Очень надеялся, что в Колумбию мы вернемся сразу на парящий остров, в Королевский Белый дом управления. Но нет, портальная система сработала в привычном режиме — если уходить в другие миры можно только из самого сердца города, то вот вход на периферии, так что появились мы снова в огромном ангаре, как и вместе со Здравомысловым недавно.

Активная война здесь вроде закончилась — выстрелов не слышно, взрывов тоже, но к ароматам озона и креозота прибавился резкий запах гари. Во многих местах горят строения и подбитые боевые машины — как королевские американские, так и Британского Содружества. Совсем неподалеку пылает открытым огнем бронепоезд, чадят многочисленные подбитые шагоходы. Вообще дыма много, где-то он у самой земли стелется, но в основном поднимается вверх и выходит через дыры в потолке.

Оглядываясь вокруг обратил внимание, что вышедшая в мир стимпанка миссис Барчак заметно преобразилась. Серый юбочный костюм сменил наряд в местном стиле — темно-серый жакет с высоким стоячим воротником, застегнутый до самого горла, кожаный корсет со шнуровкой, подчеркивающий неожиданно узкую талию — деловой костюм истинные параметры фигуры дамы скрывал. Юбка исчезла, вместо нее обтягивающие штаны как для верховой езды и сапоги-ботфорты на невысоком каблуке с подворотами. Прическа тоже изменилась — длинные волосы теперь распущены, сменив цвет на пепельные, а на лице появились очки в тонкой оправе с круглыми оранжевыми стеклами.

Сверху в этот момент раздался грохот, отчего миссис Барчак вздрогнула и отшатнулась, наступив мне на ноги. Но даже не сильно испугалась нашего касания, потому как не отрывая взгляда смотрела на разваливающийся остов дирижабля, только что начавшего падать с высотной потолочной верфи. Неожиданно — когда мы взлетали на Стриже, он еще относительно целым был, не уберегли значит.

Взяв миссис Барчак за плечи, я отвел ее в сторонку от ворот, размышляя о дальнейших действиях. Королевский Стриж остался на лужайке Белого дома, сюда его не призвать, а на транспорте темного отражения сейчас перемещаться здесь совершенно не стоит. Значит, надо искать попутку. Вообще надо бы еще глянуть меню отряда — возможно, станет понятно местонахождение переродившейся Лизы, или появится возможность коммуникации со Здравомысловым, который сейчас наверху в местном Белом доме. Но пока сделать это не получится — к нам уже бежало несколько человек в синих мундирах и с массивными винтовками. Я уже настроился на долгие беседы и объяснения, но неожиданно они на меня внимания даже не обратили, зато начали приветствовать миссис Барчак, обращаясь весьма уважительно.

— Скажите, что нам нужно подняться в Белый дом управления, — на русском обратился я к ней.

Она вздрогнула, явно задумалась — я ведь не рассказывал ей о своих целях. Может, думает, что на казнь ее веду и намеревается подать сигнал помощи, поэтому я дополнил свои слова.

— В местном Белом доме сейчас находится вся здешняя администрация и светлый творец-основатель метаверса Петр Здравомыслов, нам нужно срочно с ним пообщаться. Не волнуйтесь, никакая опасность вам больше не грозит.

Кивнув в задумчивости, миссис Барчак на английском обратилась к ожидающим ее реакции бойцам. Озвученное пожелание не вызвало никакого удивления, наоборот — нам тут же оказали максимальное содействие. Забегали, засуетились, по приказу офицера сразу четверо бойцов побежали по разным сторонам в поисках транспорта.

— Откуда такое почтение? Вы здесь уже были? — поинтересовался я.

— Нет, здесь не была никогда, я вообще впервые в другом мире. А почтение потому, что я пресс-секретарь и спикер Белого дома, они меня сразу узнали.

— Ах вот как, надо же.

— Вы откуда-то узнали, что на мне надеты чулки, но не знаете кто я такая?

— Так получилось.

— Зачем вы всех убили? — быстро спросила дама-секретарь, внимательно на меня глядя.

— Сейчас все расскажу, только наверх поднимемся.

Вопрос «почему пощадили меня» при этом остался висеть в воздухе. Я, кстати, сам на него точного ответа не знаю — по совокупности, так получилось. Да и есть подозрение, что она была против «консенсуального решения», как Система назвала вероятный итог собрания в подземном бункере.

Миссис Барчак замолчала, больше не задавая вопросов, а меньше чем через минуту нам уже подогнали приличных размеров летающую яхту. Добирались до парящего над облаками острова в этот раз гораздо дольше, чем недавно, когда стремительно ввинчивались в небо посреди воздушного боя. И впервые за последние полчаса у меня оказалось достаточно времени, так что я погрузился в меню Посланника, открыв список отряда:

Аксель Алексеев, Посланник Системы

Николя Сатрап, Странник

Рене Анри, Странник

Фабьен Бартез, Странник

Петр Воропаев, Странник

Виталион Солнцеслов, Реинкарнант

Дарья Воропаева, Странник

Елизавета Алексеева, Реинкарнант

Петр Здравомыслов, Реинкарнант

Несколько долгих секунд смотрел на строчку с именем Елизаветы — буквы почти прозрачные, едва получается разобрать. Потом еще несколько секунд пытался понять в чем дело, почему мне кажется какая-то неправильность в ее имени. Потом, наконец, догадался — у нее фамилия на мою поменялась, Красницкой же была совсем недавно.

Да, эта девушка полна сюрпризов. Открыл карточку — отображение заметно размыто, четким шрифтом только примечание, что в данный момент Елизавета Алексеева находится вне-жизни, в процессе формирования нового аватара личности.

Пока удивлялся решению Лизы взять мою фамилию, мы приземлились на зеленую лужайку Белого дома. Сели совсем рядом с Королевским Стрижом — летающий курьер стоял там, где мы его со Здравомыслов и оставили недавно.

В сопровождении пары бойцов прошли по коридорам главного городского здания Колумбии и зашли в овальный кабинет, где Петр Здравомыслов держал большой совет. Я кивнул ему и жестом показал, что подождем пока он закончит, после чего встал в сторонке вместе с дамой-секретарем. Но спокойно подождать не получилось — миссис Барчак узнали, многие из присутствующих с ней здоровались, выражая почтение. Ну да, понятно оживление — она ведь проводник решений премьер-министра Соединенных Штатов на широкую публику, так что каждый из присутствующих ее постоянно видел в новостных сводках. Наверняка подумали, что сюда как официальный представитель прибыла, радуются.

Ажиотаж от нашего появления продолжить совещание на должном уровне внимания не позволял, поэтому Здравомыслов быстро принял решение и разогнал всех генералов-адмиралов. По реакции выходящих людей я отметил, что в светлом творце-основателе местные видят как минимум регента, а то и будущего короля. Не слишком удивительно — большинство собравшихся, несмотря на должности, относительно случайные люди, которые совсем недавно умерли на Земле и сейчас пытаются организовать жизнь в выстроенных как раз Петром Здравомысловым декорациях нового мира в сеттинге стимпанка, с эфиром как топливом и летающими городами.

Когда генералы, адмиралы и гражданские чиновники удалились из овального кабинета, мы остались втроем. Миссис Барчак все еще заметно нервничает, но уже не такая ошарашенная — похоже окончательно поверила, что убивать ее никто не собирается.

— Петр Здравомыслов, светлый творец-основатель метаверса, — представил я его даме и сделал паузу — не знаю ее имени, только фамилию.

— Нэнси Барчак, пресс-секретарь Белого дома, — представилась она сама, избавив меня от затруднений.

— Да, я вас узнал, — кивнул Здравомыслов и посмотрел на меня. — Я видел сообщение о выполнении задания. Как все прошло?

Присев за большой королевский стол красного дерева, я показал Нэнси на соседнее кресло. Разговор коротким не будет, так что лучше расположиться поудобнее. И когда они со Здравомысловым сели, я заговорил. Рассказывать начал издалека, с самого начала — с момента взрыва Лаванды на моих глазах.

По мере изложения истории с момента «…и зарегистрировавшись вмете пригласил даму в ресторан», увидел поначалу удивление в глазах как творца-основателя, так и пресс-секретаря. Но по мере рассказа оно сменялось интересом и пониманием столь далекого момента для отсчета начала событий. Что Барчак, что Здравомыслов уже через пару минут слушали внимательно, тем более что творец-основатель некоторые вещи о мирах-отражениях узнавал в этой своей жизни впервые.

Особенно внимательно оба выслушали рассказ о деталях выполнения задания Системы по спасению мира от ядерной эскалации, в ходе которого я подробно и практически дословно изложил состоявшийся совсем недавно разговор с Гольдштейном, в котором он признался в желании устроить некий аналог Великого Потопа на Земле, чтобы перезагрузиться и начать историю освоения миров-отражений заново.

Здравомыслов, как и месяц назад во время нашей второй или третьей встречи, такую идею вновь — судя по виду, принял в штыки. Видимо, в этом вопросе согласия между творцами-основателями никогда не было. И это хорошо. Плохо только, что Здравомыслова получилось сбить с пути праведника, когда с его согласия происходил геноцид на Пандоре. В этой его следующей жизни хотелось бы таких ошибок больше не допускать, пусть остается на светлой стороне.

После того как я закончил рассказ, помолчал немного, давая время Барчак и Здравомыслову обдумать услышанное, потом посмотрел на светлого творца-основателя.

— Хотелось бы услышать экспертное мнение по поводу слов Павла Гольдштейна, а именно комментарии по поводу грозящей миру опасности. В идеале нам и вовсе неплохо было бы вернуться на космическую станцию, чтобы переговорить с твоим коллегой.

— Не получится, — покачал головой Здравомыслов.

— Почему?

— У Паши, судя по твоему описанию его действий, сейчас статус администратора территорий, он может выбирать место выхода из портала. У тебя такого статуса нет — ты же только что внизу в ангаре первого уровня появился, не здесь?

— Да, внизу.

— Если мы сейчас отправимся с тобой в Вавилон — это системное название мира Киберпанк-желтый, — пояснил Здравомыслов в ответ на мой взгляд, — то появимся не на станции Саркофаг где был ты, а где-то на материке и нужно будет искать способы добраться до орбиты. А Саркофаг по легенде — частная космическая тюрьма, захваченная преступниками, которая по итогу все же оказывает киберполисам услуги по приему заключенных. Легально туда попасть очень сложно, нелегально тем более — система обороны у станции максимально эффективна, ее даже орбитальный флот корпораций преодолеть не сможет.

— У меня доступ как у Гольдштейна.

— Это неважно. В портальный зал рядом с пунктом управления мы напрямую не попадем, придется ломиться через внешние ворота, где нам зададут неудобные вопросы. И, честно говоря, это вообще очень страшное место, я бы там без приличной охраны и гарантий безопасности не рискнул бы появляться.

«Зачем создавать такое страшное место?» — говорил направленный на Здравомыслова взгляд Нэнси Барчак, но она пока молчала.

— Подожди секунду, — вспомнил я кое-что и открыл меню Посланника. Не удержался, мельком глянул статус Лизы. По-прежнему вне жизни, но имя уже не серое, а зеленое — в процессе создания нового аватара выбрала Средиземье для перерождения.

Это хорошо, значит, скоро увидимся. Плохо, что как только она возродится, отряд Посланника вновь будет переполнен, а значит, кто-то может совсем скоро умереть — надо как можно скорее исключить кого-то одного. И я даже знаю кого, только решить здесь сейчас срочные вопросы нужно и для этого я вывел для общего обзора оставшееся актуальным задание: «ЭЛИЗИУМ. ВОЗВРАЩЕНИЕ».

Здравомыслов вчитался в текст и быстро кивнул, как только увидел фразу «расширение привилегий до уровня администратора территорий» в списке обещанных наград.

— Что нужно для выполнения задания? — поинтересовался он.

— Дождаться перехода анклава Элизиум на пятый уровень, чтобы обеспечить его безопасность и гарантию выживания. Работа уже ведется.

— Но? — хорошо уловил интонацию Здравомыслов.

— Срок проведения улучшений в анклаве — три месяца. Это критичный срок для обещанной Гольдштейном опасности схлопывания в сингулярность?

— Нет. Я не знаю почему, но Павел определенно сгущал краски — в заявленной им опасности большого взрыва речь идет даже не о годах, а о десятилетиях, если даже не веках, так что на эту тему можно не волноваться.

— Почему тогда он намеревался сделать все прямо сейчас?

— Надо у него спрашивать.

— Ты уверен, что в течении ближайших лет опасности нет?

— Уверен.

— Точно? Может ты мог что-то пропустить, за месяц без памяти?

— Не мог! Биосфере Земли в нынешнем виде и так осталось существования от пяти сотен до десяти тысяч лет, перегрузка энергетического контура этот срок сократит ненамного — хотя результат неизбежен. Это долго объяснять, просто поверь.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда ты сейчас разбираешься здесь, защищая местную Америку от Британии и спасая светлую предрасположенность этого мира, а я сейчас отправляюсь в Элизиум и контролирую выполнение задания с обеспечением благополучия анклава. После того как получаю повышение уровня и доступ администратора территорий, возвращаюсь сюда и мы отправляемся на беседу с Гольдштейном, уже напрямую через портальный зал космической станции.

— Звучит как план, — кивнул Здравомыслов, бросив короткий взгляд на Нэнси Барчак.

— Мне очень интересно… — вдруг произнесла она. — Зачем вам во всем этом я?

— Я не знаю, — пожал я плечами.

— Вы не знаете?

«Вы знаете, что я в чулках, но не знаете зачем привели меня сюда?» — прочитал я вопрос во взгляде.

— Да, точно не знаю. Я просто не хотел вас убивать, а Система зачла задание выполненным, когда я расстрелял остальных присутствующих на совещании. Но сейчас, думаю, учитывая ваше положение, вы можете помочь нам спасти миры от будущего схлопывания в сингулярность без скорейшего превращения старушки Земли в ядерный полигон.

— Я могу вам помочь, но у меня есть один важный вопрос.

— Задавайте.

— Зачем вы устроили эту вечную карусель битвы тьмы и света? — перевела Барчак взгляд на Здравомыслова. — Почему нельзя было сделать нормальные добрые миры? Вы создали миры-отражения взяв геймефикации как базис, но зачем вот это вот все — кровь, говно, волосы? Я в детстве играла в компьютерные игры, где не нужно было никого убивать и были же хорошие и добрые игры, почему вы не смогли сделать здесь так же, у вас же были все возможности? Или вы в добрые компьютерные игры не играли? — в конце длинного и несколько скомканного спича Нэнси едва на крик не перешла.

— Не тьмы и света карусель, а тени и света, так будет правильнее, — поправил миссис Барчак творец-основатель. — Аксель в своем рассказе уже упомянул, что объединенная жизненная аура всех людей и есть то самое терраформируемое пространство, ныне разделенное нами на семь кругов, миров-отражений. Но в первую очередь анима — это ресурсная энергия и она конечна. То есть, грубо говоря, количество населения семи реальностей не сможет превышать количество живых людей на главной планете и в семи кругах количество мест для реинкарнантов ограничено. Битву света и тени мы создали, чтобы запустить вращение колеса перерождения, чтобы не останавливать круг Сансары, для этого нами и были созданы предпосылки для постоянных конфликтов как на Земле. Мы все же не трансгуманисты и решиться на контролируемый и управляемый процесс регуляции населения не смогли, делегируя все природе человека как вида.

— Но это несправедливо! — возмутилась Барчак. — Получается, что кто-то в семи мирах займет высокое положение и будет жить вечную жизнь, а кто-то будет погибать, освобождая для других место⁉

— Нами были созданы все условия для социальной справедливости, так что возможность создания высшей правящей и бессмертной прослойки сведена к минимуму, — ушел от ответа Здравомыслов.

— Сведена к минимуму, но не равна нулю!

Надо же, как миссис Барчак этот вопрос зацепил. Здравомыслов же в ответ только плечами пожал. А я знаю, почему они с Гольдштейном так сделали — наверняка планировали остаться навсегда в статусе той самой правящей и бессмертной прослойки.

— Что случится, если население семи реальностей превысит население Земли? — спросил я, опережая с очередным вопросом возмущенную даму-секретаря.

— Этого не случится. Процедурный алгоритм генерации настроен так, что в случае приближения к превышению расчетной численности в семи мирах будут происходить глобальные катастрофы и катаклизмы, уменьшая количество жителей. Но, учитывая количество реинкарнантов в семи кругах в сравнении с населением Земли, этот момент очень далекого будущего.

— Зачем тогда Гольдштейн провоцировал эскалацию ядерного конфликта прямо сейчас, причем столь настойчиво? — еще раз задал я волнующий меня вопрос.

— Я подумаю над этим, но предполагаю, что верный ответ мы получим только у Пола.

Посидели немного в молчании, потом я хлопнул ладонью по столу.

— Тогда я в Элизиум, контролировать выполнение задания. Миссис Барчак, вас куда, обратно на Землю?

— Я бы хотела остаться здесь, — неожиданно ответила дама-секретарь. — Совершенно не имею желания быть заключенной под стражу, знаете ли.

Ну да, статус практически единственной выжившей — помимо сотрудника Секретной службы, чей пистолет я использовал, явно принесет ей определенные проблемы.

Когда попрощались, я собрался исключить из отряда младшего Воропаева, чтобы освободить место для Лизы. Обиду переживу, а необходимость этого потом ему объясню. Когда открыл меню Посланника, строчка с именем Лизы уже изменилась, приобретая четкость. Открыл, посмотрел:

Имя: Елизавета Алексеева

Статус: Реинкарнант

Предрасположенность: Повелительница зверей (S-ранг)

Местонахождение: город Луносвет, храм Селены

Город Луносвет. Лиза как-то упоминала, что способности повелительницы зверей получала в другом городе у богини Лираэль, вроде, но название города тогда мне отказалась назвать из вредности. И очень похоже, что Луносвет — столица дружественных нам лунных эльфов. Очень хорошо, что для возрождения Лиза выбрала его, потому что ее решение великолепно вписывается в стратегию развития Эль-Новгорода — с лунными эльфами тоже нужно как можно скорее наладить коммуникацию в рамках построения нашей большой империи.

Вдруг карточка с именем девушки перед взглядом исчезла, а в меню появилось сообщение, что Елизавета Алексеева покинула отряд Посланника Системы Акселя Алексеева. Сама вышла, потому что обиделась на мою реакцию при встрече? Система дала указание покинуть отряд?

Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я резко выдохнул. Похоже, список актуальных проблем на повестке одновременно стал и на одну меньше, и на одну больше.