Выход из портального зала преграждали большие и массивные металлические двери, похожие на гермозатворы в метро. При моем приближении они дрогнули и начали медленно расходиться, со скрежетом и свистом сжатого воздуха.

За дверьми оказался полутемный коридор, захламленный устаревшей оргтехникой и мебелью. Из освещения периодически моргающие люминесцентные лампы, частью неработающие, так что впереди темный участок на одном из отрезков пути. В каких-то кабинетах двери открыты, видны красные отблески аварийного освещения. Если бы не массивные гермостворки дверей, я бы сильно засомневался, что в бункер Белого дома попал. Очень уж вокруг все, даже в заброшенном состоянии, скромно выглядит для подземного центра оперативного управления под резиденцией президента сверхдержавы, пусть и бывшей.

Надо бы конечно в смарт-браслете обновившуюся информацию о задании посмотреть, но открытые двери слегка напрягали — вдруг здесь лимит времени, закроются сейчас и не откроются, что делать буду? Поэтому прошел вперед, но едва переступил порог, как сразу же покачнулся. В глазах задвоилось, ноги стали как ватные, а общее состояние странное, словно плавающее. Появилось ощущение, что вот-вот упаду в обморок и я уже будто бы срывался в беспамятство, но скрежет закрывающихся за спиной дверей помог сконцентрироваться, вернувшись в нормальное состояние.

Первый раз со мной такое. И странное состояние не уходило — ощущение, что если перестану сопротивляться концентрацией, меня сразу унесет куда-то. Постоял немного, пытаясь вернуться в себя. Не удавалось — сознание странно размыто, как будто не так плотно держится за тело, словно зазор появился.

В норму вернуться не получалось, но и в обморок вроде больше не собирался, поэтому медленно двинулся вперед, чтобы отойти от дверей. Засмотревшись на переплетение труб и проводов сверху, слегка запнулся о выбоину в полу. В иной момент даже и не заметил бы, но сейчас вновь накатило странное предобморочное состояние и все же рухнув в странную бездну, я оказался в размытой пелене остановившегося мгновения, а прямо перед взором появились яркие буквы:

СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ

ВРЕМЕННАЯ АНОМАЛИЯ:

При переходе через портал из мира «Средиземье-зеленый» в мир «Земля-главный» зафиксирован перенос хроно-избытка объемом тридцать девять минут как единиц времени, сохраненные для Посланника Системы Акселя «Свободное копье» Алексеева как единственного носителя памяти ответвления общего русла временного потока.

ВНИМАНИЕ! Привнесенное время является чуждым для мира «Земля-главный» и не может быть ассимилировано континуумом принимающего мира, но может быть использовано в индивидуальном порядке.

РЕКОМЕНДОВАННОЕ ДЕЙСТВИЕ:

Израсходовать имеющиеся тридцать девять минут в ближайший доступный промежуток времени без изменения пространственных значений ближайшего окружения. Расходование осуществлять через целенаправленное применение в рамках выполнения поставленной миссии «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ».

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

Неизрасходованный хроно-избыток создает риск десинхронизации носителя с континуумом принимающего мира.

ВНИМАНИЕ! Вероятность нежелательных последствий проникающего размытия возрастает с каждым часом задержки, вероятность тайм-резиста крайне мала.

Едва пробежал глазами последнюю строку, как вернулся в обычное течение времени. Серая муть вокруг исчезла, хотя прежнее плавающее состояние сохранялось, но уже не так явно выраженное.

Задумался о прочитанном. Тайм-резист, это что вообще такое? Защита от груза лишнего времени, полагаю. Остальное тоже перевел на человеческий — если не промотаю для себя эти сорок минут времени, уже меня самого размотать может. Не как Лаванду, которую в мелкодисперсную пыль мгновенно распетушило, а скорее всего буду вот так плавать сознанием, а потом растаю как снеговик в жаркий летний день. Но упомянуты были часы как признак опасности, значит пока живем, без паники.

Тем не менее, надо это время как можно скорее израсходовать, но при этом ничего не трогать и не передвигать — именно так я понимаю фразу «без изменения пространственных значений ближайшего окружения». Ладно, а как инициировать процесс прожития этих лишних тридцати девяти единиц времени?

Запрос рекомендации помог — подумав немного, Система подсказкой выдала инструкцию. Оказалось, всего-то и нужно, что не противиться размывающему сознание плавающему состоянию. Впрочем, после получения оповещения предобморочное состояние отступило и вновь свалиться в размытую бездну оказалось задачей по типу «легко понять, сложно освоить». Как, например, падение со стулом задом и назад — если позади ничего нет, такое падение опасности не несет, но сложно пересилить себя и оттолкнуться. Вот и сейчас у меня не сразу получилось отпустить концентрацию.

Первые два раза сам себя подхватывал, не давая провалиться в приближающееся беспамятство, но в третий раз удалось — размытая пелена на периферии зрения ушла, ощущениям тела вернулась приятная легкость нормальности, как было еще во время появления в портальном зале.

Внешне вокруг ничего не изменилось, но время остановилось — для проверки я перед попыткой качнул один из свисающих проводов, и он сейчас замер. Обратно вернуться в привычное русло времени оказалось проще — как из воды вынырнул, а провод снова едва заметно закачался.

Закончив эксперименты и ознакомление с новым состоянием, решил приступать к выполнению, собственно, задания по спасению семи миров. Открыл меню смарт-браслета, зашел в меню заданий Посланника, где в списке заданий нашел карту с описанием миссии. Изучил, многое понял — захламленный коридор оказался частью старого и неиспользуемого сейчас по назначению подземного оперативного центра по контролю чрезвычайных ситуаций, построенного еще в прошлом веке. И валяющиеся под ногами мебель и техника — мало чем отличающаяся от вычислительных машин времен средневековья, на это и так указывали прямо. Телефоны с дисками и проводами, мониторы с выпуклыми экранами и аналоговыми кнопками управления, системные блоки компьютеров с дисководами — я такие только на картинках видел.

Судя по общей карте Белого дома, кроме этого заброшенного, здесь было еще два более современных подземных бункера, сейчас заполненных людьми. Явно к ядерному апокалипсису готовятся — немалое количество красных силуэтов в разных помещениях подземных укрытий. С детализацией деятельности — вот группа за рабочими местами, вот десяток человек пиццу ест, вот охрана, вот просто люди по коридорам спешат. Зато в этом бункере, где я сейчас, присутствует лишь небольшая группа и все они сейчас собраны в одном зале.

Стало ясно, почему именно здесь встреча проходит — чтобы максимально исключить цифровой контроль. Догадка не очень обрадовала — вполне возможно, что на собрании я окажусь очень нежеланным гостем от Системы, от которой и собирались скрыть это собрание. Но отступать некуда, гермодвери за спиной давно закрылись, так что двинулся по указанному подсказкой маршруту.

Под ногами похрустывала выщербленная временем кафельная плитка, на стенах следы грибка и сорванных плакатов, с потолка свисают трубы в оплетке. Как будто оказался в заброшенной психбольнице, которую потом переделали в отель, потом в зону для квестов, а потом владелец в ходе очередного ремонта обанкротился — думал я, перемещаясь по коридору. На периферии зрения все по-прежнему слегка размыто и постоянным усилием приходилось сдерживаться, чтобы оставаться в тонусе — тридцать девять лишних минут оказались нелегкой ношей.

Постепенно ускоряя шаг, дошел до нужного места и миновав погруженный в красный полумрак аварийного освещения командный центр, заставленный техникой прошлого века — в этот раз в основном работающей, прошел в совсем небольшой конференц-зал. Длинное узкое помещение с низкими потолками и стенными панелями в цвет дерева, почти полностью занятое длинным столом, за которым восседали почти два десятка человек.

Мое появление оказалось совершеннейшей неожиданностью, все присутствующие одновременно обернулись и уставились на меня, многие с округленными глазами. Я же смотрел на человека с другой стороны длинного стола — единственный, кого здесь знаю: Пол Гольдштейн, собственной персоной.

Темный творец-основатель был в черном костюме — строгом, но совершенно нетипичного для земной моды кроя. Антураж управленца Промышленного Британского Содружества и, как я и предполагал, именно он был в составе отряда, атаковавшего Белый Королевский Дом управления в соседнем мире. Именно ему пробивали дорогу в портальный зал, чтобы он сегодня мог оказаться здесь, за этим столом. И очень даже возможно, что Гольдштейну Система дала аналогичное задание спасения семи реальностей — мелькнула вдруг мысль, показавшаяся донельзя логичной.

Кивнув Гольдштейну, осмотрел остальных собравшихся. Лица протокольные, самые разные — от политиков до генералов. Никого не знаю, даже в новостях не видел — все люди западного полушария, отсутствующие в европейской и азиатской информационной повестке, в которую я хоть как-то вникал последние лет десять. Но зато при взгляде на собравшихся понял логику происходящих событий, как и столь срочную отправку меня сюда Системой.

Американцам начатая не ими ядерная война выгодна, особенно если получится в общей заварухе не попасть под ответный удар. Но даже если ответный удар последует, дальнейшая эскалация гарантированно вычеркивает Европу и Азию из списка сильных конкурентов, делая США снова великими по-настоящему — ведь после событий тридцатых годов и после создания Глобального совета западное полушарие вновь превратилось в мировую ресурсную периферию, как это было веке в восемнадцатом.

— Всем здравствуйте, — произнес я на английском и перешел на русский: — Пол, прошу вас, убедите собравшихся леди и джентльменов меня выслушать.

Это уже реакция — увидел волнение среди некоторых военных, явно возжелавших меня сначала повязать, и только после разбираться кто такой. Гольдштейн посмотрел на меня странно и со смешанными чувствами, но возражать не стал. Заговорил быстро, обращаясь к самому деятельному из присутствующих — вскочившему со стула мордатому четырехзвездному генералу, объясняя, что лучше бы меня послушать, раз я здесь оказался.

— Меня зовут Аксель Алексеев, я пришел сюда как Посланник Системы, — снова по-русски произнес я и посмотрел на Гольдштейна. — Пожалуйста, переведите и расскажите, что такое Система в значении перехватившего управление семью мирами процедурного алгоритма.

Я мог бы и сам с собравшимися на английском пообщаться, но в серьезных переговорах лучше с переводчиком. Это даже не вопрос идеального знания языка для восприятия интонаций и намеков, а банально потому, что в таком режиме есть время обдумать свои слова, ответы и аргументы. Чем, пока Гольдштейн сейчас объяснял собравшимся про Систему как управляющую функцию семи миров, я и занимался.

Гольдштейн уже закончил, так что я продолжил.

— Система открыла мне двери и создала доступ на ваше сверхсекретное мероприятие с определенной целью. Моя задача — предотвратить ядерный апокалипсис, который вы собрались устроить эскалацией конфликта. И прежде всего хочу сообщить, что если это все же произойдет, то каждого из вас обязательно найдет такой же как я незваный гость.

Вот это не очень удачно получилось, судя по реакции после того как Гольдштейн перевел.

— Вижу, не все из вас принимают мои слова во внимание, но я бы посоветовал относиться ко мне максимально серьезно. Пусть я вполне обычный человек, но представляю сейчас по-настоящему высшие силы, так что в некотором смысле не я сейчас думаю, а меня думают. Если вы конечно понимаете, о чем я.

Последние пару фраз произнес машинально, по инерции. Видно, что меня не воспринимают всерьез и поэтому уже лихорадочно думал, как в сложившейся ситуации мне может помочь остановка времени, с учетом условия использовать ее «без изменения пространственных значений ближайшего окружения».

Гольдштейн между тем перевел мои слова. Должное внимание к собственной персоне я видел только у него, да у пары секретарей-референтов, остальные смотрели пустыми взглядами как на досадную помеху, и с этим надо было что-то срочно делать. Но перед тем как я заговорил снова, темный творец-основатель остановил меня жестом и заговорил, тоже на русском.

— Аксель, аллюзию на жизнеописание Артюра Рембо́ тут никто не поймет. Здесь сидит всего лишь пара опытных, но вполне обычных приземленных бюрократов, а все остальные — результаты армейского отрицательного отбора и продукты деятельности политтехнологов. Тайная ложа управления миром и прошедшие жесточайшую селекцию бойцы политического фронта сюда не явились, а те, что здесь отнюдь не являются акулами бизнеса и политики, маскирующиеся под тупых ковбоев как когда-то было модно. Здесь действительно собрались весьма ментально простые люди, но так сложилось, что сейчас именно они принимают решения планетарного масштаба, так что с ними нужно попроще и пожестче.

Пока Гольдштейн говорил, одна из дам секретарей, явно относящаяся к классифицированным опытным, но приземленным бюрократам, смотрела на него весьма выразительным взглядом с прищуром. Очень похоже, что понимает русский. Остальные уже начали волноваться, поглядывая то на меня, то на темного творца-основателя, не понимая, о чем у нас идет речь.

— У вас аналогичное задание?

— Немного другое, — уклончиво ответил Гольдштейн. — Но в попытке уговорить этих принимающих решение людей от начала ядерного коллапса мы преследуем одну и ту же цель. Если хотите, я могу продолжить свою партию и по своему разумению добавить от вас аргументов. Нужно будет только представление о ваших способностях, а то пока угрозы очень уж скрытые. Покажете им свое системное оружие?

Мордатый четырехзвездный генерал между тем что-то возмущенно спросил, но Гольдштейн успокаивающим жестом дал понять, что мы уже закончили и я продолжил для всех.

— Скажите пока уважаемым леди и джентльменам, что если они сейчас не пойдут нам навстречу, каждый из присутствующих лишит себя шанса на перерождение и умрет гораздо раньше, чем планировал.

Гольдштейн кивнул и начал переводить мои слова, а я ослабил хватку концентрации. В кабинете все замерло, собравшиеся застыли на своих местах — Гольдштейн с открытым ртом, знающая русский дама секретарь с закрытыми глазами, как раз моргнула в момент остановки времени.

Запомнив хорошо, как и в какой позе я стоял, первым делом проверил свой смарт-браслет. Все работает, интерактивные меню откликаются, значит если что можно у Системы совета попросить, это хорошо. После пошел вдоль стола, осматривая собравшихся. Первым подошел к больше всех волнующемуся мордатому генералу Сандерсону, как гласила нашивка на кителе. Посмотрел по карманам, обнаружил два смартфона — один в защитном чехле, трогать не стал, второй вполне обычный. Достал, поднес к генеральскому лицу, экран послушно загорелся. Отлично — было у меня опасение, что не среагирует, тоже замерев во времени, но не оправдалось.

На удивление, на экране значок доступной сети — видимо, девайсы генерала в списке исключений, у него в этом бункере даже связь есть. Ну да, как ей не быть, Система же как-то перехватила контроль — был бы бункер полностью изолирован, я бы сюда просто не попал.

Полистал генеральский телефон, просмотрел мессенджеры, нашел личные переписки. Помимо семьи, в собеседниках обнаружилась интересная женщина, которая настойчиво интересовалась, когда ее любимый Гарри наконец-то поговорит с женой. Гарри обещал ей серьезный разговор в самое ближайшее время, как только решит вопрос с адвокатом. Нашел чат с адвокатом — переписка вполне неофициальная, видимо, хорошо знают друг друга. Обсуждение бракоразводного процесса, перечисление активов, план раздела недвижимости в Майами и просьбы оставить «эту суку» голой.

Все самое интересное из переписки с интересной женщиной и адвокатом переслал Саре Дж. Сандерсон, нашел ее в списке контактов. Сообщения не ушли, на экране замер статус отправки — думаю, улетят, когда время к привычной скорости вернется.

Аккуратно вернул телефон на место в карман, перешел к следующему господину — пожилой политик, сенатор Марнер. У него, в отличие от генерала, телефонов не нашел, только смарт-браслет. С этим связываться не стал — не очень уверен, что если буду манипулировать положением тела, в момент возвращения времени к нормальному течению рука господина сенатора окажется в порядке.

Поискал по карманам пиджака, нашел интересную пачку сладостей. Отщелкнул крышку — знакомый сладковатый запах. Жевательные мишки с ТГК, вот это неожиданный способ расслабиться у сенатора Марнера. В Азии за такое можно надолго в клетку уехать, а в США этих мишек только недавно вновь запретили.

У следующей четверки присутствующих ни в карманах ничего, ни в смартфонах, а в браслеты я по-прежнему не лез, чтобы положение тел не изменять. Очередной радостью поделился господин Либерман, судя по бейджу — перед ним на столе смартфон, экраном вниз. Хорошо, что не накрыт рукой, так что взял и сразу увидел, что экран слегка светится. Надо же, ведет запись беседы на диктофон, вот это интересно.

Полистал мессенджеры. Из интересного только переписка с контактом без имени, причем на китайском. Встроенный переводчик на смартфоне не работал, перевел через свой смарт-браслет — мало что понял, много технических терминов, но речь шла по вопросам закрытой статистики Тихоокеанской оперативной группировки в подчинении Глобального совета. В одном из сообщений бумажка с номерами счетов и паролями криптокошельков — сфотографировал себе, лишним не будет.

Дальнейшие поиски ничем больше не порадовали, пока не подошел к миссис Барчак, той самой даме со знанием русского языка. Она сидела ногу на ногу, перед ней блокнот с заметками. В основном на английском, непонятные мне сокращения, но улыбнуться заставила фраза на русском, причем большими буквами: «ПУСКАЙТЕ ГАЗ!!!». Обведено даже несколько раз. Видимо разочаровалась в собрании, я в прошлой жизни тоже иногда так делал на совещаниях, тоскуя по бесцельно уходящему времени.

Пока изучал записи невольно обратил внимание, что край юбки миссис Барчак чуть сполз вниз, так что виден край ажурных чулок. Не удержался, написал в блокноте на русском: «Чулки для мужа, или как часть дресс-кода?», добавив сердечко и аккуратно положив карандаш на место, где взял.

У остальных присутствующих при поверхностном обыске больше не нашел ничего компрометирующего или дельного, подходящего для демонстрации сверхъестественных возможностей. Прошло уже больше пятнадцати минут и решил, что пока — для первого раунда уговоров, найденного хватит. Вернулся на свое место, принял ту же позу и усилием концентрации вернулся в привычное течение времени.

Некоторые из присутствующих вздрогнули — из тех, у кого доставал что-то из карманов, видимо отклик действия все же ощутили. Но слова Гольдштейна с прямой угрозой отвлекли внимание, по рядам собравшихся прошла волна удивленного возмущения, моя дипломатия явно не понравилась. Ну а сам я уже активировал оружие, вызвав копье-глефу из пространственного кармана.

— Ох, простите, настройки не той реальности, — извинился я уже на английском, после чего открыл меню и вскоре вместо глефы в моих руках появился плазменный карабин. — Видите, до чего техника дошла? Применять смертельную силу не буду, тогда здесь весь кабинет разнесет, но надеюсь, вы понимаете, что это не иллюзия. И если вас не впечатлило мое здесь появление с обходом всех систем безопасности, может быть это зрелище как-то поможет вам осознать уровень вашей незащищенности? Как этот карабин, так и я или другие Посланники Системы могут появиться перед вами в любой момент. И если вы все же решите продолжить идти к большой войне, то имейте в виду, что это будет ваша самая главная в жизни ошибка.

— Как вы сюда попали? — спросил мордатый генерал.

— Это не тот вопрос, который вам следует задать. Спросите лучше, например, у собственной жены — как она восприняла ваше желание полностью раздеть ее в рамках бракоразводного процесса?

— Это не имеет отношения к происходящему. Я задал вам вопрос, и…

— Телефон свой посмотрите, — прервал я. — Отправленные сообщения, поверьте, это стоит внимания.

Генерал после некоторой заминки и взгляда на Гольдштейна достал телефон. Несколько секунд он смотрел в экран непонимающим взглядом, а после лицо его вытянулось и, когда он поднял взгляд, начало багроветь.

— Не смотрите на меня так. Я же сказал, что всего лишь проводник желаний Системы, — защитным жестом выставил я перед собой руки. — Она знает о вас все или почти все. О вас, желающем добиться наиболее выгодного развода, о господине Марнере, который принес сюда мармеладных мишек с каннабисом…

Сделав паузу, я посмотрел на сенатора.

— Давайте вы сейчас возмутитесь и скажете, что это ложь, а я скажу вам, в каком они кармане. Договорились?

Возмущаться сенатор, побагровевший вслед за генералом, не стал.

— Да, господин Либерман, может быть вы выключите диктофон и перестанете нас записывать?

Подождал немного, пока Либерман под тяжелыми взглядами выключал диктофон в смартфоне, продолжил.

— Еще раз: Система знает о вас все, вплоть до марки и цвета нижнего белья, которое вы выбрали сегодня. Миссис Барчак…

Сделав паузу, я показал ей на блокнот. Она опустила глаза, вздрогнула и почти сразу слегка зарумянилась, резко блокнот перевернув.

«Как?» — подняла она на меня взгляд, в ответ на который я только плечами пожал.

Мои слова все же подействовали, буквально выстудив атмосферу в помещении, так что остальные смотрели на происходящее уже более вдумчиво. Начинают понимать, что я не просто залетный гость и понемногу начиная воспринимать всерьез. После десятка секунд тишины Гольдштейн вдруг начал довольно убедительно говорить от себя, убеждая и приводя разные аргументы, а также жонглируя фамилиями и названием организаций.

Наблюдая за собравшимися, по реакциям я понял — дело сделано. Не только мои слова и действия поспособствовали, но и красноречие Гольдштейна, которого знало большинство из присутствующих. Расслабившись уже думал о том, что в будущих рассказах о том, как спас планету, некоторые моменты будет лучше умолчать.

Единственное, что напрягало — сообщение от Системы о выполненном задании пока еще не приходило. Кроме того, на периферии зрения по-прежнему легкая размытость, это оставшиеся минуты непрожитого времени давят тяжким грузом. С одной стороны, надо бы их использовать поскорее, а с другой, вдруг пригодятся еще?

— Пол, проводите меня? — обратился я к темному творцу-основателю.

Нам с ним есть что обсудить, и нужно проверить одну теорию — выпустит меня Система в портал, сочтя задание выполненным или нет.

Попрощавшись со всеми — обещая скоро вернуться, Гольдштейн направился вместе со мной в портальный зал. Гермостворки открылись при нашем приближении и закрылись, когда мы вошли в круглое помещение. Если бы не общее плавающее состояние груза времени на плечах, я бы может что-то и почувствовал. А так — слишком поздно осознал, что, как и Гольдштейн, падаю на пол с потерей сознания, не успел среагировать.

Пришел в себя здесь же, в портальном зале. Стою на ногах, руки стянуты за спиной, меня с двух сторон поддерживают — слева слегка помятый Гольдштейн, тоже в беспамятстве был, справа один из военных. В портальном зале еще несколько человек, в том числе миссис Барчак. Напряженная и настороженная — даже связанного воспринимает меня всерьез, смотрит со смешанными чувствами. Очень похоже, что против происходящего, но на прямой конфликт с остальными присутствующими не идет. Да, когда наши взгляды встретились, она слегка покачала головой, мол это не я и не мое решение.

Гольдштейн между тем потянул меня к порталу. С момента, как я очнулся, не было сказано ни слова, видимо обсудили заранее, он даже прощаться ни с кем не стал.

Похоже, я сделал две серьезных ошибки — принял как единственный вариант, что Гольдштейн также работает в интересах Системы, а еще неправильно интерпретировал фразу «Пускайте газ» в блокноте миссис Барчак. Это было примечание не к атмосфере собрания, а скорее заметка для действий с такими как я Посланниками — ведь если меня убить, я с огромной долей вероятности вернусь к жизни перерождением. Значит, меня сейчас попытаются изолировать, возможно настолько надолго, что это будет звучать как «навсегда».

Сопротивляться ведущему меня к порталу Гольдштейну я не стал. Шли мы точно не в Средиземье, так что свое дополнительное время я несу с собой, а значит возможности освободиться будут. Кроме того, если Гольдштейн действует не против меня, а против воли Системы, нам будет с ним вдумчиво поговорить.