— Что делаем? — нервно теребя бороду, спросил Тадар. — Плыть — это слишком расплывчато. Куда плывём, кого убиваем, кого нет?

— Да, давайте вернёмся к тому, что делать! — поддержал его Урунсих. — Итак, каков наш план, молодые люди?

Смотрел он, само собой, на меня. А я ещё не знал, какой из накануне оговорённых вариантов выбрать. Самым главным оставался вопрос: оставлять ли в живых экипажи кораблей, или сами справимся?

В последнем я был сильно не уверен. Из меня матрос-то так себе. В прошлой жизни я почти не имел дел с плаванием на кораблях. Разве что на очень больших, где меня всё равно полоскало.

И в этом мире я был столь же далёк от большой воды. Вёслами погрести — пожалуйста. Это я умел. Если, конечно, вдоль берега или по реке. А тут…

— Урунсих, помнишь, я просил выяснить, есть ли среди твоих людей те, кто справится с кораблями? — спросил я.

— Помню, выяснил, — кивнул бывший наместник Серебряного Ключа. — Ответ я могу дать такой: среди моих людей хватает тех, кто ходил под парусами. Но никто из них не плавал на большом корабле.

— Так да или нет? — уточнил Ситранис.

— Как мне объяснили бывшие рыбаки, им глубоко одинаково, сколько у корабля мачт, парусов и оснастки. Умеешь ходить под клочком ткани и прокладывать курс — умеешь плавать на всём, — пояснил старик. — Но, кроме того, они сказали, что есть привычки, есть тонкости управления большими судами, есть особенности использования киля… И мне, заметь, никто не сказал: да или нет. Так что… Я почти в точности передаю тебе их ответ.

— То есть, получается, что не умеют? — настаивал Ситранис.

— Урунсих и его люди не дали ответа, — вздохнув, пояснил я другу. — Если тебе требуется более удобный ответ, то я могу его дать.

— Давай! — попросил регой.

— Они могут поднять паруса и повернуть их так, чтобы эти корабли двигались, но если они посадят корабли на мель или заложат слишком резкий поворот, отчего корабль опрокинется, не надо их в этом обвинять, — развернул я всё, что сказали рыбаки Урунсиху. — Потому что опыта управления такими судами у них нет. И если подсказать будет некому, то шишки будем набивать самостоятельно.

— А короче-то можно? — расстроился Ситранис.

— Можно, — согласился я. — Сделать так, чтобы корабли плыли в нужном направлении, рыбаки смогут. А вот обещать, что доплывут — нет. Так подойдёт?

— Так подойдёт, — хмуро, зато удовлетворённо кивнул регой.

— Получается, нам нужны команды кораблей, чтобы доплыть до Приречья и Междуречья, — закончил я. — А значит, убивать их нельзя. Во всяком случае, не всех.

— И что решаем? — уточнил Урунсих.

Я вздохнул, мысленно перебирая варианты, а потом ответил:

— Грузимся и плывём неторопливо. Первыми не атакуем. Даём им шанс заговорить. Если команды согласятся на переговоры — отлично. Если начнут сопротивление — идём на штурм. Ориентир — флагман, трёхмачтовый корабль с красным вымпелом у входа в бухту. Сначала захватываем его. Затем снова предлагаем переговоры…

— А если они совсем не согласятся говорить? — уточнил Ситранис.

— Тогда вырезаем, а команды и капитанов назначаем из рыбаков Урунсиха, — ответил я.

— Ну пошли тогда, что ли? — предложил Тадар.

И погрузка началась.

Первыми на плоты ступили илосцы и приозёрцы. Я распределил их так, чтобы на каждом плоту было не меньше триосмии бойцов ближнего боя — мечников, копейщиков, топорников. Эти люди должны были составить основу абордажных команд, если переговоры с экипажами кораблей пойдут не по плану.

Следующими были кочевники Тадара — естественно, лучники, все как один. На каждый плот влезало до полусотни бойцов, поэтому опять-таки выходило по триосмии. Задача кочевников была проста: держать под прицелом палубы кораблей и, если начнётся бой, осыпать врага стрелами, не давая ему высунуться из-за бортов. А когда на палубу заберутся илосцы и приозёрцы, тогда уже идти в ближний бой.

Люди грузились, как я и просил, неторопливо, чтобы вероятный противник мог оценить и нашу численность, и вооружение. Плоты, пришвартованные к пирсам, приняли на борт первые группы бойцов. Деревянные сходни, перекинутые с пирса на настил, прогибались под тяжестью доспехов и оружия.

Кочевники, привыкшие к седлу, неуверенно ступали на покачивающуюся под ногами поверхность, но быстро осваивались, находя себе места и натягивая тетивы луков. Илосцы, видавшие и не такое, рассаживались на скамьях, проверяли вёсла, перекрикивались друг с другом.

Вёсла погружались в воду, разбивая зеркальную гладь бухты. Ещё несколько ударов сердца, и первые плоты медленно двинулись прочь от берега. Гребли, правда, вразнобой, отчего наши транспорты иногда пытались крутиться. Кто-то додумался отбивать ритм для гребцов. Вот тогда дело и пошло бодрее.

На берегу остались те, кому пока что не хватило места. Истор и Тадар, получив от меня распоряжения, уже разворачивали оставшихся бойцов к портовым складам. Им предстояло обыскать всё, что до сих пор не было разграблено или уничтожено. Зерно, сено, снасти, парусину. Словом, всё, что могло пригодиться в плавании.

Я понаблюдал, как первые группы скрываются в тёмных проёмах складских ворот. Как кочевники спешиваются и ведут переханов под уздцы, освобождая место у причалов.

Вдохнув полной грудью сырой озерной воздух, я поправил топор у пояса и ступил на борт ждавшего меня плота. Впереди, за цепью, перегораживавшей выход из бухты, блестела на солнце открытая вода. Там, за двумя одинаковыми башнями, лежал наш путь к свободе.

Мы неторопливо двигались через бухту. Вёсла погружались в воду, разбивая солнечные блики на поверхности, и с каждым гребком нужные нам корабли становились ближе. Я стоял на носу плота и, не отрываясь, смотрел вперёд.

Само собой, нас там видели. Люди на кораблях что-то кричали друг другу, махали руками, а через несколько мгновений на самом большом корабле, к которому мы как раз и держали курс, началась суета. Люди выбегали из трюмов и надстроек, карабкались на мачты, хватались за оружие.

Звон стали, крики команд, топот ног по деревянным палубам. Всё это доносилось до нас приглушённое расстоянием, но достаточно отчётливо. Люди явно готовились к бою. Однако атаки не последовало.

Вместо этого от самого крупного из кораблей — того самого флагмана с красным вымпелом — отделился один из привязанных к нему плотов. Несколько человек, спрыгнув на него, взялись за вёсла. А ещё четыре фигуры застыли на краю, обращённом к нам.

Я поднял руку и знаком показал нашим плотам остановиться. После чего ещё повторил приказ голосом. Бойцы послушно подняли вёсла. Занятые нами плоты замерли, покачиваясь на лёгкой волне.

Мой же плот, наоборот, двинулся навстречу. Со мной на борту были Ситранис и Ферт, и этого казалось вполне достаточно для первого разговора. Регой стоял справа от меня, положив ладонь на рукоять меча, но оружие не обнажал. Старый шептун, закутанный в плащ, вглядывался в приближающийся чужой плот.

— Решили всё-таки с нами поговорить? — усмехнулся регой.

— А ты бы не решил в их ситуации? — спросил я.

— Людей на кораблях хватает! — покачал головой Ситранис.

— Вот только воинов среди них немного, — оценил я.

Встречный плот приближался. Когда расстояние сократилось до полусотни шагов, я смог разглядеть, кто именно плывёт навстречу. Четверо человек стояли на носу, и каждый из них явно представлял свою сторону. Был там мужчина в длинной одежде, с какими-то амулетами на запястьях. Шептун Воды, почти наверняка. Он был немолод, с седыми висками и спокойным изучающим взглядом.

Второй — командир храмовой стражи в знакомом белом плаще с золотой каймой. Судя по тому, что можно было разглядеть — не старше сотника. Он хмурился и смотрел на нас с плохо скрываемой враждебностью. Третий воин в цветах восточной части города, которую контролировал Основатель. Приметный тёмно-красный плащ, длинный меч на поясе. Этот держался спокойнее, оценивая нас без явной агрессии, но и без дружелюбия.

Четвёртым был здоровенный мужчина с проседью в чёрных волосах и бороде. Этот был одет в свободные тканые штаны, полусапоги и какое-то подобие кожаной брони. На голове у него красовалась то ли укреплённая под шлем шляпа, то ли шлем, но с широкими полями, защищающими от солнца.

— Вот этот здоровяк — капитан, — сообщил мне Ситранис. — Скорее всего, флотоводец.

За спинами переговорщиков, на том же плоту, сидели бойцы. Так же, как и на нашем плоту, их было две триосмии. Одна в белых плащах храмовой стражи, другая в доспехах восточного гарнизона. Они не поднимали оружия, но держали его наготове.

Я выпрямился во весь рост и поднял правую руку, показывая пустую ладонь. Мирный жест, который должен быть понятен всем. Затем, не оборачиваясь, приказал своим гребцам остановить плот. Мы замерли на воде в двадцати шагах от встречного судна. Переговорщики молчали, разглядывая нас. Я молчал тоже, давая им время оценить увиденное. Маленькое войско на берегу. Мои плоты, замершие в отдалении. И меня — человека в потрёпанном доспехе, с топором у пояса, стоящего на носу древнего плота.

Наконец, плот переговорщиков от флота снова двинулся вперёд и приблизился к нашему на расстояние пары скачков. Видно, ближе, их командиры посчитали слишком опасным и остановили гребцов.

— Тени вам в полдень и воды в песках! — поприветствовал я их, чётко показывая своё отношение как к законам Песка, так и законам Воды. — Меня зовут Ишер, я — воевода пришедших сюда людей и наёмник из Илоса. Со мной шептун Ферт и регой Ситранис. С кем мы говорим?

— Зачем вы плывёте к кораблям? — возмущённо спросил вместо приветствия командир храмовой стражи.

Я не ответил, продолжая ждать, пока здоровяк представится. И всё-таки дождался.

— Моё имя Бруш! — ответил тот. — Со мной корабельный шептун Ипшан. А эти двое… Это командиры отрядов, которые мы приютили… Сотник Тирип из храмовой стражи и сотник Марсах из войска Основателя. Оба охраняли порт прошлой ночью… И немного не справились. Ну и что вам надо, воевода Ишер?

— Нам нужны корабли, чтобы добраться до Приречья, — честно ответил я.

Бруш даже закашлялся от моей наглости. Ну а что, врать ему, что ли? Скрывать свои намерения я не собирался. Моя задача была в том, чтобы запугать экипажи и заставить их делать, что нам требуется. Честность в такой ситуации — лучшее оружие негодяя.

— Это не твои корабли, воевода! — наконец, справился с обуревавшими эмоциями Бруш.

— Верно, не мои. И не твои, Бруш. И даже не их! — я кивнул на представителей городских сил самообороны. — Они, Бруш, никому не принадлежат. Ну или скоро не будут принадлежать.

— С чего ты это взял, воевода? — сдвинув густые брови, расстроился Бруш. — Мне показалось, что пока ими командую я! Или ты считаешь, что это не так?

— Так прикажи им выйти на большую воду, Бруш! — посоветовал я. — Прямо сейчас! И мы на своих плотах за вами не угонимся.

— Хм… — капитан оглянулся на выход из гавани, перегороженный цепью, подумал немного и качнул головой. — Ладно, признаю… Уйти мы не можем. Но корабли тебе не отдадим!

— А я вас и не прошу их отдавать, — заметил я. — Мне хватит и того, что вы нас доставите на южный берег Озера Тысячи Ключей. А взамен мои люди разберутся с демонами в башне и опустят цепь.

— Да как ты смеешь!.. — взревел, покраснев лицом, сотник из войска Основателя. — На этих кораблях поплывут люди из Святилища!

— Ты Марсах, верно? — спросил я спокойно и, дождавшись кивка Бруша, продолжил: — Марсах, послушай меня… Я прошёл Долгую Осаду и видел, как гибнет Кечун. Я прошёл осаду Илоса и видел, как гибнет Илос. Я видел, как пали Пыльный и Белый Игс…

В этот момент сзади раздался сдавленный смешок Ситраниса. А затем тихий, но чётко различимый шёпот: «Брат, может, тебе не заходить в города? Натурально же, плохая примета!». Мне стоило большого труда удержаться от улыбки. Ситуация грустная, а тенденция забавная, да…

Однако надо было продолжать речь. Благо никто из наших оппонентов слов Ситраниса не услышал, а я сохранил, пусть и с трудом, серьёзное лицо.

— Я провёл со своими людьми зиму в Сером Угорье, сдерживая силы северной орды, — возобновил я моральное давление. — Я прошёл Приозёрье от юга, до севера. И я точно тебе скажу, что завтра утром в Святилище почти не останется людей. Святилище пало, Марсах!

— Ты лжёшь! — чуть ли не хором взвыли храмовый стражник и подчинённый Основателя.

— На улицах Святилища лежат трупы, которые никто не сжёг. В его домах сидят демоны песков. И только глупо улыбающиеся одержимые, которые ночью превратятся в кровожадных зверей, ещё встречаются в этом гиблом месте, — проговорил я. — Никто не придёт и не поможет вам. Сейчас там, где ещё остались люди, готовятся к отступлению на корабли. Они думают, что утром сумеют убежать. Но поверьте мне, они не успеют. А я уже пришёл со своими людьми.

— Это угроза, воевода? — спросил Бруш, нахмурившись.

— Со мной люди, которые умеют убивать, которые делали это часто и много, — я прямо посмотрел на капитана. — Да, нам непривычна вода, но у меня несколько тысяч опытных головорезов, Бруш. Не считай это угрозой. Считай это предупреждением. Потому что по суше мы уйти не сможем. Слишком много демонов пришло на берега Озера Тысячи Ключей.

— У меня опытные команды! — выпятил нижнюю челюсть Бруш. — А ты верно сказал, вода вам непривычна. Я видел, как вы неловко отчаливали…

— Это ничего не меняет, флотоводец, — я усмехнулся, излучая уверенность, которой не чувствовал. — Даже если при попытке захвата кораблей нас ждёт смерть, она ждёт нас и на берегу тоже. Но при попытке захватить корабли у нас есть шанс её избежать.

В голове раздался смех маленькой девочки. У Смерти, очевидно, было своё мнение, кого она ждёт, а кого — нет.

— Лучше подумай вот о чём, Бруш, — заметил я. — Если мы вам не поможем, вас тоже ждёт смерть. Рано или поздно припасы закончатся. Взять новые будет неоткуда. А демоны орды никуда не уйдут, покуда ваши корабли стоят в гавани. Демоны песков хотят вашей смерти и будут ждать её, сколько потребуется. И в башнях, между которыми протянута цепь, этих сволочей хватает. Вы их убивать не обучены, а вот они нас, людей, убивают без проблем.

— А твои люди, стало быть, убивать демонов обучены? Да, воевода? — заржал Бруш.

— Почти год только этим и занимаемся… — широко, почти до оскала улыбнувшись, кивнул я.

— Да ты хоть понимаешь, что с тобой в Приречье сделают, а? За то, как ты наше Святилище кинул⁈ — зажёгся гневом сотник храмовой стражи.

— Ничего, — ответил я и посмотрел на него в упор. — За то, что я предателей без кораблей оставил, мне не будет, повторяю: ни-че-го.

— Мы не предатели! — возмутился Бруш, придержав за плечо сотника храмовой стражи, который ото злости чуть не схватился за оружие.

— Возможно, ты не знаешь, флотоводец, но когда Междуречье просило силы, чтобы отразить четыре орды демонов, надвигающихся с разных сторон, ни Верховная Жрица, ни Основатель, ни кто-либо ещё из правителей Приозёрья не прислал ни одного воина! — глядя ему в глаза, сообщил я. — Они предпочли вырезать тех, кто чтит законы Песка, а заодно бросить остальные города и укрыться в Святилище, чтобы сбежать на большую воду.

— Я знаю про планы сбежать на большую воду! И знаю про гонения на тех, кто чтит Законы Песка! — отрезал Бруш, однако в его взгляде что-то едва заметно изменилось. — Я и сам эти Законы не слишком люблю! Никто не обязан участвовать в войне, в которой не победить!

— Никто — это слишком громко, Бруш, — я усмехнулся. — Потому что, если никто не должен, то спасать надо всех. А твой флот даже десятой части населения Святилища на борт принять бы не смог. И знаешь, почему Основатель и Верховная ещё не уплыли? Я тебе скажу, почему, Бруш. Они места на кораблях не поделили, и ждали, покуда количество приближённых не уменьшится в боях с демонами.

Брушу я снова ничего не нового, похоже, не открыл. А вот сотники переглянулись, и я решил, что стоит их догадки поддержать:

— Да! Да, Марах и Тирип! Ни вас, ни ваших людей никто не собирался увозить на кораблях. Всё верно, — я снова усмехнулся. — Так вот, для Междуречья вы все — предатели. Потому что в Междуречье пока ещё чтят Закон Песка. И даже если я вас всех перебью и на борта кораблей приколочу, мне никто и слова не скажет….

Я подумал и решил добавить:

— Хотя нет, скажут! Скажут! Мне скажут: «Спасибо за корабли, Ишер!». Вот что мне скажут.

— Ну и что ты тогда с нами говоришь? — насупился Бруш.

— А я не хочу убивать вас и терять своих людей, — честно ответил я ему. — Я хочу взойти на борт этих кораблей, загрузить их припасами для людей и скотины, а потом добраться до южных берегов Озера Тысячи Ключей. И без опытной команды это сделать сложнее, как вы понимаете. Мы можем быть полезны друг другу. А можем сразиться друг с другом. Но что будет лучше для нас всех, Бруш?

— Раз мы предатели, то кто помешает южанам отобрать мои корабли, а? — всё ещё колеблясь, спросил флотоводец.

— А кто тебя просит входить в порты? — удивился я. — Довези меня и моих людей на юг. Мы высадимся на плотах на берег. А потом уходи, куда хочешь. Всё озеро в твоём распоряжении… Где-то там, правда, флот из Корабела ещё есть. А они вас, кто в Святилище укрылся, тоже не очень жалуют. Однако это уже не моё дело.

— Нам надо подумать! — ответил Бруш, переглянувшись с шептуном.

— У вас на это времени нет, — я покачал головой. — К темноте мои люди либо будут на кораблях, либо умрут. Времени на захват осталось мало. Если не можете решить, тогда мы поплыли делать своё кровавое дело.

— Ладно-ладно! Дай мне чашу! — попросил Бруш, выставив руки ладонями вперёд. — Через чашу я дам ответ.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Чашу я тебе дам.

Бруш махнул гребцам, и те отплыли от нас. А потом ещё чаши полторы мы наблюдали за жарким спором на плоту переговорщиков. Не знаю уж, кто там и за что выступал… Мне просто требовался результат.

А результатом было то, что они снова подплыли к нам, и Бруш понуро сказал:

— Мы принимаем ваше предложение! Я не знаю, как ко всему этому отнесутся другие капитаны… Но мой корабль готов принять вас на борт. И если ты будешь так же убедителен, Ишер, то и другие наверняка согласятся.

Надо ли говорить, что я был убедителен?