Макс был моей ошибкой до Матвея. Только тогда я еще не умела распознавать ошибки вовремя и называла их любовью, потому что очень хотелось, чтобы хоть кто-нибудь любил меня так, как мне было нужно. Мы познакомились на втором курсе. Он учился на архитектурном, играл на гитаре, носил длинные пальто, курил слишком много и смотрел так, будто видит в тебе что-то, чего ты сама о себе не знаешь. Это смертельно опасный тип мужчин для девочек вроде меня. Для тех, кто вырос на дефиците тепла. На постоянной внутренней жажде быть выбранной. Для тех, кому достаточно одного точного взгляда — и они уже готовы отдать сердце, кости, кожу и будущую фамилию.

С Максом было красиво и больно почти с первого дня. Он мог исчезнуть на три дня, а потом появиться ночью под окнами с музыкой в наушниках и говорить такие вещи, что я забывала, как меня зовут. Мог прижимать меня к себе на кухне в общежитии, целовать в макушку и шептать, что я «его тихий ад». А через неделю смотреть сквозь меня, будто между нами никогда ничего не было. Сейчас я понимаю — он был не злым. Просто эмоционально калечным. Но тогда это не делало боль меньше. Я вышла из тех отношений не сама. Меня буквально выволокла Ася, когда увидела, в кого я превращаюсь: в тень, которая живет от сообщения до сообщения.

Потом появился Матвей. Надежный. Взрослый. Ясный. После Макса мне показалось, что я наконец-то попала в нормальную жизнь. Без качелей. Без исчезновений. Без этого вечного «любит — не любит». Смешно, да. В итоге именно Матвей оказался самым страшным из всех.

Я не общалась с Максом четыре года. Вообще. Последнее, что о нем знала — он уехал в Питер, открыл маленькое архитектурное бюро, потом вроде бы занялся интерьерами, потом чем-то еще. Иногда я случайно натыкалась на его имя в соцсетях через общих знакомых, но всегда пролистывала. В моей голове он остался чем-то вроде недолеченного шрама: не болит, если не трогать.

И вот теперь я сидела у Аси на кухне и думала, что, возможно, только он может помочь мне исчезнуть. Потому что в Москве Матвей найдет меня быстро. Через знакомых. Через друзей. Через банки, билеты, отели, черт знает что еще. А Макс — это человек вне его мира. Вне его карты.

— Ты сейчас серьезно? — спросила Ася, когда я озвучила мысль вслух.

— Нет. Я сейчас в полном безумии. Но идея рабочая.

— Напомни, это тот самый гениальный мудак с глазами печального волка?

— Очень точное описание.

— Который три месяца не мог решить, он с тобой или со своей депрессией?

— Да.

— И ты хочешь просить его о помощи?

Я потерла виски.

— Не хочу. Но, возможно, придется.

Ася молча смотрела на меня.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Да.

— Как плохая идея.

— Да.

— Как начало нового пиздеца.

— Ась.

— Что «Ась»? Я обязана предупредить. Это моя работа как подруги.

Я вздохнула.

— Я не еду к нему жить. И не собираюсь возрождать прошлое. Просто мне нужно место, где Матвей не станет искать меня в первую очередь. Неделя. Две. Пока я не встану на ноги.

Ася медленно покачала головой.

— Логика есть. Но мне все равно не нравится.

— Мне тоже.

— У тебя есть его номер?

— Нет.

— Тогда как ты собираешься…

— Через Полину.

Полина когда-то была общей подругой, потом осталась скорее его, чем моей, но относилась ко мне тепло и никогда не лезла, куда не просят. Последний раз мы пересекались на чьей-то выставке год назад. Обнялись, сказали друг другу дежурное «надо увидеться» и разошлись. Теперь мне было стыдно писать ей с таким запросом. Но стыд — вообще слабый аргумент, когда ты спасаешь себя.

Я открыла соцсеть, нашла диалог и несколько минут просто смотрела в экран. Пальцы не слушались. Наконец написала:

> «Привет. Извини за внезапность. Мне очень нужен контакт Макса. Это срочно».

Ответ пришел неожиданно быстро.

> «Лера? Все в порядке?»

Я чуть не рассмеялась. Какая же прекрасная фраза. Ничего не означает. И при этом бьет почти нежностью.

> «Нет. Но если можешь — просто дай номер».

Пауза была дольше. Потом:

> «Секунду».

Я вцепилась в телефон так, что он чуть не выскользнул из ладони. Через минуту пришел номер. И еще сообщение:

> «Если нужна помощь — скажи».

Господи. Да что ж у меня сегодня за день женской доброты на руинах собственной жизни. Я отправила сухое «спасибо» и закрыла чат. Номер смотрел на меня с экрана, как дверь в какую-то другую реальность.

— Ну? — спросила Ася.

— Ну.

— Ты не обязана.

— Знаю.

— Но позвонишь.

— Да.

Она устало потерла лоб.

— Тогда ставь на громкую связь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если он пошлет меня, я хочу умереть в тишине.

Ася фыркнула.

— Не драматизируй. Ты уже и так на максималках.

Я вышла на балкон. Было холодно. По-мартовски резко, несмотря на солнце. Я натянула рукава свитера на ладони и набрала номер. Гудок. Еще. Еще. На четвертом он ответил.

— Да?

Голос. Тот самый. Чуть ниже, чем я помнила. Спокойнее. Грубее по краям. Но все равно узнаваемый так, что у меня на секунду сжались колени.

— Макс?

Пауза. Долгая.

— Лера?

Господи. Он тоже узнал сразу.

— Да. Привет.

— Ничего себе.

Я нервно усмехнулась.

— Да. У меня примерно такая же реакция.

Он молчал секунды три.

— Ты в порядке?

Вот и снова эта фраза. Я прикрыла глаза.

— Нет.

На том конце стало тихо. Совсем. Потом он сказал уже другим голосом. Очень собранным:

— Что случилось?

Я смотрела на двор внизу. На детскую площадку. На женщину с коляской. На мужчину, который нес пакет с продуктами. Обычная жизнь шла вокруг, а я собиралась просить помощи у человека, которого когда-то любила до потери пульса, а потом похоронила внутри себя так глубоко, что теперь сама удивлялась, как быстро узнала его голос.

— Мне нужно уехать из Москвы, — сказала я. — Ненадолго. И желательно так, чтобы меня не нашли сразу.

Он не перебивал. Вообще. И это почему-то ударило сильнее любого вопроса. Потому что взрослые мужчины, оказывается, умеют слушать без того, чтобы немедленно лезть в центр ситуации.

— У тебя проблемы? — спросил Макс.

— Да.

— С законом?

— Нет.

— Тогда с мужчиной.

Я закрыла глаза и вдруг слабо улыбнулась.

— Ты все еще слишком умный.

— Это не комплимент.

— И не был.

Он выдохнул.

— Ты одна?

— Пока у подруги.

— Он опасен?

Вопрос был задан так буднично, что я даже замерла. Опасен. Я никогда не думала о Матвее в этой категории. Но потом вспомнила его лицо у двери, его «я не отпущу тебя вот так», его уверенность, его напор — и поняла, что опасность бывает разной. Не обязательно физической.

— Он не ударит меня, — сказала я. — Но может сделать так, что мне нечем будет дышать.

Макс помолчал.

— Понял.

И я впервые за все это время почувствовала, что меня услышали именно так, как нужно. Без лишнего. Без «ну он же любит». Без «может, все еще образуется». Без «ты уверена?». Просто понял.

— Я могу приехать за тобой сегодня, — сказал он.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Я в Москве.

У меня екнуло сердце.

— Ты… в Москве?

— Вторую неделю. Проект. Снимаю квартиру у брата.

Жизнь вообще очень любит странные совпадения. Или это уже не совпадения.

— Лера, — произнес Макс спокойно. — Адрес скинешь?

Я молчала. Потому что вдруг стало страшно уже по-другому. Не от Матвея. От возможности довериться. От того, что, возможно, я делаю следующий шаг в неизвестность.

— Это плохая идея? — спросил он мягко.

Я выдохнула.

— Наверное.

— Тогда почему ты позвонила мне?

Вопрос был честный. Очень. Я прижалась лбом к холодному стеклу балконной двери и тихо ответила:

— Потому что ты единственный человек, который точно не позвонит ему за моей спиной.

Долгая пауза. Потом его голос. Тихий. Низкий.

— Не позвоню.

Я закрыла глаза. И в этот момент поняла, что уже приняла решение.

— Хорошо, — сказала я. — Я скину адрес.

— Жди меня.

После звонка я еще минуту стояла на балконе, пытаясь снова научиться дышать. Потом зашла внутрь. Ася посмотрела на меня сразу.

— Ну?

— Он приедет.

Она медленно выдохнула сквозь зубы.

— Ну слава богу, хоть не отказал.

— Ты так говоришь, будто рада.

— Я рада только одному: что ты сегодня не останешься одна. А дальше будем разбираться.

Я кивнула. А внутри уже поднималась новая волна паники. Потому что через час в эту квартиру должен был войти мужчина, который когда-то разбил меня первым. И, возможно, именно он теперь собирался помочь собрать осколки.

--