, медленно вращающихся вокруг центральной оси, соединенных с ней многочисленными переходами.

Пройдя по длинному, слегка изгибающемуся обзорному коридору, мы подошли к очередным белым дверям. Здесь Гольдштейн снова поставил меня лицом к стене, потом подтвердил доступ по биометрии и через открывшиеся створки завел в помещение, размерами аналогичное портальному залу. Только здесь по окружности все уставлено пультами и мониторами, отображая телеметрию по станции. Надписи на английском, большое количество пиктограмм, но все интуитивно понятно. Мельком глянув, отметил самые разные статусы: уровень кислорода, положение на орбите, тонус биологических организмов, причем в разных стадиях — от анабиоза и стазиса до бодрствования, заряд охранных роботов на каждом уровне, общий уровень стресса сотрудников управления и обслуживания.

Отдельное место в помещении занимали три массивные капсулы. Две пустые, третья занята — верхняя крышка прозрачная, за ней угадывается покрытое изморозью и ледяными кристалликами лицо. Ну да, как и предполагал, Гольдштейн собирается выключить меня из игры, изолировав — без физической смерти, чтобы не переродился. И еще предполагаю, что погруженный в стазис обитатель капсулы и есть правительственный агент, у которого получилось сохранить контроль над поселением в Аргентине.

— Аксель, еще раз предупреждаю, что я не так силен в умении бить людей, как вы, поэтому максимально напряжен и насторожен, — заговорил Гольдштейн, держа меня на прицеле. — Если вы сейчас совершите любое резкое движение, я прострелю вам ноги, дождусь пока вы потеряете сознание, после окажу первую помощь и загружу в капсулу. Полный показатель здоровья для введения в стазис не обязателен, зато вы можете умереть при попытке вывода из этого состояния, имейте в виду. Так что решайте, либо вы ведете себя прилично, не ухудшая для нас обоих ситуацию раздеваетесь и ложитесь сейчас в капсулу самостоятельно, либо будет по-плохому.

Вместо таких ребусов Гольдштейн мог бы использовать парализатор, но подсказывать столь очевидный факт темному творцу-основателю я не стал.

— Руки как я себе освобожу?

— Вон стойка у терминала, можете перетереть стяжки об нее.

— Это будет небыстро.

— Приближаться я к вам не буду, даже не надейтесь. И двигайтесь максимально медленно и плавно, в ответ на любое резкое движение я буду стрелять.

Подойдя к стойке, я повернулся к ней спиной и сев на пол, начал перетирать об острый край пластиковые стяжки.

— Пол, процесс небыстрый, может пока ответите на несколько вопросов?

— Может и отвечу. Но имейте в виду, у меня палец дрожит, если что при любом подозрении на вашу попытку агрессии нажму на курок моментально.

Нажать можно на спусковой крючок, а курок спускают, но говорить я об этом конечно же не стал — армейский опыт от подобных поправок отучил давным-давно.

— Зачем вы поддерживаете уничтожение нашей планеты в ядерном огне?

— Вы преувеличиваете.

Значит, я оказался прав в своей догадке — Гольдштейн прибыл в подземный бункер не с попыткой предотвратить ядерную эскалацию, а с противоположной целью. Плохо, что прав я только сейчас, а не тогда, когда надо было.

— Но ведь ядерная эскалация будет стоить миллиарды жизней.

— Это меньшее зло.

— Что же тогда зло большее?

— Процесс объединения миров пошел бесконтрольно, и если его не остановить превентивными мерами, то над нами нависнет экзистенциальная угроза.

— Можете пояснить?

— Вы слишком долго перетираете стяжки.

— Они же пластиковые, а я стараюсь делать все медленно и аккуратно, чтобы без лишних движений. Так объясните, в чем состоит эта экзистенциальная угроза?

— Объединенная жизненная аура всех людей, анима, есть не что иное как открытое нами параллельное измерение, условно обозначенное как «Мир-Отражение». С технической точки зрения это энергетический контур планеты, который команда ученых под нашим с Петром руководством смогла настроить и превратить в искусственно терраформируемую и ресурсно-пригодную для жизни среду. К сожалению, достичь успеха с первого раза нам не удалось и если сейчас не предпринять никаких действий, то вышедшая из-под контроля энергетическая аура просто поглотит Землю в космологическую сингулярность. Вы помните, как на ваших глазах взорвалась женщина в ресторане?

— Конечно.

— Я читал ваши показания, там было указано, что изображение фигуры Оксаны Осипович перед аннигиляцией казалось размытым. Тогда этот процесс занял несколько секунд, в масштабах планеты подобное будет чуть дольше, но результат в итоге выйдет аналогичным — большой взрыв с полным расщеплением.

— Благодарю, теперь угроза ясна. Но для чего нужно столь резко сокращать население, как это поможет?

Можно, конечно, было использовать другие слова. Но если спросить: «Зачем убивать миллиарды человек?», Гольдштейн скорее всего обидится и отвечать не станет, поэтому вопрос сформулировал как сформулировал.

— Каждый человек вносит свою лепту в массив энергетического контура. Меньше людей, меньше энергии, и как только ее объем одномоментно станет критически низким, а очередь на перерождение непомерно большой, алгоритм процедурной генерации Системы активирует программу энергосбережения, разрывая создавшиеся связи через портальные пути, после чего каждый мир-отражение будет жить самостоятельно и опасность энергетической перегрузки пропадет как минимум на несколько веков.

— Так вот для чего вы решили устроить большую перезагрузку. Как Великий Потоп, да?

Гольдштейн на вопрос не ответил, никак даже на мои слова не отреагировав. Интересно — помнится, когда я задавал подобный вопрос Здравомыслову, когда тот еще был в статусе управленца миров до отстранения Системой, у того глаза аж молниями засверкали от возмущения, настолько ему был неприятен вариант массового убийства.

— Пол, неужели нет других путей решить проблему?

— Аксель, вы слишком долго пытаетесь перетереть пластиковые стяжки, я начинаю нервничать.

Значит, такие пути есть — иначе не вижу смысла переводить тему. Что сложного просто сказать: «Нет, таких путей нет»? Можно даже добавить: «К большому сожалению». Но не сказал и не добавил.

— Да я уже все, — показал я Гольдштейну свободные руки.

— Отлично. Теперь раздевайтесь, ложитесь в капсулу. Не волнуйтесь, для вас это не шаг в вечность — как только все будет готово к разделению миров, я верну вас и позволю отправиться на Землю или в Средиземье, или на Пандору, в общем куда выберете. Я никоим образом не тиран и не убийца, я всего лишь хочу спасти наш мир.

С озвученными тезисами я бы конечно поспорил, но сейчас явно не место и не время для дискуссий. Поэтому, кивнув темному творцу-основателю, сделал вид что собираюсь развязать шнурки, а сам отпустил концентрацию и мгновенно оказался в остановившемся мгновении времени. С каждым разом переход все лучше и лучше получается, мне уже переключаться между потоками времени как моргнуть, а ведь в первый раз больше минуты потратил.

Посидел немного, убедившись, что Гольдштейн замер как на картинке, потом поднялся, обошел темного творца-основателя и встал со спины. Вернул привычное течение времени, увидев, как Гольдштейн вздрогнул, недоумевая куда я исчез, после чего легким тычком в шею лишил его дееспособности ненадолго и мягко отобрал пистолет. Оружие вида футуристического — на мебельный степлер похоже, только в пластиковом кожухе. За рукоять даже браться не стал, вдруг там система защиты. Держа двумя пальцами за ствольную коробку, положил пистолет-бластер на стол, повернулся к только-только пришедшему в себя Гольдштейну — он на коленях, за шею держится.

— Раздевайтесь, ложитесь в капсулу.

— Вы не сможете отправить меня в анабиоз.

— Почему это?

— Потому что здесь все управление настроено на мое ДНК.

— Значит перенастройте, добавьте мне права администратора.

— Я не буду этого делать.

— Пол, вам когда-нибудь ломали палец? — вздохнул я. — Да вы не волнуйтесь так, я не собираюсь пытать вас долго, я же не тиран и не убийца. Мне, поверьте, совершенно не хочется слушать ваши воющие крики и видеть, как у вас от боли и страха текут слюни, кровь, моча, а также нюхать содержимое высвобожденного кишечника. Тем более, что отправка в капсулу для вас не будет шагом в вечность. Знаете, почему?

— Почему? — выдавил из себя Гольдштейн, побледневший как полотно.

— Потому что я скоро приду сюда с Петром Здравомысловым — мы с ним, кстати, помирились и сейчас работаем вместе. Вернемся, достанем вас из капсулы и поговорим уже предметно насчет сотрудничества, а также вариантов как избежать схлопывания нашего бытия в космологическую сингулярность. Так что, мне начинать применять неконвенциональные аргументы, или вы не будете ухудшать для нас обоих ситуацию и выдадите мне права администратора?

Ну вот, даже голос повышать не пришлось. В следующие несколько минут, под моим строгим контролем и с объяснением каждого действия, Гольдштейн активировал систему управления и добавил мою ДНК как способ подтверждения доступа на космической станции с интересным названием «Sarcophagus», утвердив мне права как у себя самого. После этого заметно расстроенный темный творец-основатель разделся и лег в капсулу.

Некоторое время я думал, отправлять его в анабиоз — до девяти лет, или в стазис, до девяноста девяти. Потом, перестраховавшись, попрощался и активировал стазис, выставив максимальный срок в девяносто девять лет. Нет, не собирался его здесь на столь долгий срок оставлять и действительно собирался вернуться, просто мало ли что может по дороге случиться.

Как только подтвердил команду, видимое сквозь крышку капсулы лицо Гольдштейна мгновенно покрылось изморозью, как у соседа, записанного как «Субъект-13». Доставать этого неизвестного, кстати, я совершенно не собирался — потом вернусь, разберусь с ним. Спрашивать кто это у Гольдштейна тоже не стал — проверить не могу, а творец-основатель и соврать может.

Осмотревшись напоследок, двинулся обратно — двери теперь мне подчинялись. В портальном зале арка выхода на Землю была все еще активна и через несколько секунд я уже вновь вышел в круглом портальном зале подземного бункера Белого дома. Быстро открыл меню Посланника, зашел в список заданий, выделил активное и запросил рекомендацию на выполнение. Хотелось, конечно, проверить статус Лизы как члена отряда, но здесь и сейчас судьба мира решается, так что это подождет — и так нехорошее предчувствие, каждый миг ожидаю системного сообщения о провале задания.

Рекомендация оказалась выдана почти мгновенно. Конечно и без этого я заранее знал единственный оставшийся путь решения, но для совести лишним не стало, ведь написано было ровно то, чего и ожидал:

ОТВЕТ НА ЗАПРОС РЕКОМЕНДАЦИИ ВЫПОЛНЕНИЯ ЗАДАНИЯ «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ»

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ: Первичная фаза операции завершена, попытка мирного убеждения не привела к отказу от ядерной эскалации планетарного масштаба. Зафиксирована нулевая договороспособность: доводы Посланника и демонстрация возможностей Системы не возымели действия, эмоциональное давление никак не изменило общую консенсусную точку зрения присутствующих, вероятность неуправляемого конфликта по завершении встречи составляет 97,98 %. Дальнейшие переговоры бесперспективны, требуется экстренный переход к силовой фазе.

ОПТИМАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ: Ликвидировать всех принимающих решения лиц.

ВНИМАНИЕ! ЭКЗЕКУЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ПРОВЕДЕНА НЕМЕДЛЕННО

Едва пробежал глазами последнюю строчку, как со скрежетом и свистом сжатого воздуха массивные створки гермодвери портального зала открылись. По уже знакомому пути двинулся вперед, направляясь в конференц-зал — надеясь, что совещание еще не закончилось и не придется гоняться за принимающими решения лицами по Белому дому и окрестностям. Надежда оправдалась — все на месте, совещание продолжается, да еще в самом разгаре судя по накалу эмоций.

В центре внимания, кстати, миссис Барчак — она сейчас стоит оперевшись на стол и кричит, пытаясь достучаться до присутствующих. Не совсем понятно с чем, последние несколько фраз лишь повторение посыла «услышьте же меня», а прислушиваться некогда, я уже появился на пороге.

Меня заметило всего несколько человек, но и они уже замерли как на фотографии — я вновь провалился в остановившееся мгновение. Прошел вперед, встал за одним из мужчин с ежиком седых волос и квадратным подбородком. Один из немногих, кто смотрел сейчас в сторону двери, где я только что стоял. Еще и рука поднята отводя полу пиджака, так что видна кобура с оружием. Вернулся в привычное течение времени, рубанул ему ребром ладони по шее, после чего выхватил пистолет и сделал шаг назад, снова активируя фотографический режим.

В восприятии словно перелистываемая картинка сменилась — сидящие замерли в изменившихся позах. На меня смотрит несколько пар глаз, остальные все еще не поняли, что происходит. Мужчина с квадратным подбородком сидит склонившись, замерев в падении. Я уже осматривал его пистолет — «Glock G19», состоящий на вооружении американской Секретной службы. В магазине пятнадцать патронов, людей здесь больше. Еще на секунду вернулся в привычное течение времени, выдернул из кармашка кобуры дополнительный магазин.

Лишившийся сознания сотрудник со стуком упал лицом в стол, а я вновь шагнул в остановившееся время. Теперь в изменившейся картинке на меня смотрели практически все, лица искажены гримасами наползающего удивления — это они для меня сейчас как картинка на фотографии, а я для них яркими вспышками действий проявляюсь.

Ну да это ненадолго.

Прицелился в голову генерала Сандерсона, выстрелил — вместе со вспышкой меня вернуло в привычное течение времени. Моментально вновь последовало падение в бездну остановившегося мгновения — вылетевшая из ствола пуля замерла в воздухе. Еще один выстрел — снова на краткий миг меня выкинуло в нормальное время, и снова пуля зависла в воздухе в нескольких сантиметрах от второй со смещением, направляясь уже в голову сенатора Марнера.

Расстрелял все пятнадцать патронов, нажал кнопку сброса магазина. Он не выпал, естественно — все вокруг замершее, так что я просто поднял пистолет вверх. Пустой магазин остался висеть в воздухе, а я вставил новый и продолжил стрелять.

Девятнадцать пуль находилось в воздухе, когда я вернулся к привычному состоянию, больше не проваливаясь в режим замершей картинки. В помещении сразу раздался многократный грохот, усиленный эхом. Рот я держал открытым, как пулеметчик, но все равно по ушам ощутимо стегануло, мгновенно вызвав звенящий шум. Но я хотя бы знал, что сейчас будет и был готов, а вот для миссис Барчак — в нее я не стрелял, происходящее стало резкой сменой обстановки. Только что она говорила на повышенных тонах, а потом р-раз, и практически все сидящие за столом валятся с простреленными головами. Поэтому, когда она, вскрикнув от неожиданности отшатнулась от стола, а потом мягко сползла вниз, потеряв сознание, я даже не удивился.

От удара в пол миссис Барчак очнулась, и тут же вскочила с пронзительным визгом — понимая, что ей не привиделось, что действительно все люди рядом с ней внезапно умерли с простреленными головами. Распахнутые глаза ошарашенной женщины посмотрели на меня, но ничего сказать я не успел — вокруг все подернулось серой размытой дымкой, в которой появилось яркое системное сообщение:

ЗАДАНИЕ: «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ»

СТАТУС: ВЫПОЛНЕНО (С КРИТИЧЕСКИМИ ЗАМЕЧАНИЯМИ)

Операция по предотвращению ядерной эскалации в ключевом мире «Планета Земля-главный» завершена. Первичная переговорная фаза не достигла цели, принимающие решения лица проявили нулевую договороспособность; вторым этапом был осуществлен экстренный переход к силовой фазе, проведена ликвидация несогласных членов совещания в подземном командном комплексе Белого дома, угроза существованию всех миров-отражений нейтрализована.

НАГРАДЫ ПРИСУЖДЕНЫ: Ваш уровень Посланника повышен до 7-го ранга

СИСТЕМНЫЙ ПРЕДМЕТ «Хроно-накопитель» зачислен в инвентарь без возможности утери, дифференцирующая функция тайм-резиста активирована

ПРИМЕЧАНИЕ: Остаток хроно-накопителя составляет семнадцать минут как единиц времени, рекомендованных к расходу без искажения пространственных значений ближайшего окружения

ДОСТУПНЫ НОВЫЕ ПРИВИЛЕГИИ: Возможность накопления и использования единиц времени без опасности десинхронизации носителя и проникающего размытия

Можно было открыть подменю и прочитать список критических замечаний, но делать этого сейчас не стал. И так знаю где ошибался, спасибо, так что потом посмотрю, в более хорошем настроении. А награда, конечно, королевская — семнадцать минут без возможности утери, а еще гипотетическая возможность увеличения накопленного времени. При этом ясно, что Система сгенерировала награду на ходу и ситуативно — в задании стабилизации ситуации с Элизиумом вместе с повышением ранга Посланника было обещано много всего — увеличение отряда, например, которого здесь и сейчас не видно.

Когда прочитал последнюю строчку сообщения, серая мгла вокруг исчезла и я направился к миссис Барчак. Она всхлипнула и попятилась, едва не упав, когда каблук подломился. Немного неуклюже пробежав несколько шагов спиной вперед, размахивая руками в попытке удержаться на ногах, она уперлась спиной в стену. Как только я оказался близко зажмурилась и сжалась от страха, не в силах посмотреть на меня.

Я взял женщину за руку — она вздрогнула, по-прежнему не в силах поднять взгляд. Впрочем, когда потянул ее за собой покорно пошла следом. Шагала по коридорам подземного бункера миссис Барчак молча — голова вжата в плечи, взгляд вниз. Как на заклание идет. Возвращать собственную волю начала только у портала, когда я коснулся ладонью глухой арки, тут же превратившейся в серебристое зеркало жидкого металла.

— Мы куда?

— В прекрасную Америку будущего. Пойдемте, нам с вами многое нужно обсудить.