Проходя следом за мужчинами через тяжёлые позолоченные двери, я открываю рот от удивления. Мы попадаем в огромное помещение, стены и высокий потолок которого сделаны из хрусталя, натёртого до ослепляющего блеска. Сияние усиливают золотисто-розовые лучи заходящего солнца. Они свободно проходят сквозь условную границу, расщепляются и мягко стелятся радугой по белому мраморному полу.

Посередине располагается огромный фонтан с огненно-алым драконом. Вода вытекает прямо из его пасти, струится по золотому листу и заполняет чашу из белого мрамора с красными и жёлтыми прожилками, похожую на цветок лотоса.

Красиво. Дорого. Богато.

Даже слишком.

Картины, выставкой которых был так воодушевлён Марис, буквально парят в воздухе. Лишь приглядевшись, я могу разглядеть серебряные нити. За них позолоченные рамы подвешены к балкам на потолке.

— Великолепно, не правда ли? — спрашивает Марис, рассматривая моё удивлённое лицо. — Это самое роскошное место в Дракарисе.

— Хорошо живут художники, — усмехаюсь, не переставая подмечать всё новые детали вокруг.

— Его Величество благосклонен к людям искусства, — отвечает дракон и берёт два бокала с белым вином с подноса слуги. Один протягивает мне. Я принимаю только для того, чтобы занять руки. Пить не собираюсь.

Мы подходим к одной из картин с морским пейзажем. Даже не знала, что в Дракарисе есть море. Подмечаю, как мало у меня информации о мире, в котором теперь живу, и ставлю перед собой цель изучить всё более подробно в ближайшее время. Я очень люблю море, и всегда мечтала иметь небольшой домик с видом на него. Вот раскручу своё дело, и, возможно, уеду из столицы. Подальше от…

Не замечаю, как в голову предательски снова закрадываются мысли о Дрейке. А следом — танцовщицах. Я не обманываюсь и прекрасно понимаю, что это слово означает, и какие женщины приезжали к нему в замок. И ведь даже не одна, а целых три! Подлец! Мерзавец!

Рука сама подносит бокал ко рту, и я не замечаю, как делаю глоток. Вино приятное, освежающее, с небольшой кислинкой.

Снова концентрирую взгляд на картине. Не знаю, как называется техника, но благодаря тому, что рама слегка раскачивается на нитях, создаётся ощущение движения воды. Эффект голограммы. Очень необычно. Мне нравится. Было бы здорово съездить с Дрейком на море…

Чёрт! Зажмуриваюсь, чтобы выдавить дракона из мыслей. Сколько ещё он будет жить в сердце и бесцеремонно вторгаться в голову, когда ему заблагорассудится?

Удобно устроился, мерзавец!

Выпиваю остатки напитка, с силой сжимая бокал. Хочется продезинфицировать себя от драконьего яда.

— Чудесное вино, не так ли? — спрашивает Марис, а сам уже меняет бокалы.

Нет, дорогой златовласый друг, не выйдет у тебя ничего, даже если я сильно напьюсь. Но вслух этого не произношу, принимая наполненный бокал.

Мы проходим к следующей картине, на которой изображено поле с алыми цветами.

А Дрейк мне ни разу не дарил цветов…

То кольцо, с золотыми лепестками и огромным рубином в сердцевине, не считается!

Марис что-то рассказывает про картину, но я его не слышу, полностью погружённая в мысли про Дрейка. А потом и вовсе начинаю злиться на золотоволосого. Я-то надеялась отвлечься, когда назначала ему встречу, а он привёл меня в это скучное место!

Уже хочу сказать, что возвращаюсь в отель, как к нам подходит импозантный мужчина, примерно чуть старше Мариса с хорошим телосложением. Строгий костюм на нём сидит идеально, как на манекене. Блестящие чёрные волосы зачёсаны назад, а на приятном лице с небольшой щетиной расплывается широкая улыбка.

— Марис, дорогой друг! — обращается он к дракону, но внимательно осматривает меня. — Как я рад тебя видеть, хоть и не хочется смотреть на это безобразие, — раздражённо произносит, обводя рукой помещение Атриума.

— Кирст! Ну что ты говоришь? Работы замечательные!

Марис хлопает мужчину по плечу, и из сказанного я понимаю: он художник, автор выставочных картин.

— Позвольте вас представить. Это Рейнара Уитморт, а это Кирст Логарт, виновник торжества.

Я протягиваю руку и улыбаюсь. Новый дракон целует мои пальцы.

— Госпожа, вы прекрасны, ни одна моя работа не сравнится с вашей красотой, — шепчет Кирст, не желая отпускать мою руку. Выдёргиваю её, продолжая улыбаться.

— Ну что вы, господин Логарт, ваши работы удивительны. Я не сильно понимаю в искусстве, но вот этот эффект движения меня впечатлил, — говорю вполне искренне.

— А моему брату не понравилось, — парирует художник, и в его голосе я слышу разочарование.

— Кирст — троюродный брат Его Величества, — шепчет мне Марис, а я расплываюсь в улыбке ещё шире. Это место уже не кажется таким скучным.

— Госпожа… — начинает художник, но я его перебиваю:

— Можно просто Рейнара.

— Рейнара, могу ли я просить вас стать моей натурщицей? Как видите на моих картинах нет живых душ. Всё потому, что я никак не мог поймать образ той самой, кого хотел бы запечатлеть в своих работах, но вы… В первое же мгновение я понял: именно ваш образ должен украшать их собой.

— Ох, — выдыхаю, даже не зная, что сказать. Таких предложений мне ещё никто не делал.

— Я обязательно куплю у тебя её портрет, когда он будет готов, — совершенно неожиданно слышу знакомый голос за спиной, отчего тут же вздрагиваю.