Появились мы в невероятно огромном ангаре, сразу окунувшись в неожиданную и непривычную атмосферу. Воздух здесь пах озоном и, неожиданно, креозотом — глаза закрыть и как будто в детство вернулся, в деревенское чистое поле с железной дорогой в жаркий летний день перед грозой.

Глаза, правда, я не закрывал и воспоминаниям не предавался — осматривался. Рядом с нами никого. Ни единого намека на караул у широких выходных ворот — несмотря на то, что здесь эстакада, дебаркадер, железнодорожные пути подведены и рядом стоянка для машин. Зато неподалеку крики, шум, гам — только что мимо пробежало несколько десятков человек, из которых почти треть в форме пилотов будто бы со времен зари авиации. Некоторые в комбинезонах техников, а вот десяток солдат в мундирах, очень похожих на одежду Здравомыслова.

Творец-основатель заметно преобразился, его эльфийский наряд сменил синий мундир генерал-адмирала как минимум, если судить по петлицам, погонам с огромными звездами, золотому шитью и позументам. А вот я появился в своем привычном военно-корпоративном наряде, который мне сейчас никак не сменить — как Посланник никакой одежды не имею, как и должностей в этом мире, аналогичных стражу-синдару Эль-Новгорода и военного диктатора Элизиума.

На блестящий золотом синий мундир Здравомыслова я мельком глянул, продолжая осматриваться вокруг. Ангар оказался просто нереально огромным, я себя так даже в Египте в Луксоре не ощущал — где архитектура сознательно подчеркивает ничтожность человека перед размером построек. Потолок здесь не меньше трехсот метров в высоту, под ним в подвешенной сверху словно паутине строительных лесов — доки ремонта и обслуживания, парит несколько огромных серебряных дирижаблей. Гигантского размера — рядом с ними наша «Молодая Луна» выглядела бы как фрегат рядом с океанскими лайнерами. Совсем неподалеку от портального выхода локомотивное депо, от которого по сторонам расходятся железнодорожные пути — вот откуда запах креозота; из ворот депо выглядывают несколько локомотивов — высокие, массивные, похожие на нереализованные проекты Третьего Рейха с упором в гигантоманию, каждый как минимум вдвое шире и выше привычных мне паровозов.

В ангаре естественное освещение — помимо раздвижных люков в крыше, как раз под размер дирижаблей, сейчас полуприкрытых, с двух сторон высокие ворота, каждые не менее сотни метров в ширину и высоту. В одни из них, дальние, как раз сейчас вылетало несколько небольших винтовых самолетов, двигаясь звеньями. В основном же ангар — расчерченный на стоянки и взлетные полосы, заполнен летающими машинами в сеттинге стимпанка, самолеты напоминающие лишь отдаленно. Ближайшие к нам выглядят как гибрид поршневого истребителя, звездолета и роскошной яхты — взболтать, но не смешивать. Удивительные машины, судя по виду все летающие, при этом обводы корпусов — фюзеляжами назвать это не получается, явно презирают законы аэродинамики.

Пробежавшая неподалеку от нас группа пилотов, техников и солдат в сине-золотых мундирах, кстати, только что миновала стоянку летающих яхт и направлялась к эскадрилье явно боевых машин. Это уже на вид практически земные истребители — синие, у каждого красные цифры на фюзеляже и вздыбившийся золотой лев на киле. Похожи на американскую «Аэрокобру», популярную у советских боевых пилотов — почти сразу узнал я базу летающей машины по длинной передней стойке шасси, а также характерному горбу воздухозаборника — двигатель там за кабиной пилота. Добежавшие до своих машин пилоты красной эскадрильи уже один за другим занимали кабины — не через сдвижную секцию кокпита, а через небольшие дверцы в фюзеляже.

Рядом с самолетами несколько бестолково кричали и суетились механики и техники. Разговоры на английском, но я понял, что рапортуют о загруженном боекомплекте и полном уровне эфира. Если это и учения, то достаточно серьезные — только что один из техников едва не оттяпал себе палец, но зажав обильно кровоточащую рану шейным платком продолжил заряжать короба со снарядами в истребитель.

«Условно-безопасный маршрут», — вспомнился мне вдруг комментарий системной рекомендации. Ох, чувствуется мне неспроста здесь эта суета.

Винты более половины машин уже превратились в размытые круги — причем моторы работали практически бесшумно. Первое звено крыло к крылу начало выкатываться по белым линиям, двигаясь к ближним воротам ангара. В открытых створках которых видны зеленые холмы, синее небо, несколько огромных серебристых дирижаблей, а еще парящие постройки летающего города, напоминающие застроенные небольшими жилыми районами острова, соединенные разводными мостами и лифтами.

Показав на парящие районы-кварталы, я вопросительно повернулся к Здравомыслову. Он, все же, в паре творцов-основателей куратор светлых миров-отражений, так что наверняка знает как здесь все устроено.

— Летающий город, башня наоборот, — отреагировал Здравомыслов на мой невысказанный вопрос.

Расплывчато получилось, но очень в точку, так что картинка у меня моментально сложилась. Доступ к неизвестному «эфиру» дал возможность строить летающие не только машины, но и города-острова, поэтому поселение здесь развивается, прирастая нижними уровнями, а не верхними как в Средиземье или на Пандоре. Этот расположенный на поверхности земли ангар — аналог нашей воздушной гавани, а значит здесь город пятого ранга, а остальные «этажи» с развитием поднимаются все выше в небо.

С этим разобрались. Но постепенно становится все более понятно, что здесь сейчас что-то неправильное происходит — пусть ангар огромный, так что звуки суеты теряются на общем фоне, но люди вокруг бегают весьма озабоченные. Вот еще группа пилотов и техников к выстроенным в ряд самолетам пробежала, это уже желтая эскадрилья.

Ладно, пусть бегают, мы здесь проездом и со своими заботами.

— Как нам на верхний уровень попасть? — спросил я у Здравомыслова.

Ответить тот не успел — сверху раздался грохот и проломив потолок в ангар влетело с десяток бомб. Довольно далеко от нас взрывы прочертили яркую огненную линию, уничтожая сразу несколько десятков летающих машин и одну из построек. Неожиданно.

Еще одна вереница бомб влетела через потолок, причем упали относительно недалеко от нас, а одна из них разнесла ближайший локомотив вместе с постройкой депо. Пронзительно загудел паровозный ревун, стоящий поодаль состав с лязгом двинулся с места, начав быстро разгоняться. Бронепоезд, надо же — увидел я выходящие из депо высокие вагоны, ощетинившиеся пушками.

Бронепоезд, взяв неожиданно бодрый для своих размеров разгон, помчался к выходу — не к широким воротам, из которых сейчас вылетало несколько истребителей, а к небольшому проему, на фоне всего остального выглядящего калиткой, я этот проезд даже не заметил раньше.

Из-за общей спешки и несогласованности стремительно разогнавшийся бронепоезд пересек взлетную полосу истребителей из красной эскадрильи. Взлетали самолеты звеньями, первые две машины успели оторваться от земли, но недостаточно — практически одновременно зацепившись за крышу вагонов. Один самолет, потеряв переднее шасси смог удержаться в воздухе, но теряя высоту завалился на крыло и врезался в стену ангара, не попав в ворота, а второй самолет клюнул носом и рухнул, разлетаясь обломками. Место каждой катастрофы сопровождал выплеск синего дымчатого сияния — похоже, тот самый упомянутый эфир.

Следующее звено красной эскадрильи прервало взлет, была видна жестикуляция пилотов в кабинах, а локомотив с одним изуродованным в столкновении броневагоном продолжил движение. Потолок между тем пронзило еще несколько десятков авиационных бомб, нарисовавших огненную дорогу взрывов в дальнем от нас конце, еще и зацепив один из дирижаблей, который сейчас накренился в опадающей паутине строительных лесов ремонтного дока.

Почти сразу, пробивая большие рваные дыры в крыше, с неба начали прилетать массивные черные контейнеры. Едва попадая внутрь ангара они выстреливали огромные парашюты и одновременно исходили пламенем, черным дымом и паром тормозных двигателей. Выглядело внушительно, работало так себе — парашюты цеплялись за рваные края крыши, тормозные двигатели работали плохо, так что ускоряющиеся в падении контейнеры с грохотом разбивались о бетонный пол. Загрохотали пулеметы и орудия на движущемся бронепоезде, полетели со многих сторон трассеры, вспухли под крышей шапки разрывов с витками молний.

Сбить получилось не меньше десятка черных контейнеров, а благополучно их приземлилось не меньше половины от общего числа. Рухнули двери-люки и в ангаре начали появляться группы черной пехоты — отдаленно напоминающие немецких солдат-мотоциклистов времен Второй мировой. Все в кожаных плащах и шлемах с забралами, похожих на противогазы. Нелишняя деталь — в ангаре уже вспухали очаги черного дыма с ядовито-зелеными прожилками, попав в которые местные военные умирали в конвульсиях, выплевывая легкие. Те, у кого не было противогазов — у большинства они все-таки в наличии и группы синих фигур занимали оборону, активно отстреливаясь.

Приземлившиеся и оставшиеся целыми контейнеры между тем ожили — со скрипом, скрежетом и черным дымом распрямились клешни-ноги, застучали выстрелами выдвинувшиеся пулеметы, выкашивая отряды в синих мундирах и разваливая стоянки самолетов. Поливая все вокруг огнем, изрыгая дым и пламя, грубые черные шагоходы перемещались со скрежетом железа и с перестуком острых лап.

Ошарашенный Здравомыслов наблюдал за всем происходящим с открытым ртом, а я уже давно тащил его в сторону локомотивного депо — сейчас, когда бомбы падать перестали, оно казалось неплохим укрытием.

За нашими спинами разворачивалось сражение, постепенно набирая обороты. Местные, явно обескураженные ударом, частично разбегались, но сопротивление в целом не бросали — только что в ангар влетело несколько звеньев синих истребителей, ярко-голубые трассеры мелькнули дорожкой по черным машинам. Одну сбило на бок, второй пули хлестнули в бронеколпак кабины и машина вдруг взорвалась фонтаном искр и расплавленного металла.

Появились и синие шагоходы — более изящные в отличие от черных, и работающие на эфире, так что совершенно бесшумные, а стрельба с их стороны шла энергетическими разрядами. Место битвы затянуло дымом, в котором мелькали синие и голубые лучи, красные трассеры, клубы пара и взрывы — очень теперь заметна разница между местным стимпанком и атакующим дизельпанком.

В ангаре появились еще несколько звеньев синих истребителей, последние две машины красной эскадрильи тоже наконец взлетели, а мы с приходящим в себя на бегу Здравомысловым уже были совсем рядом с железнодорожным депо. Пусть и не находились сейчас в центре сражения, но посвистывали вокруг пули, над головой прошла очередь красных трассеров.

Почувствовав спиной приближение опасности, я рванул влево, утягивая Здравомыслова за собой и мы завалились под забором депо. Нас сразу же обсыпало бетонной крошкой — прошедший сверху с громким воем черный истребитель оставил в бетоне глубокие борозды огнем четырех авиационных пушек. Снаряды с искрами стеганули по ближайшему к нам массивному локомотиву — видимых повреждений он не получил, зато в клочья разорвало двух машинистов в синих мундирах, бегущих вдоль состава.

Подняв Здравомыслова, я затащил его за бетонный забор, где нас встретило человек пять. Впервые я увидел местных так близко — напоминают кирасир Наполеоновской армии. Золотые панцири, фигурные шлемы с конскими хвостами, синие мундиры и массивные винтовки-штуцеры. Нас подхватили под руки, затаскивая за собой — из-за мундира Здравомыслова приняли за своих.

«Что происходит? Что происходит?» — на разные голоса и разными фразами орали на английском люди, манерой общения и видом похожие на ряженых в исторические костюмы среднестатистических американцев, среди которых выделялся один боец с колоритно закрученными пышными усами.

Здравомыслов не успел определиться с ответом — крышу депо снесло, часть бронепоезда накрыло обломками. Крышу и рваное небо над нами заслонила бронированная туша — издалека черные шагоходы не казались такими охренительно огромными. Из динамиков вдруг хлынула рваная английская речь, но разобрать слова оказалось невозможно. На нас уставилось сразу несколько пушек и пулеметов, а я уже активировал оружие на управляющем браслете.

В руках оказался массивный штуцер — тяжелый, килограмм пятнадцать, богато украшенный и судя по конструкции однозарядный. Против огромного шагохода не вариант, но курок взведен, так что я выстрелил — намереваясь сразу после доставать Эгиду, чтобы защититься от пальбы со всех стволов. Но результат выстрела превзошел все ожидания — кабину-будку просто сломало, вминая внутрь, а после корпус шагающей машины полыхнул синим пламенем, полетели по сторонам выбитые люки. Мгновением позже взорвался боекомплект и шагоход рухнул, объятый уже обычным огнем.

Падая, машина завалила дальнюю стену и сквозь языки пламени стало видно надвигающуюся на нас цепь солдат — черные плащи, огнеметы в руках, закрытые лица. Стрелять по ним я не стал — лишнее внимание не нужно, если вся черная орда на меня наведется как на очаг сопротивления, никакой щит Элуны не спасет. Черная цепь пока далеко, так что я обернулся к засыпающей меня вопросами суетящейся локомотивной бригаде. «Джентльмены, ваша страна ждет от своих сынов, что каждый выполнит свой долг», — на английском сказал я, показывая паровозно-кавалерийской команде на локомотив. На удивление прекрасно поняли и побежали туда, куда изначально бежали.

Поблизости послышался скрежет гусениц — мимо депо катились синие самоходы, похожие на сараи. Угловатые, ощерившиеся стволами оружия. Их пушки забухали сразу и громко — как настоящий гром, потому что метали самоходы молнии, превращавшие в яркие вспышки штурмовиков в черной броне. Один из сараев вдруг превратился в груду обломков — над ним прошел черный истребитель хищных очертаний, тут же нарвавшийся на линию синих трассеров и превратившийся в огненный шар.

Я за всем этим наблюдал краем глаза, уже активировав командирский браслет, открывая меню транспортных средств Посланника.

«Призвать» и «Призвать», две опции безо всякого описания.

Темное или белое отражение? — заметалась мысль. У напавших черных солдат дизельпанка в инициативе пока явный перевес перед сине-золотыми воинами стимпанка, но нам ведь нужно в самое сердце парящего города. Кроме того, на Черном урагане сейчас может быть Екатерина, а Скаут на Пандоре должен в гараже стоять меня ждать — прикинув аргументы, быстро сделал я выбор и навел метку цели на свободное пространство рядом.

Воздух вокруг уплотнился, превращаясь в очертание похожего на летающую лодку двухдвигательного турбовинтового самолета, а в меню проявилось описание:

Грузопассажирский курьер «Королевский Стриж»

Многоцелевой самолет-амфибия, созданный на базе летающей лодки Американского Королевского Воздухоплавательного флота. Два турбовинтовых двигателя «Прометей-V» на поворотных пилонах для вертикального взлета и горизонтального полета в маршевом положении питаются за счет бесшумного каталитического котла на эссенции эфира, вооружение — рельсовая энергопушка и четыре пулемета.

«Королевский Стриж» — это крылатый дипломат, способный быстро и безопасно доставить джентльменов в самое сердце бури с королевской точностью.

— Давай-давай! — подтолкнул я в спину Здравомыслова и перепрыгивая через обломки, мы добежали до Стрижа.

Вблизи напоминает модифицированный до состояния боевой машины гидросамолет, я на таких на Мальдивах летал. Крыло с двумя винтовыми двигателями поверху фюзеляжа — пропеллеры сейчас вверх смотрят, широкие колеса, утопленные в поплавковые шасси. Дверца в салон прямо перед нами, открылась едва за ручку дернул. Внутри дорого и богато, все в викторианском стиле — красное дерево, бархатная обивка, золотые вензеля, на пассажирском столике ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Проход из салона в кабину не закрыт, и я сразу направился туда.

— Да чтоб тебя! — выругался я, увидев Лизу за штурвалом.

В своем привычном кожаном наряде, красные волосы распущены, щеки румянятся. В ответ на мою реакцию лицо вытянулось, приветливая улыбка исчезла.

— Милорд, я тоже рада вас видеть.

Обиделась и расстроилась. Ну а какую реакцию она ожидала, решив присоединиться ко мне без предупреждения, просто сбежав с Пандоры?

— Шарманку заводи, полетели отсюда! — занял я место стрелка. — Справишься, или мне за руль?

— Да здесь максимально просто все, — поджала губу Лиза. — Сейчас полетаем, пристегните ремни.

Здравомыслов, коротко посмотрев на девушку, тронул меня за плечо, привлекая внимание.

— Я могу за штурвал, я умею.

— Пфф! — фыркнула Лиза. — Милорд, скажите этому дяденьке…

— Лиза!

— Ой ладно, милорд, не ругайтесь. Я училась летать на таком, лучше меня в этом мире не найдете.

— Там стреляют.

— Тогда тем более только я вас отсюда вывезу, погнали, — девушка уже потянула на себя штурвал, поднимая машину.

Совершенно бесшумно Королевский Стриж поднялся в воздух и почти сразу нас снесло на несколько метров в сторону. Пули ударили по фюзеляжу, с долбящим грохотом как будто десятком кувалд прошлись, а прямо перед нами появился стремительно приближающийся, летящий лоб в лоб истребитель. Он еще и стрелял — красные трассеры проходили прямо над нами. Взвизгнув от неожиданности, Лиза толкнула штурвал от себя, и мы вновь приземлились в ангаре, причем достаточно жестко.

Свистнул сверху росчерком первый черный истребитель, секундой позже над нами так же стремительно промелькнул второй, вновь коротко застучало молотом попаданий по фюзеляжу. В лицо брызнуло горячими осколками стекла одной из разбитых секций остекления кабины, защекотало шею кровью.

Звуки все приглушило, в ушах громко зазвенело.

Проконтролировал и оценил повреждения. В плече небольшой осколок стекла, порезана щека, но ничего критичного. Королевский Стриж стоит практически на том же месте, только с рваными отверстиями в потолке, с отсутствующей секцией остекления и без Лизы — в спинке кресла где только что сидела девушка широкая рваная дыра, а от нее самой остались только очертания фигуры, истончающейся темной дымкой, в которой гаснущим ярким пятном выделяются красные волосы.

Оцепенев, с громким звоном в ушах я смотрел на опустевшее кресло пилота. Мелькнул рядом Здравомыслов, занявший место за штурвалом — пилотировать такие машины он явно умел, а крупнокалиберный переполох перестука попаданий помог ему сбросить оцепенение испуга. Я же наоборот, все так же со звоном в ушах словно оторвался от реальности, отстраненно наблюдаю как мы вновь поднимаемся и стремительно взлетаем, провожаемые линиями красных трассеров.

Мимо мелькнуло несколько черных и синих теней, а через пару секунд мы пробкой выскочили в одну из дыр в потолке ангара, сразу оказавшись в центре карусели воздушного сражения. Летели вниз горящие дирижабли, мелькали со свистом мимо черные и синие росчерки ведущих воздушный бой истребителей, чертили небо яркие красные и сине-голубые трассеры, перечеркивали купол белых облаков дымные следы подбитых машин.

Ввинчиваясь вверх по спирали, ведомый Здравомысловым Стриж пролетел мимо второго уровня парящих построек — на некоторых из них видны пожары, следы разрушений и горящие здания. Где-то сверху-сзади слышались выстрелы, стремительно мелькали мимо истребители и я жал гашетку, когда в прицеле попадались черные силуэты.

Преодолев три уровня летающих островов с разными городскими постройками, мы пробили слой облаков и вырвались в чистое небо. Здесь, в отличие от творящейся на малых высотах вакханалии, практически не видно следов боя, лишь отдельные стычки у самой поверхности облаков, из которых торчат шпили зданий. Высота для таких самолетов не предельная, но в боевых качествах они все же заметно теряют, да и становятся легкой добычей для зенитных орудий — как раз сейчас два синих росчерка превратили преследующих синий истребитель черные самолеты в два огненных болида.

Главное здание летающего города, парящее не меньше чем в пяти километрах от земли, видом напоминало космическую станцию. Четыре огромных вращающихся кольца, контурами образующие шар, внутри которого расположился идеально круглый летающий остров. Кольца являются защитным периметром — вижу, что каждое ощетинилось стволами, хотя немало зенитных орудий выведено из строя. Ветра нет и вращающиеся кольца оставляют за собой шлейфы черного дыма — в некоторых местах пожары. Но все равно, правильный выбор я сделал в пользу «светлого» транспорта, здесь такие батареи, что на черной машине вряд ли бы прорвались.

Здравомыслов вел Стриж к главному летающему острову, параллельно ведя радиообмен на английском, представившись и запрашивая посадку. По нам не стреляли, и вскоре мы уже были над круглой зеленой площадкой, на которой расположился двухэтажный особняк белого цвета. Подъездная дорожка спереди, полукруглый портик с колоннадой сзади, выходящей к зеленой лужайке, на которую мы сейчас и приземлялись. Если бы не главная цель задания, я бы даже и не догадался, а так почти сразу понял, что это здание — копия Белого дома в Вашингтоне. Но воспринимал все по-прежнему отстраненно, в ушах до сих пор низкий звенящий гул и звонкое девичье: «Милорд, я тоже рада вас видеть».

Чем ближе мы подлетали к зданию, тем сильнее заметны повреждения — одно крыло сложено в развалинах, колонны и стены выщерблены осколками, несколько окон в черной гари пожаров. Зеленые лужайки испещрены воронками взрывов, чадит подбитая техника, темные фигуры лежат вповалку вперемежку с сине-золотыми. Через кольца противовоздушной обороны сюда явно прорвалось немало черных, но атака отбита — видны цепи солдат в синих мундирах, готовые к бою боевые сараи, парят над зданием летающие лодки подобные нашей.

Мы медленно приземлились у крыльца, где нас — неожиданно, встретила внушительная делегация. Больше десятка самых разных костюмов и мундиров — золотого шитья на каждом не меньше, чем у Здравомыслова, закрученные усы, седые бакенбарды, гражданские сюртуки, трости и шляпы-цилиндры. Определенно встречает нас высшее начальство и командование. Когда мы вышли из самолета, именно к Здравомыслову бросилась вся толпа, определенно радуясь прибытию творца-основателя, явно надеясь на него как на знающего что делать спасителя.

Речь раздавалась английская, но я даже не прислушивался — глупая гибель Лизы просто выбила из колеи. Отойдя в сторонку, ожидая пока Здравомыслов переговорит с местными генерал-адмиралами, я присел на крыльцо. В ушах звон, в голове пустота. И постепенно формируются некоторые подозрения, от которых начал скрипеть зубами.

Петр Здравомыслов был включен системой в состав моего отряда в обход правил, временным исключением. Лиза же сразу после этого оказалась в призванном мною самолете… почему? И очень уж она расстроилась моей реакции, и — пусть мы общались меньше минуты, слегка нетипичные эмоции демонстрировала. Когда это дерзкое создание вину за собой чувствует, совершенно иначе себя ведет. А я ведь еще накричал на девчонку, заметно обидевшуюся в ответ на мою реакцию.

Как ты было? «Создана задача на приведение численности отряда к лимитированному значению», со статусом «в процессе».

Могла Система подстроить случившееся, чтобы подкорректировать состав отряда, исправляя собственную ошибку и возвращая ситуацию к норме? Могла. Могла Лиза сесть в Скаут, получив указание Системы? Еще как могла, не просто так она в нем в гараже сидела. Нет, понятно, что могла и просто так сидеть, ожидая пока я машину призову, но в таком случае ее поведение и реакция были бы другими, хоть капля раскаяния бы появилась.

Параллельно появились мысли и по поводу гибели Екатерины в Эль-Пасо. Ее смерть пусть и выглядела логичной — ошибка с неосторожными словами, вызвавшими реакцию управляющего поселением суперкомпьютера Кракса, но тем не менее тоже была максимально глупой, внезапной и непредсказуемой. Но при этом весьма выгодной для Системы, которая постоянно направляет меня как собственный инструмент в механизме управления процессами.

Пока я рефлексировал на фоне накатывающей холодной ярости в сторону бездушных алгоритмов процедурной генерации, подошел Здравомыслов, закончивший беседу с важной начальственной группой.

— И что у них тут происходит? — поинтересовался я.

Рассказал Здравомыслов коротко, но понятно. Из ответа стало ясно, что дизельпанковское Промышленное Британское Содружество — олицетворяющее здесь темную сторону мира, совсем недавно аннексировало Гренландию и вторглось в Соединенное Американское Королевство, захватив несколько поселений на территории земной Канады.

Город, в котором мы находились, являлся столицей американского королевства, атаки на него никто не ждал — до недавнего времени. Даже несмотря на то, что вчера и позавчера были робкие попытки разведки боем. Сегодня же британцы пошли в атаку, вообще не считаясь с потерями. При этом нападение не преследовало целью захват города — здесь, в особенности на главном острове, сильны работающие на эфире системы обороны, с наскока не захватишь. На нижних уровнях вторгшиеся на территорию города отряды сейчас добивают, пусть и понеся при этом немалые потери — несмотря на масштаб, внизу атака была отвлекающим маневром. Главной целью, как сказал Здравомыслов, враг выбрал Белый дом — здесь Дом Королевского управления, даже сумев туда прорваться малой группой, но будучи по итогу уничтожен.

— Зачем? — только и спросил я.

— Никто не знает.

Ну, допустим, я уже знаю. Ладно, догадываюсь, но весьма уверенно.

— Спроси, где у них здесь портальный зал.

Когда Здравомыслов узнал расположение портального зала, нам дали сопровождающего и мы гурьбой спустились в подвал. Первыми шли мы со Здравомысловым и провожатым, следом шагала почти вся группа генерал-адмиралов Американского Королевского Воздухоплавательного флота.

Спустились по лестнице, преодолев четыре пролета, оказались в круглом зале. Традиционно восемь арок, над каждой символы, в которых легко узнаются миры. Активна одна — Земная, в проеме серебристое зеркало живого металла. Подошел к ней, вопросительно посмотрел на Здравомыслова — судя по виду, творец-основатель серьезно переживает.

— Аксель, я не могу их здесь оставить.

Предсказуемо. Пусть и будучи опустошенным гибелью Лизы, я предчувствовал нечто подобное еще когда Здравомыслов общался с местными. Три темных круга — постапокалипсис, киберпанк и технофентези создавал Гольдштейн, а три светлых — стимпанк, сай-фай и античность, Здравомыслов. Так что это его мир, и если ему сейчас уйти — это как свое детище на растерзание бросить.

— Реинкарнанты не могут перемещаться в пределах соседних миров-отражений, ты здесь сейчас только как член моего отряда.

Здравомыслов прикусил губу и побледнел, так что неожиданно у него на носу стали веснушки заметны. Да, совсем недавно очнулся после сна разума, и не до конца еще понял — он больше не человек Земли, а переродившийся житель Средиземья.

— Я могу попробовать уйти один, если Система не потребует взять тебя на Землю, останешься.

— Буду тебе благодарен за попытку.

Вообще, Здравомыслов как консультант на Земле бы мне не помешал, но — если есть шанс на выполнение задания без него, Система вариант пропустит, а я справлюсь. Очень возможно, она его со мной сюда запустила только для того, чтобы я быстро, беспрепятственно и без лишних вопросов в этот портальный зал попал.

— Я пошел, — кивнул я, но сам пока не двинулся с места.

— Что-то еще? — спросил Здравомыслов.

— Да, — принял я решение все же озвучить собственные подозрения. — Атаки на местную Америку мог организовывать твой собрат-творец Пол Гольдштейн, возродившийся здесь после смерти в Темной горе.

— Паше это зачем?

— Зачем ему экспансия с уничтожением светлого варианта цивилизации мира «Виктория-фиолетовый»? Думаю, Пол Гольдштейн намерен восстановить статус-кво, ведь он потерял Пандору как свой «темный» мир, потому что я сейчас главный в Элизиуме. Если встретишь и задашь ему вопрос, он вполне может ответить, что стремился сохранить равновесие, переведя этот мир из светлого статуса в темный.

А еще — это уже вслух не стал, если предполагать участие Гольдштейна, вполне понятна цель атаки на этот Королевский Белый дом. Темному творцу-основателю, как и мне, очень может быть нужно было не уничтожение светлого варианта цивилизации, а банально портал на Землю, причем в место, где сегодня должна решиться судьба семи миров. Ну вот сейчас и проверим мою правоту — если Гольдштейн там, я сегодня его обязательно встречу.

Кивнув крепко задумавшемуся над моими словами светлому творцу-основателю, отошедшему подальше от портала, я коснулся ладонью каменной стены в портале.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ В МИР «ЗЕМЛЯ-ГЛАВНЫЙ»

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ

ВЫ ГОТОВЫ? (ДА/НЕТ)

ПРИ СОГЛАСИИ ПОРТАЛ БУДЕТ АКТИВИРОВАН НЕМЕДЛЕННО.

— Погнали, — подтвердил я согласие и шагнул в размытое серебряное марево.

Здравомыслова с собой взять не предлагало, с обратной стороны перехода появился я в одиночестве. Обычный портальный зал, восемь арок, никакого караула. Ну да здесь системы слежения, которые Система отключить обещала.

Пока осматривался вдруг пришла мысль, что отправляясь на свидание в ресторан месяц назад я совершенно не думал, куда меня это может привести. Зато теперь я точно знаю, куда конкретно иду — обретший субъектность бездушный процедурный алгоритм мне совершенно и категорически не нравится, это надо исправлять.

Потому что если не я, то кто?