В следующие дни я разрешил людям отдыхать. Заслужили. После многодневного марша, ночных стычек, бесконечной тряски в седле и пыли на зубах… Сдавать начинали даже самые выносливые. Я уж молчу про сомнительное удовольствие от общения с наглеющими беженцами. Какое счастье, что нынче они превратились в проблему Ферунда…

А мои уставшие воины пока отоспятся, отмоются и придут в себя. Тем более, утром нам обещали доставить глиняные таблички. А тогда бойцы смогут выбираться в город.

Конечно, всех сразу я отпустить не мог, ибо такого наплыва людей в Ферунде не ждали. Но… Если желающих наберётся меньше тысячи за раз — без вопросов, отпущу.

Таблички принесли на следующий день. Двое посыльных из Гильдии привезли на телеге три здоровенных ящика, набитых доверху. Я открыл один и вытащил наугад пластинку. Тонкая, в полпальца толщиной, из обожжённой глины. С оттиском печати Гильдии и именем бойца.

Одна беда, обожжённая глина — довольно хрупкая. Может, в руках и не крошится, но сильного удара не выдержит. Я передал таблички сотникам, пусть распределяют между своими. Однако сразу же предупредил, чтобы донесли до бойцов мысль: это не железный жетон. Сломаешь — пойдёшь покупать новую за свои кровные.

Раздачу организовали быстро. Каждый боец получил табличку, расписался в списке — кто мог, а кто не мог, поставил крестик. Особенно удивлялись документу кочевники, раньше не державшие в руках таких штук. И стар, и млад вертели их с любопытством и даже некоторой опаской.

Впрочем, само право войти в город кочевники восприняли без восторга. В Ферунд они не рвались, а вот выпить хотели. Так что попросили закупить и выдать им на вечер. К слову, многие илосцы и приозёрцы их поддержали.

И вскоре люди потянулись в город. Кто-то шёл в харчевни, кто-то на рынок, кто-то — просто поглазеть. Я не ограничивал. Пусть отдохнут. В конце концов, неизвестно, когда снова выпадет возможность. И выпадет ли вообще.

Пока готовились к вечеру, устроили прямо в лагере помывку. Нагрели воды в больших котлах, натянули полог, и спустя всего чашу туда выстроилась очередь. Бойцы выходили румяные, с мокрыми волосами, и даже самые мрачные физиономии выглядели довольными.

Кто-то после этого завалился спать среди дня, растянувшись на зелёной траве. Кто-то починял доспехи, сидя у походного костра. Кто-то играл в костяшки, азартно покрикивая. Я не мешал. Моменты отдыха выдаются редко. Нужно ценить их, пока есть возможность.

Однако без происшествий не обошлось. Вечером первого дня ко мне прибежал один из ушедших в город бойцов. Вид у него был злой и в то же время очень смущённый.

— Воевода, там наши… — он замялся, подбирая слова. — В общем, трое из сотни Гвела и двое кочевников подрались в харчевне. Не друг с другом, конечно, а какими-то типами. Типы оказались из ополчения. Теперь вся компания сидит под стражей. А стражники требуют выплатить штраф и залог.

Я вздохнул и приказал бойцу отвести меня туда, где сидят наши. С собой захватил кошель с золотом и серебром: вряд ли штраф с выкупом будут маленькими.

В итоге, я потратил ещё и время, много времени. Целых три гонга, чтобы добраться до нужного здания стражи.

Там, в маленькой душной комнате, на лавке сидели мои. Помятые, но целые. Я с удовлетворением отметил, что их противникам, шестерым ополченцам, досталось куда сильнее. И сразу как-то простил своим ребятам чрезмерную вспыльчивость. А расходы по вызволению из-за решётки решил взять на общий баланс отряда.

Стражник, пожилой осм с усталым лицом, затребовал штраф за нарушение порядка. А также залог, чтобы моих людей из тюрьмы выпустили. Я заплатил, не торгуясь, а заодно приобрёл у осма маленькую, но ценную информацию. Наши противники оказались не просто ополченцами, а людьми из свиты какого-то молодого аристократа — и, мол, лучше с такими не связываться. Поблагодарив за сведения, я негромко спросил:

— Чем это может грозить?

— Суд будет, — пояснил стражник. — Но если их в городе уже не будет, то и бояться нечего. Штраф оплатили. Залог внесли. Залог за них вам, правда, не вернут. Зато и обвинений не предъявят.

— Понял. Постараемся не задерживаться, — обещал я, уводя своих.

Бойцы шли за мной, опустив головы, как провинившиеся дети. Я не стал их отчитывать. Однако сказал, что следующий штраф заплатят из своего жалования. И предупредил, что пока им лучше в Ферунде не появляться. Они дружно закивали, и на том инцидент был исчерпан.

На третий день я заметил перемены. Мимо нашего лагеря, по дороге на юг, начали уходить отряды. Сперва один — сотни три копейщиков. Потом ещё два — судя по разномастной броне, наёмники. Вслед за ними — целая колонна, растянувшаяся по дороге. Уходили они все, кстати, на юг, и это что-то да значило.

— Скоро нас наймут, — сказал я Ситранису и Тадару, провожая взглядом очередной отряд.

— Почему так решил? — Ситранис прищурился.

— Если войска потянулись на юг, значит, там что-то назревает. Либо демоны прорвались, либо готовится наступление. В любом случае, скоро понадобятся все, кто умеет держать оружие. А нас тут много. В общем, скоро придут нанимать.

— Скорей уж, приказ отдадут, — хмыкнул Тадар. — А мои хотели родных повидать…

— Сам знаешь, пока нам в Междуречье хода нет, — напомнил я.

Ещё один день прошёл в тишине. Бойцы продолжали отдыхать, ходить в город, закупать мелочи. Я проверял посты, разговаривал с сотниками, следил, чтобы никто не расслаблялся слишком бурно. Вечером третьего дня мимо нашего лагеря прошли ещё три отряда. На этот раз вояки шагали быстро, не останавливаясь.

А утром следующего дня, когда я закончил завтрак и собирался обойти посты, к нам пожаловал отряд всадников. Первым ехал регой, судя по доспеху — дорогому, тяжёлому, но видавшему виды. Он осадил перехана у самых ворот лагеря и громко, так, чтобы слышали все, потребовал:

— Отведите меня к вашему командиру!

Я сам вышел навстречу. Регой оглядел меня, видимо, прикидывая, стоит ли спешиваться. И всё же, поколебавшись немного, спрыгнул с седла. Был он немолод, с седыми висками и жёстким обветренным лицом. Глаза цепкие, усталые. Смотрел прямо, без вызова, но и без уважения. Я был для него всего лишь выскочкой-наёмником. Пусть и собравшим под своё начало тысячи людей.

— Воевода Ишер? — спросил он.

— Он самый, — ответил я. — Тени вам в знойный полдень. С кем говорю?

— Меня зовут Леранис, я регой из объединённого войска. Можем мы где-нибудь побеседовать? — отозвался гость, мельком оглядывая лагерь.

— Иди за мной. Твои люди пойдут с нами? — уточнил я.

— Тут останутся… — отмахнулся регой.

— Парни, позаботьтесь о гостях! Место для отдыха выделите! И еды-воды предложите! — крикнул я бойцам, а сам приглашающе указал регою на шатёр для совещаний.

— Хороший лагерь у тебя, воевода… — одобрительно заметил наш гость по пути. — Прямо как городок передвижной…

— Научился у кочевников из ханств, — пояснил я. — Ко мне присоединились племена, верящие в старых богов. А у них, в свою очередь, и мои бойцы научились.

— Кочевники… — регой поморщился, будто кислое съел.

— Они неплохие воины, — возразил я. — Да, привыкли к иному бою, чем мы. Но я кое-что у них, честно скажу, позаимствовал. Против демонов очень хорошо работает.

— Возможно… В любом случае, кочевников я на полную стоимость не могу нанять, — честно выложил регой. — Их много к нам сюда прискакало прошлой осенью, когда по ханствам орда прошла. И многие по пути грабежом промышляли, так что… Их, знаешь ли, не слишком ценят и не очень охотно нанимают.

Чего-то такого я и ожидал. Поэтому пожал плечами и объяснил свою позицию:

— Если общая сумма устроит, у меня вопросов не будет. Всем своим заплачу одинаково, а излишки пойдут в казну отряда.

Мы как раз зашли в шатёр и сели за стол. Следом скользнули двое моих воинов. Поставили еду и питьё, а затем дисциплинированно вышли наружу.

— Угощайся, Леранис, — предложил я, первым надкусив кусок лепёшки. — Я так понимаю, вы к нам с предложением, которое, считай, равно приказу?

— Можно и так сказать, — усмехнулся регой. — Вы, конечно, можете отказаться… Но я бы не стал на вашем месте. Это запомнят, и отношение к вам сильно испортится. Вы пока здесь новенькие. Конечно, некоторый запас доверия к вам имеется… Всё-таки от самого Илоса, как мне доложили в Гильдии, отступаете. Но сам понимаешь, этот запас не слишком большой…

— Мы от боя не бегаем. Да и отдохнуть успели. Так что готовы повоевать, — ответил я, запоминая слова про запас доверия.

— Это хорошо, — кивнул мой собеседник. — Скажу прямо, положение у нас тяжёлое. На юге демоны то и дело прорывают линию обороны. Недавно там и вовсе случился большой прорыв, а мы не успели его прикрыть. Сейчас орда движется к Габуну и в скором времени его осадит. Есть опасения, что это вопрос от силы двух дней.

— Тот прорыв закрыть не удалось? — спросил я прямо, не став ходить вокруг да около.

— Нет… И я не уверен, что получится. Сейчас важно хотя бы не дать большому числу демонов пройти дальше, — ответил регой. — Сил на то, чтобы снова замкнуть линию, у нас нет. Войска в Междуречье постоянно собирают, конечно…. Но сюда их, похоже, отправлять не будут.

— Даже если линию восстановить, это не поможет, — я покачал головой. — Орда способна создавать демонов там, где распространила своё влияние. Если прорвался хоть один тотем…

— Да, мы знаем, но надеемся, что сможем! — перебив меня, кивнул регой. — А так… Тут ничего не поделаешь. Ваша задача проще: нужно удержать Губун. Демоны идут к городу по прямой. Только отдельные их отряды расходятся в стороны. Мы надеемся уничтожать их под стенами, держать как можно дольше…

— В самом городе есть гарнизон? — уточнил я.

— Усиленный, воевода. Несколько дней они продержатся, — подтвердил мои надежды регой. — Пока Губун ещё стоит, окрестные деревни и городки успеют убраться подальше.

— Значит, надо выступать к Губуну, — сделал я вывод. — Какие сроки?

— Сам знаешь, как можно скорее, — кивнул регой. — Начиная со следующего дня, десять суток вам дам, чтобы добраться до города. Если успеете, то сразу получите…

Он достал какой-то документ, сверился с записями на коже. И только потом продолжил:

— Сразу получите пять тысяч золотых водянок. За каждый день опоздания — уж извини, минус тысяча. А дальше по одному золотому на бойца за каждый день боёв. За кочевников по пятьдесят серебряных капель за день. Прости, воевода, но командование их и впрямь не любит. Я уже тебе причину объяснял.

Может, это было и не слишком справедливо, но с учётом репутации кочевников… Да и общая сумма найма была, на удивление, нескромная. На всякий случай я даже уточнил:

— Устраивает. Отчего, кстати, такие щедрые выплаты?

— Богатые семьи, у которых там земли и хозяйства, готовы внести лепту, — пояснил регой. — Им требуется время, чтобы увести людей и собранный урожай. Сейчас как раз убирают поля. Вот и хотят собрать как можно больше, чтобы вывезти в Междуречье.

— Ясно, — кивнул я. — Подъёмные будут?

— Выдам пять сотен на закупку припасов, — ответил регой. — Как прибудете, столоваться будете в Губуне. Если потребуется оружие, тоже там спрашивайте. В городе сразу доложитесь царскому регою Притушу. Будете воевать под его командованием как отдельный отряд… Отряд, да, кхм…

Вручив мне подорожный документ, наш гость предупредил: лучше, если спрашивают, показывать его, а не личные документы. А, кроме того, выдал договор, который я, внимательно прочитав, сразу подписал.

— Этот договор чиновникам покажи. Они сообщат командованию, что вы отправились его выполнять, — посоветовал наш гость.

Мы поговорили ещё немного. Я расспросил подробнее о ситуации на юге, регой, как мог, поотвечал. А потом Леранис засобирался ехать дальше. Быстро собрал своих людей, сел на переханов и отбыл восвояси. Проводил их взглядом, я обернулся к Истору и приказал:

— Собирай командиров. В шатре для совещаний через полчаши.

Совет собрался быстро. Истор, Ситранис и Тадар заняли места за столом. Ферт устроился на табурете ближе к выходу. Я дождался, пока все рассядутся, и начал без предисловий:

— Значит так. Нам выдали заказ…

— Или отдали приказ? — с хитрым огоньком в глазах спросил Тадар.

— Всё-таки заказ, — возразил я, улыбнувшись. — Но за деньги. И отказываться не советовали. Нанять нас хочет командование сборных войск из Междуречья. Работа знакомая — демоны. Надо выдвинуться к городу Габуну, чтобы помочь отбиться от орды. Демоны прорвали линию обороны и теперь двигаются туда. В городе есть сильный гарнизон, но помощь, как вы понимаете, не помешает. Платят хорошо. Сначала подъёмные — пять сотен. Затем — пять тысяч разом по прибытию. После этого ещё по пятьдесят капель за бойца. И ещё пятьдесят капель за каждого не кочевника. Можем отправить эти излишки в казну, чтобы никому не обидно было.

Я виновато покосился на Тадара, а тот махнул рукой:

— Всё равно обидно. Но предсказуемо. Мои соплеменники очень портят нам дела…

Ситранис заржал и сочувственно похлопал хана по плечу. А затем, просмеявшись, спросил у меня:

— Габун? Это ж такая дыра на юго-востоке, аккурат между Тихой и Разломом, да? И сколько дали времени?

— У нас есть десять дней, — ответил я. — За этот срок надо прибыть на место.

— Мы доберёмся раньше, — отмахнулся Ситранис. — Может, дополнительно денёк-два отдохнуть?

— Хватит, отдохнули уже, — ответил я. — Лучше в Губуне попробуем нормально устроиться. Мы там застрянем, по всей видимости, на какое-то время.

— А платят почему так много? — деловито спросил Истор.

В шатре повисла тишина, а потом Ситранис хмыкнул:

— Да наверняка семьи доплатили!

— Так и есть. Там много владений семей. Они хотят спокойно собрать урожай и свалить, — кивнул я. — Теперь детали. Выступаем завтра утром. Двигаемся быстро. Можно бросить обоз здесь, под охраной, но лучше будем ехать дольше, зато с удобствами.

Тадар помахал рукой, показывая, что хочет что-то сказать. Я кивнул ему.

— Мои люди хотят встретиться с родными. Теми, кто ушёл в Междуречье. Они часто спрашивают, когда мы переправимся туда, — напомнил хан. — Поговори с ними, воевода, объясни ситуацию. Тебе доверяют.

— Хорошо. Я поговорю с ними сразу после совещания, — согласился я с правотой Тадара. — Объясню, что пока это невозможно. Зато можно снова убивать демонов. И что каждый убитый демон приближает день, когда мы сможем переправиться через реку и найти своих.

Тадар помолчал, взвешивая услышанное, затем кивнул:

— Это хорошие слова, воевода. Они поймут. Не все, но большинство.

— Тогда так, — я опёрся руками о стол. — Сейчас я собираю сотников и триосмов, объясняю им то же самое. Потом отправляем отряд в город за припасами. Оружейники пусть проверят и починят всё, что можно, а также сделают новые длинные копья. У каждого бойца должен быть их запас. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали: отдых закончился. Впереди ждала тяжёлая и кровавая работа.

Через полчаши я стоял перед строем сотников и триосмов. Люди смотрели на меня: кто-то с тревогой, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым нетерпением. Я обвёл их взглядом и заговорил громко, чтобы слышали все до единого:

— Война не закончилась. Я знаю, что многие из вас устали. Знаю, многие хотят найти родных. Как мы видели по спискам, они ушли в Междуречье. Нас пока не пустят туда в качестве беженцев. Но пока мы сидим здесь, наши умения пригодятся людям. Всем людям. Демоны прорвали линию обороны и идут к Габуну. Там есть гарнизон, но без помощи им не выстоять. Мы выдвигаемся завтра утром. Тем, у кого родные ушли на восток, придётся потерпеть ещё немного. Мы сражаемся не ради золота, хотя золото нам, конечно, заплатят. И заплатят много. Но в первую очередь… Мы сражаемся ради того, чтобы у наших родных было будущее. Чтобы, в конце концов, у нас всех было будущее. Я не обещаю, что будет легко. Зато обещаю, что мы справимся. Как справлялись и до этого.

Я замолчал. По спискам выходило, что наши ушли в Междуречье — это правда. Или полуправда. Мы проверили записи: часть наших выходцев из ханств получала документы в Междуречье. Однако мы не все имена в списках нашли.

Строй молчал тоже. Потом кто-то — кажется, один из кочевников — выкрикнул:

— Веди, воевода! Мы с тобой!

И строй подхватил, скандируя: «Во-е-во-да! Во-е-во-да!». Благодарно покачав головой, я напомнил командирам, что они вообще-то тоже молодцы. А затем коротко объяснил, что требуется, и распустил передавать распоряжения дальше.

Остаток дня прошёл в ожидаемой суете. Из Ферунда вернулся отряд, ушедший за припасами, с телегами, гружёнными провизией. В походной кузне стучали молотками до самой темноты, правя доспехи и выковывая наконечники для новых копий.

Древки делали из жердей, который купили ранее. Старались соорудить каждому по два запасных копья. Остальные бойцы проверяли телеги, готовили обоз к дальнему переходу и складывали тюки с вещами, которые утром не понадобятся. Вечером я обошёл лагерь, проверил, как идут дела, убедился, что всё под контролем, и отдал последний на сегодня приказ: спать. Завтра на рассвете выступаем.

Утром лагерь свернули быстро. Шатры убрали, телеги загрузили, переханов оседлали.

— Выступаем, — приказал я.

По пути мы зашли в палатку чиновников, которые распределяли места для стоянок. Я сообщил им, что ухожу на юг, к Габуну, и показал договор с командованием. Чиновник записал что-то у себя и пожелал удачи. А на прощание заверил, что обязательно сообщит командованию о нашем выступлении.