Утро следующего дня началось раньше, чем ожидала Эллианна.

Солнечный свет еще только скользил по вершинам башен Люменора, когда негромкий перезвон, похожий на далекое звучание хрусталя, прокатился над дворцом. Он не будил — скорее мягко напоминал, что новый день уже вступил в свои права. Казалось, сам город просыпается вместе со своими жителями, не нарушая их покоя, а осторожно приглашая открыть глаза.

Эллианна уже не спала.

Она сидела у распахнутого окна, поджав под себя ноги, и молча наблюдала, как первые лучи солнца постепенно окрашивают белый камень в теплые золотистые оттенки. За эти сутки Люменор перестал казаться ей чужим сном. Он все еще удивлял, все еще заставлял останавливаться посреди дороги и подолгу рассматривать самые обычные, казалось бы, вещи, но страх, с которым она впервые переступила порог этого мира, незаметно отступил.

На его место пришло любопытство.

Именно оно оказалось сильнее неизвестности.

Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда она собиралась отойти от окна.

— Войдите.

На этот раз в комнату вошла не Лея.

Высокий арден средних лет, одетый в длинную светло-серую мантию, почтительно поклонился и остановился у порога. Серебристый узор на его висках и запястьях светился чуть ярче, чем у Эриса, которого Эллианна видела накануне, а спокойный взгляд выдавал человека, привыкшего к тишине библиотек и долгим годам работы с древними знаниями.

— Госпожа Эллианна, Архонт Аэрон просит вас присоединиться к нему после завтрака. Если вы готовы, я провожу вас.

Она удивленно подняла брови.

— Архонт лично?

Арден едва заметно улыбнулся.

— Архонт редко просит дважды.

В его словах не было угрозы. Скорее уважение к человеку, которого здесь привыкли слушать.

Когда дверь за ним закрылась, Эллианна невольно посмотрела на свое отражение в высоком зеркале.

Еще совсем недавно она собиралась на работу, где ее ждали старые рукописи, кофе из автомата и бесконечные отчеты фонда. Теперь же ей предстояло встретиться с правителем, существование которого она еще неделю назад сочла бы фантазией.

Эта мысль показалась настолько невероятной, что она тихо рассмеялась.

— Если все это сон, — сказала она своему отражению, — то у него слишком хорошая детализация.

Через полчаса Лея уже ждала ее в коридоре.

— Вам очень идет этот цвет, — искренне сказала она, когда Эллианна подошла ближе.

Та невольно опустила взгляд на платье.

Оно было простым, без драгоценных украшений и сложной вышивки, но ткань удивительно красиво переливалась при каждом движении, меняя оттенок от светлого серебра к мягкому голубому, словно впитывала в себя утреннее небо.

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, кто успевает все это готовить, — улыбнулась Эллианна.

— Во дворце много мастеров.

— И все работают так быстро?

Лея рассмеялась.

— Поверьте, это один из самых простых вопросов, которые вы еще зададите.

Они медленно направились к центральной части дворца, и уже через несколько минут Эллианна поняла, что идут совсем не той дорогой, по которой они возвращались из Садов Первого Света.

Эта часть Люменора была гораздо оживленнее.

Под сводами просторных залов слышались голоса, по широким лестницам поднимались и спускались жители дворца, а где-то совсем рядом раздавался звон металла, словно за одной из стен тренировались воины.

Эллианна невольно прислушалась.

— Это...

— Северный двор, — ответила Лея. — Там проходят ежедневные тренировки стражей Ноктиса.

— Каэля?

Лея кивнула.

— Командор никогда не отменяет утренние занятия. Даже после тревожной ночи.

Эллианна сама не поняла, почему снова посмотрела в ту сторону. Ей показалось, что среди звона клинков и приглушенных команд она различила знакомый голос. Спокойный. Негромкий.

Тот самый, который всегда звучал так, словно даже в разгар боя его невозможно было заставить потерять самообладание. Она остановилась всего на мгновение. Не потому, что хотела увидеть Каэля. А потому, что ей вдруг стало любопытно, каким он бывает рядом со своими людьми. Не с ней. Не с Архонтом. Не во время опасности.

А тогда, когда просто остается самим собой. Именно этого она пока не знала.

И, сама того не подозревая, уже начинала хотеть узнать.

Коридоры постепенно становились тише.

Чем дальше Лея и Эллианна уходили от внутренних дворов дворца, тем реже им встречались жители Люменора. Исчезли звон тренировочных мечей, голоса слуг, смех детей, доносившийся из садов. Их место заняла та особенная тишина, которая рождается только в местах, где веками хранят знания.

Перед ними открылись высокие двустворчатые двери, вырезанные из светлого дерева. По всей их поверхности серебрились тонкие линии, складываясь в узор, похожий на переплетенные ветви. Эллианна уже заметила, что в Эйрилоне почти не существовало случайных украшений. Каждый орнамент, каждая резная деталь словно рассказывали свою историю, понятную тем, кто вырос среди этих стен.

Лея остановилась.

— Дальше я не пойду.

— Почему?

— Архонт ждет вас одну.

Эллианна невольно почувствовала, как внутри снова появилось знакомое волнение. Еще вчера она боялась каждого нового лица в этом мире, сегодня же понимала, что боится совсем другого — не оправдать ожиданий, смысл которых ей до сих пор никто не объяснил.

Она глубоко вдохнула.

— Если честно... я понятия не имею, как себя вести.

Лея улыбнулась той спокойной, почти домашней улыбкой, которая всегда действовала на Элли удивительно успокаивающе.

— Просто будьте собой.

— Мне уже говорили это однажды.

— И?

— Закончилось разводом.

На несколько секунд повисла тишина. Потом Лея тихо рассмеялась. Не громко, не пытаясь показаться вежливой. По-настоящему.

Эллианна неожиданно рассмеялась вместе с ней.

— Простите.

— За что?

— Иногда я шучу не очень вовремя.

— Поверьте, — Лея покачала головой, — сейчас это было очень вовремя.

Она осторожно коснулась серебристой ручки двери.

— Архонт умеет видеть гораздо больше, чем кажется. Не пытайтесь быть другой. Он все равно это заметит.

С этими словами она слегка склонила голову и отступила назад.

Двери открылись почти бесшумно. За ними оказался не тронный зал. И не кабинет правителя, каким его невольно представляла Эллианна.

Это была библиотека. Огромная. Настолько огромная, что она невольно остановилась на пороге.

Высокие стеллажи уходили вверх на несколько этажей, соединяясь между собой изящными белыми мостиками. Вместо лестниц между ними медленно двигались прозрачные световые платформы, на которых ардены перевозили книги и древние свитки. Под самым куполом плавали десятки серебристых сфер, наполнявших пространство мягким рассеянным светом, а в самом центре зала возвышалось древнее дерево с широким серебристым стволом. Его корни уходили прямо в белый камень пола, словно библиотека была построена вокруг него, а не наоборот.

Запах старой бумаги, дерева и чего-то едва уловимо пряного заставил Эллианну закрыть глаза. Она улыбнулась. Впервые с тех пор, как оказалась в Эйрилоне, что-то показалось ей почти родным.

Книги.

Архонт Аэрон стоял у одного из длинных столов, на котором были разложены пожелтевшие свитки. Услышав шаги, он поднял голову и спокойно посмотрел на Эллианну.

— Доброе утро.

— Доброе...

Она снова огляделась.

— Это... невероятно.

Во взгляде Архонта мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Именно такой реакции я и ожидал.

Эллианна медленно подошла ближе, почти не замечая, что делает.

Ее внимание уже было приковано к полкам, уходившим под самый свод, к древним фолиантам в кожаных переплетах, к свиткам, перевязанным серебряными лентами, к тонким металлическим пластинам, покрытым незнакомыми письменами.

Она осторожно провела пальцами по краю ближайшего стола.

— Здесь... тысячи книг.

— Больше.

— Десятки тысяч?

— Значительно больше.

Она посмотрела на него с недоверием. Архонт спокойно улыбнулся.

— Это Архив Памяти. Здесь собраны знания Эйрилона за последние три тысячи лет.

Эллианна медленно выдохнула.

— Я бы потерялась здесь на неделю...

— Скорее на несколько лет.

Она тихо рассмеялась.

— Возможно.

Архонт некоторое время молча наблюдал за ней. Именно так, как наблюдают не за человеком, а за ответом на вопрос, который слишком долго оставался без решения.

Наконец он неторопливо подошел к дальней стене.

Она ничем не отличалась от остальных — такой же белый камень, такие же плавные линии. Но, когда Архонт положил ладонь на ее поверхность, по камню медленно пробежали серебристые нити, складываясь в сложный древний узор.

Через несколько мгновений вся стена словно ожила. На ней начали проступать письмена. Не высеченные. Не написанные краской.

Они возникали прямо внутри камня, словно всегда были частью его, просто ждали момента, когда смогут показаться.

Эллианна невольно сделала шаг вперед. Сердце забилось быстрее. Она еще не успела рассмотреть ни одного символа, но уже чувствовала странное, необъяснимое ощущение. Будто эти знаки...

Ждали именно ее.

Архонт не торопил ее.

Он стоял немного в стороне, позволяя Эллианне привыкнуть к этому месту, словно прекрасно понимал, что для человека, посвятившего жизнь древним текстам, подобная библиотека была не просто собранием книг. Это было пространство, в котором прошлое продолжало жить, ожидая того, кто сумеет услышать его голос.

Эллианна медленно подошла к стене.

Символы продолжали проступать в толще белого камня, мягко переливаясь серебристым светом. Они были совсем не похожи ни на один древний язык, который ей доводилось видеть раньше, и все же в них присутствовало что-то мучительно знакомое. Не сами знаки, а логика, с которой они были выстроены.

Она наклонила голову, внимательно всматриваясь в первую строку.

— Это невозможно... — прошептала она.

— Что именно? — спокойно спросил Архонт.

— Они не образуют слова.

Он молча ждал продолжения. Эллианна сделала еще один шаг вперед. Теперь она почти касалась ладонью прохладного камня.

— Любой язык строится по определенной системе. Есть повторяющиеся окончания, одинаковые связки, закономерности... А здесь их нет.

Она подняла взгляд на Архонта.

— Такое ощущение, будто я смотрю не на текст.

— А на что?

Она долго молчала. Потом неожиданно улыбнулась самой себе.

— На музыку.

Архонт едва заметно приподнял бровь.

— Простите, звучит странно.

— Продолжайте.

— Если бы кто-то записал мелодию не нотами, а знаками... наверное, получилось бы что-то похожее. Эти символы не читаются слева направо. И не сверху вниз.

Она медленно провела взглядом по всей стене.

— Они... связаны друг с другом.

Архонт подошел ближе.

— Объясните.

Эллианна на мгновение прикрыла глаза, пытаясь подобрать правильные слова.

— Представьте звездное небо. Если смотреть на каждую звезду отдельно, никакого рисунка не получится. Но стоит соединить их между собой — появляются созвездия.

Она снова посмотрела на письмена.

— Здесь то же самое. Каждый символ сам по себе почти ничего не значит. Значение рождается из того, какие знаки находятся рядом.

Она неуверенно подняла руку.

— Можно?

Архонт молча кивнул.

Кончики ее пальцев едва коснулись прохладной поверхности. И ничего не произошло. Эллианна тихо выдохнула, сама не понимая, почему испытала легкое разочарование.

— Я и не думала, что...

Она не договорила. Под ее ладонью один из символов вспыхнул чуть ярче остальных. Потом второй. Третий.

Серебристое свечение тонкими нитями побежало по камню, соединяя отдельные знаки между собой, словно кто-то невидимый начал рисовать поверх древнего текста новый узор.

Эллианна резко убрала руку. Свет не исчез. Он продолжал медленно двигаться, пока не замер, образовав небольшую группу символов в самом центре стены.

Архонт застыл. За все годы, что он приходил сюда, стена ни разу не откликнулась подобным образом.

— Что вы сделали? — спросил он очень тихо.

Эллианна растерянно покачала головой.

— Ничего.

Она действительно не понимала. Сердце билось быстро, но не от страха. От ощущения, что древний Архив только что... ответил ей. Она снова посмотрела на выделившиеся знаки. Теперь они больше не казались хаотичными. В них впервые появилась структура. Не перевод. Не смысл.

Лишь крошечный намек на то, что этот язык однажды действительно можно будет понять. И именно в этот момент за спиной раздался негромкий голос, в котором звучала привычная легкая насмешка:

— Кажется, я все-таки не ошибся.

Эллианна обернулась. В дверях библиотеки, прислонившись плечом к высокой колонне, стоял Лиор.

На его губах играла едва заметная улыбка, словно он только что стал свидетелем чего-то невероятно интересного и теперь искренне наслаждался выражением ее лица.

— Признаться, — продолжил он, спокойно входя в зал, — я рассчитывал увидеть удивление Архонта. Но, кажется, оно оказалось ничуть не меньше вашего.

Он перевел взгляд на мерцающие символы, и в его янтарных глазах мелькнуло неподдельное восхищение.

— Добро пожаловать в самую большую загадку Эйрилона, Эллианна. Кажется... она только что решила познакомиться с вами первой.

Эллианна невольно улыбнулась.

Она сама не поняла почему. Наверное, потому что вместе с Лиором в библиотеку словно вошел совсем другой воздух — более легкий, живой, наполненный той непринужденностью, которой здесь до сих пор не хватало. За последние дни она привыкла, что каждый разговор в Эйрилоне неизменно касается пророчеств, Разломов или решений, от которых зависит судьба мира. И только сейчас впервые почувствовала, что можно просто... говорить.

— Вы всегда появляетесь так неожиданно? — спросила она.

— Только когда успеваю раньше Каэля.

Ответ прозвучал настолько серьезно, что Эллианна уже собиралась удивиться, но через мгновение заметила веселые искорки в его глазах. Она рассмеялась.

Архонт, наблюдавший за ними, едва заметно покачал головой.

— Лиор.

— Да, я знаю, — с самым невинным видом отозвался тот. — Библиотека. Тишина. Благоговение перед знаниями. Все это очень важно.

Он перевел взгляд на Эллианну и доверительно добавил:

— Но если здесь все время разговаривать только шепотом, книги однажды решат, что мы окончательно состарились.

Эллианна снова улыбнулась. Ей вдруг стало удивительно легко рядом с ним.

Лиор тем временем уже подошел к стене с письменами и внимательно посмотрел на серебристые линии, которые все еще мягко светились после прикосновения Эллианны.

— Значит, это правда.

Архонт медленно кивнул.

— Архив откликнулся.

Лиор провел ладонью по воздуху, не касаясь камня.

— За последние триста лет он не откликнулся никому.

Он произнес это без пафоса, скорее с искренним любопытством, чем с торжественностью, а потом неожиданно повернулся к Эллианне.

— Поздравляю.

Она растерянно моргнула.

— С чем?

— Теперь вся моя жизнь станет гораздо интереснее.

— Почему именно ваша?

— Потому что, — он развел руками, будто объяснял самую очевидную вещь на свете, — вы единственный человек, который способен разговаривать со стенами, а я слишком любопытен, чтобы не посмотреть, чем это закончится.

Эллианна тихо засмеялась. Даже Архонт не смог скрыть легкую улыбку. Лиор заметил это первым.

— Вот видите, — победно заявил он. — Мне удалось невозможное.

— Что именно? — спросила Эллианна.

— Заставить Архонта улыбнуться до полудня.

Архонт тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что однажды Совет лишит тебя титула исключительно за чрезмерную разговорчивость.

— Не сможет.

— Это еще почему?

— Потому что тогда заседания станут невыносимо скучными.

Эллианна снова рассмеялась. И только теперь поймала себя на мысли, что смеется здесь впервые по-настоящему. Не из вежливости. Не от облегчения. А потому что ей действительно смешно. Лиор заметил это. И почему-то улыбнулся не своей привычной открытой улыбкой, а совсем иначе — мягче, почти незаметно, словно именно этого и добивался.

Архонт внимательно посмотрел сначала на него, потом на Эллианну. От его взгляда не укрылось ничего. Ни того, как быстро исчезло напряжение, которое сопровождало девушку с момента появления в Эйрилоне. Ни того, как естественно Лиор сумел разрушить невидимую стену, отделявшую ее от этого мира. Это было хорошо. Очень хорошо.

Потому что впереди их ждали разговоры, после которых Эллианне снова придется столкнуться с вещами, способными перевернуть ее представление о собственной судьбе.

Архонт медленно подошел к древней стене и положил ладонь на холодный камень. Серебристое сияние, вызванное прикосновением Эллианны, почти исчезло, оставив лишь несколько едва заметных символов.

— Это только начало, — негромко произнес он. — Архив не открывает свои тайны сразу. Он словно проверяет того, кто стоит перед ним.

Лиор склонил голову набок.

— То есть сегодня он решил лишь... поздороваться?

— Именно.

— Надеюсь, у него более приятный характер, чем у некоторых командующих Домом Ноктис.

Эллианна едва не рассмеялась снова. И сама не заметила, что впервые за долгое время перестала ждать, что в следующую секунду обязательно случится что-то страшное.

Пожалуй, именно это и было самым опасным. Потому что доверие никогда не приходит сразу. Оно рождается незаметно. С одной улыбки. С одной удачной шутки.

С ощущения, что рядом наконец появился человек, рядом с которым можно просто быть собой.

Архонт еще некоторое время внимательно рассматривал древние письмена, словно надеялся, что после первого отклика Архива они продолжат открываться сами собой. Но серебристое свечение постепенно угасало, и вскоре стена вновь стала такой же безмолвной, какой была долгие столетия.

Он медленно убрал руку.

— На сегодня достаточно.

Эллианна удивленно посмотрела на него.

— Разве не стоит попробовать еще раз?

— Нет.

— Почему?

Архонт перевел взгляд на древний камень.

— Потому что некоторые двери открываются только тогда, когда перестаешь пытаться их открыть силой.

Она задумалась над этими словами. В них снова была какая-то странная логика, совсем не похожая на привычный ей мир, где любую задачу пытались решить настойчивостью, временем или знаниями.

Здесь же все чаще звучало другое. И чем дольше она находилась в Эйрилоне, тем сильнее начинала подозревать, что именно терпение здесь считается самой большой силой.

Архонт спокойно посмотрел на Лиора.

— Покажешь Эллианне верхний Архив.

Лиор удивленно приподнял брови.

— Вы уверены?

— Более чем.

— А потом не скажете, что это была плохая идея?

В уголках губ Архонта мелькнула едва заметная улыбка.

— Скорее всего, скажу.

— Вот поэтому я и уточнил.

Эллианна переводила взгляд с одного на другого.

— Простите... но мне кажется, вы разговариваете так уже очень давно.

— Почти всю жизнь, — ответил Лиор.

— Это заметно.

— Неужели?

— Да. Вы заранее знаете, что ответит другой.

Лиор негромко рассмеялся.

— Иногда это очень удобно.

Он дождался, пока Архонт скроется за одной из высоких арок, после чего облегченно выдохнул.

— Теперь можно идти.

— А до этого было нельзя?

— До этого я изображал серьезного наследника Великого Дома.

Эллианна посмотрела на него с притворным недоверием.

— И часто изображаете?

— Исключительно по государственным праздникам.

Она покачала головой.

— Не могу понять.

— Что именно?

— Вы совсем не похожи на человека, которого я представляла.

Лиор остановился.

— А каким вы меня представляли?

Она немного смутилась.

— Не знаю... Наследник трона. Политика. Дворец. Мне казалось, вы должны быть...

Она замолчала.

— Надменным?

— Возможно.

Лиор задумчиво кивнул.

— Так обычно и думают.

Он снова пошел вперед.

— На самом деле быть наследником — довольно скучная работа.

— Сомневаюсь.

— Правда.

Он говорил легко, но без тени жалобы.

— С самого детства все вокруг уже решили, каким ты должен стать. Где учиться. Что говорить. С кем дружить. На ком однажды жениться.

Он произнес последнюю фразу настолько спокойно, что Эллианна не придала ей особого значения.

— И вы никогда не пытались спорить?

Лиор усмехнулся.

— Конечно пытался.

— И?

— Проиграл.

Он сказал это с улыбкой. Но на этот раз она не коснулась его глаз. Эллианна заметила это сразу.

На какое-то мгновение перед ней словно оказался совсем другой человек. Не тот, который несколько минут назад шутил в библиотеке. А мужчина, который слишком рано понял, что далеко не все решения в его жизни принадлежат ему самому

Это ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

\ Лиор снова улыбнулся.

— Не смотрите на меня так.

— Как?

— С сочувствием.

— А вы его не любите?

— Очень не люблю.

Он открыл перед ней высокую дверь, ведущую на узкий белый мостик, протянувшийся между двумя гигантскими книжными стеллажами.

Внизу, на несколько этажей ниже, ардены продолжали свою неспешную работу, а где-то под самым куполом медленно проплывали световые платформы, перевозившие древние книги.

— Зато, — продолжил Лиор уже совсем другим тоном, — у наследников есть одно преимущество.

— Какое?

Он развел руками, указывая на бескрайние ряды книг.

— Нам редко запрещают заходить туда, куда другим вход закрыт.

Эллианна посмотрела вперед. Мостик казался бесконечным. А за ним, в глубине Архива, она увидела еще одну дверь. Совсем не такую, как остальные. Высокую. Сделанную не из дерева, а из серебристого камня. На ее поверхности не было ни ручек, ни замков. Только один-единственный символ. Тот самый. Который первым вспыхнул под ладонью Эллианны несколько минут назад.

Она остановилась.

— Что находится там?

Лиор проследил за ее взглядом.

И впервые за все время их знакомства не ответил сразу. Его улыбка исчезла. Совсем ненадолго. Но этого оказалось достаточно, чтобы Эллианна поняла:

За этой дверью скрывается нечто такое, о чем здесь не принято говорить вслух.

Лиор еще несколько мгновений молча смотрел на серебристую дверь, словно мысленно решал, насколько далеко может зайти в этом разговоре. В его лице не было тревоги или напряжения, скорее спокойная осторожность человека, который слишком хорошо знает цену некоторым тайнам.

Наконец он медленно выдохнул и, повернувшись к Эллианне, улыбнулся той самой легкой улыбкой, которая почти всегда появлялась раньше его слов.

— Если я отвечу честно, — произнес он, — вы наверняка захотите открыть эту дверь.

Эллианна перевела взгляд с него на высокий каменный проем.

— Не буду отрицать. После такого ответа мне захотелось этого еще сильнее.

— Вот поэтому Архонт обычно поступает гораздо мудрее.

Она с любопытством посмотрела на него.

— И что же он говорит?

Лиор безупречно изобразил спокойное выражение лица Архонта и даже слегка понизил голос.

— «Туда нельзя».

Несколько секунд Эллианна серьезно смотрела на него, а потом не выдержала и рассмеялась.

— И этого оказывается достаточно?

— Иногда. Правда, чаще всего после этих слов люди начинают задавать еще больше вопросов.

— Как и я?

— Именно.

Он сделал несколько шагов по мостику, но, заметив, что Эллианна так и осталась стоять возле двери, снова остановился.

На этот раз, когда он заговорил, в его голосе уже не было привычной иронии.

— Не сейчас, Эллианна.

Она внимательно посмотрела на него. Удивительно, но этих двух слов оказалось достаточно, чтобы понять: дело вовсе не в запрете ради запрета. Он действительно считал, что сейчас ей не стоит знать то, что скрывается за этой дверью.

Она еще раз бросила взгляд на серебристый символ, украшавший гладкий камень, после чего спокойно кивнула.

— Хорошо. Если вы говорите, что еще не время, значит, так и есть.

На лице Лиора появилось искреннее удивление.

— Признаться, я ожидал, что придется убеждать вас гораздо дольше.

— Правда?

— После рассказов Каэля у меня сложилось впечатление, что вы очень упрямый человек.

Эллианна тихо рассмеялась.

— После рассказов Каэля? Даже интересно, что именно он успел обо мне рассказать.

Лиор на мгновение задумался, словно перебирая в памяти недавние разговоры.

— Если честно... почти ничего. Он вообще не склонен делиться впечатлениями о людях. Но однажды сказал одну фразу.

— Какую?

— «Она делает все наоборот.»

Эллианна подняла брови.

— Это был комплимент или жалоба?

— Учитывая, что говорил это Каэль... думаю, он и сам не понял.

Они одновременно улыбнулись.

Лиор неспешно двинулся дальше, и Эллианна пошла рядом с ним. Под ногами мягко светился белый камень мостика, а далеко внизу ардены продолжали работать среди бесконечных стеллажей, осторожно переставляя древние фолианты и свитки. Их движения были настолько размеренными, что казалось, будто время в этой части Архива текло иначе — медленнее, спокойнее, не подчиняясь привычному ритму жизни.

Некоторое время они шли молча, любуясь бесконечными рядами книг, пока Лиор неожиданно не нарушил тишину.

— Можно задать вам вопрос?

— Конечно.

Он не сразу продолжил разговор.

— Я все пытаюсь представить ваш мир... — задумчиво произнес он. — И никак не могу привыкнуть к одной мысли. Это правда, что люди на Земле живут меньше ста лет?

Эллианна улыбнулась.

— Если очень повезет, то да. Обычно восемьдесят, иногда девяносто.

Лиор остановился так резко, что она невольно тоже замедлила шаг. Он смотрел куда-то вперед, но было видно, что сейчас перед глазами у него вовсе не библиотека.

— Значит, — тихо сказал он, — за то время, пока я просто становился взрослым... на Земле уже успело бы пройти несколько человеческих жизней.

Эллианна впервые увидела в его взгляде настоящее потрясение. Не любопытство. Не удивление. Именно потрясение.

— Наверное, поэтому вы так дорожите временем, — продолжил он уже почти шепотом. — Вы просто не можете позволить себе его терять.

Она задумалась.

— Возможно... Мы никогда не смотрим на это именно так. Просто стараемся жить, пока можем.

Лиор медленно кивнул.

— А мы иногда живем так долго, что начинаем откладывать самое важное на потом.

Он усмехнулся, но в этой улыбке неожиданно появилась грусть.

— Забавно. Получается, у вас слишком мало времени, а у нас порой настолько много, что мы сами перестаем его ценить.

Эллианна посмотрела на него внимательнее.

— И вы тоже?

Он встретился с ней взглядом. Несколько секунд молчал, словно выбирая между правдой и привычной шуткой. На этот раз победила правда.

— Иногда мне кажется, что я всю жизнь готовился к будущему, которое никак не наступает.

Эта фраза прозвучала так неожиданно искренне, что Эллианна не нашлась с ответом. Она вдруг отчетливо поняла: за легкостью Лиора скрывается человек, который давно привык улыбаться даже тогда, когда ему совсем не хочется этого делать. Чтобы разрядить возникшую тишину, он снова улыбнулся — уже своей обычной улыбкой — и указал вперед.

— Кажется, мы пришли.

Мостик заканчивался небольшой круглой площадкой, окруженной высокими книжными стеллажами. В самом ее центре стоял массивный стол из белого дерева, отполированного до мягкого матового блеска. На нем лежал раскрытый манускрипт, настолько древний, что его страницы приобрели теплый золотистый оттенок времени, а чернила местами почти растворились, превратив слова в едва различимые тени.

Эллианна осторожно подошла ближе, боясь даже случайно коснуться хрупких листов.

— Потрясающе... — прошептала она. — Я никогда не видела настолько древних рукописей.

— А я никогда не видел человека, который мог бы их понять, — спокойно ответил Лиор.

Она удивленно посмотрела на него.

— Вы знаете, что здесь написано?

Он медленно покачал головой.

— В том-то и дело, что не знаю. Никто не знает. Этот манускрипт хранится здесь уже несколько столетий, и все наши лучшие ученые сумели лишь определить его возраст. Все остальное так и осталось загадкой.

Лиор сделал шаг в сторону, освобождая ей место перед столом.

— Когда Архив откликнулся на ваше прикосновение, я впервые подумал, что у этой загадки может появиться шанс быть разгаданной. Поэтому... просто попробуйте посмотреть на него. Не как ученый. Не как человек, который обязан найти ответ. А так, как несколько минут назад вы смотрели на стену.

Эллианна медленно перевела взгляд на древние строки. Она еще не знала, что этот манускрипт не имеет никакого отношения к пророчеству.

Но именно с него начнется путь, который однажды приведет ее к нему.

Эллианна осторожно опустилась на стул, стоявший возле стола. Она не сразу прикоснулась к манускрипту, а несколько мгновений просто рассматривала его, как реставратор, которому доверили бесценную реликвию. Старые привычки никуда не исчезли. Прежде чем открыть книгу, она всегда обращала внимание на переплет, на качество бумаги, на состав чернил, на мельчайшие повреждения, по которым опытный специалист мог определить возраст рукописи едва ли не точнее любой экспертизы.

Здесь же все привычные знания неожиданно перестали работать.

Переплет был выполнен не из кожи и не из ткани. Он напоминал отполированный до матового блеска камень, но при этом оставался гибким. Тонкие серебристые прожилки проходили по всей поверхности, складываясь в тот же узор, который она уже видела на стене Архива.

— Из чего он сделан? — тихо спросила она, не поднимая головы.

Лиор подошел ближе.

— Если бы вы спросили любого ученого Эйрилона, то получили бы десяток разных ответов. Одни говорят, что это особый минерал. Другие считают, что когда-то страницы были живыми листьями Серебряного Древа.

— А вы?

Он улыбнулся.

— Я давно понял одну вещь. Если десять мудрецов спорят уже триста лет, значит, правильного ответа пока не знает никто.

Эллианна невольно усмехнулась.

— Очень дипломатично.

— Приходится соответствовать положению.

Она осторожно провела кончиками пальцев над первой страницей, так и не коснувшись ее.

— Странно...

— Что именно?

— Обычно такие рукописи производят совсем другое впечатление.

— Какое?

— Они словно... старые.

Она немного смутилась.

— Звучит глупо.

— Совсем нет.

Эллианна покачала головой.

— Нет, правда. У старых книг есть особое ощущение. Даже если они хорошо сохранились, чувствуется их возраст. Бумага становится тяжелее, чернила словно устают, переплет хранит отпечаток времени.

Она наконец подняла взгляд на Лиора.

— А этот манускрипт...

Она осторожно коснулась края страницы.

— Будто вовсе не стареет.

Лиор перестал улыбаться.

— Именно это больше всего и пугает наших хранителей.

Эллианна вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что все в этом мире подчиняется времени.

Он перевел взгляд на раскрытые страницы.

— Кроме нескольких вещей.

Она уже собиралась спросить, каких именно, но вдруг почувствовала странное желание перевернуть лист. Не потому, что так было нужно. Не потому, что ей хотелось скорее увидеть следующий текст.

А потому что казалось… Именно так и следует поступить. Она осторожно подцепила уголок страницы. Лист оказался неожиданно теплым, словно несколько мгновений назад его держали в человеческих руках.

Эллианна медленно перевернула страницу. В тот же миг по поверхности манускрипта пробежала едва заметная серебристая рябь.

Лиор невольно сделал шаг вперед.

— Вы это видели?

— Что именно?

— Страницу.

Она удивленно посмотрела на него.

— Я просто перелистнула ее.

— Нет.

Он покачал головой.

— Она...

Он замолчал, словно не доверяя собственным глазам.

— Она словно ожила.

Эллианна снова посмотрела на книгу. Все выглядело совершенно обычно. Страницы лежали спокойно. Чернила были такими же блеклыми, как несколько секунд назад. Но внутри нее уже появилось то самое чувство. Очень знакомое.

Когда-то давно, еще в университете, она испытала его впервые, работая с фрагментом византийской рукописи. Тогда преподаватель сказал ей:

"Настоящий перевод начинается не тогда, когда ты понимаешь слова. А тогда, когда начинаешь слышать человека, который их написал."

Сейчас ощущение было почти таким же. Только...

Ей казалось, что кто-то по ту сторону страниц не просто ждет, когда его поймут.

Он терпеливо наблюдает за ней.

Эллианна медленно опустила взгляд на первую строку. Несколько символов казались совершенно незнакомыми. Потом взгляд скользнул чуть правее. Еще ниже.

И вдруг она нахмурилась.

— Не может быть...

Лиор сразу заметил перемену.

— Что случилось?

Она не ответила. Вместо этого наклонилась ближе, почти касаясь страницы волосами. Потом медленно провела пальцем вдоль одной из строк, словно повторяя невидимый рисунок.

— Это не буквы...

— Мы знаем.

— Нет.

Она покачала головой.

— Я сейчас не об этом.

Эллианна подняла на него растерянный взгляд.

— Они вообще не записаны.

Лиор непонимающе посмотрел на манускрипт.

— Тогда что перед нами?

Она долго молчала.

И только потом произнесла слова, которые заставили Лиора забыть даже о дыхании:

— Это... память. Не текст. Чья-то память, записанная так, чтобы ее нельзя было прочитать глазами. Только... пережить.

Лиор еще несколько секунд смотрел на Эллианну, словно надеялся, что она сама объяснит смысл собственных слов.

Потом негромко произнес:

— Простите... Я не уверен, что понял.

Эллианна и сама выглядела растерянной. Она медленно перевела взгляд на раскрытый манускрипт, словно пыталась разобраться, откуда вообще взялась эта мысль.

— Я тоже не уверена, — призналась она после долгой паузы. — Просто... когда я смотрела на эти знаки, мне вдруг показалось, что совершаю одну и ту же ошибку снова и снова.

— Какую?

— Пытаюсь читать их.

Она осторожно коснулась кончиками пальцев страницы, но теперь уже не проводила по ней рукой, а лишь ощущала шероховатую поверхность старого материала.

— Мы привыкли считать, что любой текст существует для того, чтобы его прочитали. Поэтому автоматически ищем буквы, слова, предложения, правила языка. Но здесь... все иначе.

Лиор внимательно слушал, не перебивая.

— Представьте музыкальный инструмент, — продолжила она. — Если человек никогда в жизни не видел скрипку, он может долго рассматривать ее, измерять, изучать форму, считать струны... но так и не поймет, для чего она создана, пока кто-нибудь не проведет по ним смычком.

Она подняла взгляд на Лиора.

— Мне кажется, с этим манускриптом происходит то же самое. Мы все пытаемся читать его глазами, хотя он предназначен совсем для другого.

— Для чего же?

Эллианна медленно покачала головой.

— Пока не знаю.

Она произнесла это спокойно, без досады, и именно эта честность неожиданно понравилась Лиору.

Большинство ученых, которых он встречал при дворе, старались как можно быстрее продемонстрировать собственную осведомленность. Даже если ответа не существовало, они непременно находили красивую теорию.

Эллианна не пыталась казаться умнее. Она просто размышляла вслух. И именно поэтому ей хотелось верить.

Лиор подошел ближе к столу и осторожно оперся ладонями о его край.

— Значит, вы считаете, что все эти годы мы искали не там.

— Думаю, да.

— И что теперь?

Она улыбнулась.

— Теперь придется признать, что все годы исследований, возможно, были посвящены неправильному вопросу.

Он тихо рассмеялся.

— Надеюсь, вы никогда не скажете этого вслух нашим архивариусам.

— Почему?

— Потому что некоторые из них посвятили этому манускрипту всю жизнь.

Эллианна виновато улыбнулась.

— Тогда лучше промолчу.

— Поздно.

Она удивленно посмотрела на него. Лиор едва заметно кивнул куда-то ей за спину.

Эллианна обернулась.

Оказалось, что за соседними стеллажами, сам того не замечая, уже несколько минут стоял пожилой арден. В руках он держал стопку книг, но совершенно очевидно забыл, зачем пришел. Его взгляд был прикован к Эллианне.

Поняв, что его заметили, он смутился.

— Простите... — тихо произнес он. — Я не хотел подслушивать.

— Не извиняйтесь, мастер Эрис, — с улыбкой ответил Лиор. — Мне кажется, вы услышали именно то, ради чего стоит приходить в Архив.

Арден медленно подошел ближе. Его лицо светилось тем особенным волнением, которое появляется у человека, неожиданно увидевшего возможность там, где еще минуту назад была лишь безнадежность.

— Госпожа Эллианна...

Он произнес ее имя очень осторожно.

— Позвольте задать вопрос.

— Конечно.

— Когда вы сказали... что это память...

Он на мгновение замолчал.

— Вы почувствовали это или сделали вывод?

Эллианна честно задумалась. Ответ пришел не сразу.

— Ни то ни другое.

Эрис нахмурился.

— Тогда как?

Она перевела взгляд на страницы. Ей было трудно объяснить ощущение, которое невозможно было выразить привычными словами.

— Вы когда-нибудь встречали человека, которого никогда раньше не видели, но почему-то были уверены, что уже знаете его?

Арден медленно кивнул.

— Иногда такое случается.

— Вот и здесь...

Она осторожно коснулась края манускрипта.

— У меня возникло ощущение, будто эти символы не сообщили мне ничего нового. Наоборот. Они словно... напомнили то, что я всегда знала, но почему-то забыла.

В Архиве стало необыкновенно тихо. Даже ардены, работавшие неподалеку, сами того не замечая, перестали переговариваться. Слова Эллианны прозвучали так просто. И именно поэтому… Они испугали всех, кто их услышал.

Потому что ни один из хранителей Архива за эти годы не сказал ничего подобного.

А где-то совсем рядом, за высокой серебристой дверью, скрытой от посторонних глаз, едва заметно вспыхнул тот самый древний символ.

Всего на одно мгновение. Словно Архив...

Снова прислушался к ней.

Арден Эрис еще долго молчал.

Казалось, слова Эллианны продолжали звучать где-то между бесконечными книжными стеллажами, постепенно растворяясь в тишине Архива. Он смотрел на древний манускрипт так, словно видел его впервые, а потом медленно поклонился.

— Благодарю вас.

Эллианна смутилась.

— Но я ведь ничего не сделала.

Эрис мягко улыбнулся.

— Иногда самый важный шаг — это задать вопрос, который до тебя никто не осмеливался задать.

Он осторожно закрыл манускрипт и провел ладонью по его переплету.

— Мы долгие столетия искали ответы. Возможно... сначала следовало понять, о чем нас вообще спрашивали.

С этими словами он бережно взял книгу в руки и, попрощавшись легким поклоном, неспешно удалился между высокими стеллажами.

Несколько мгновений Эллианна молча смотрела ему вслед.

— Кажется, я только что перевернула весь ваш Архив с ног на голову, — тихо сказала она.

Лиор усмехнулся.

— Не весь.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Только мысли тех, кто в нем работает.

— Это должно меня успокоить?

— Скорее насторожить.

Он улыбнулся.

— Теперь вам будут задавать в десять раз больше вопросов.

— А если я не знаю ответов?

— Тогда будете отвечать так же честно, как сегодня.

Эллианна тихо рассмеялась.

— Не уверена, что это понравится вашим ученым.

— Зато очень понравится Архонту.

Они медленно пошли обратно по узкому белому мостику. Теперь библиотека выглядела совсем иначе. Еще час назад она казалась Эллианне величественной и немного пугающей. Теперь же она напоминала огромной живой организм, который терпеливо ждал, когда кто-нибудь наконец научится понимать его язык.

Лиор шел рядом, не нарушая молчания. Он словно чувствовал, что сейчас ей не нужны разговоры. Иногда достаточно было просто идти.

Когда они почти подошли к выходу, Эллианна неожиданно остановилась.

— Лиор...

Он повернулся.

— Спасибо.

— За что?

Она немного подумала.

— За то, что сегодня вы ни разу не попытались произвести на меня впечатление.

Он искренне рассмеялся.

— Правда?

— Да.

— Очень жаль.

Она удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что я как раз весь день старательно пытался это сделать.

Эллианна покачала головой и снова засмеялась. Впервые за долгое время смех прозвучал так легко, что эхом прокатился под высоким сводом Архива.

Лиор поймал себя на мысли, что никогда раньше не слышал ничего приятнее. И именно в этот момент где-то далеко, на другом конце дворца, Каэль остановился посреди разговора со своими офицерами. Сам не понимая почему.

Ему вдруг показалось, будто он только что услышал знакомый смех. Это ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Каэль нахмурился, бросил короткий взгляд в сторону белых башен Архива и, не сказав больше ни слова, продолжил отдавать распоряжения.

Но странное беспокойство уже успело поселиться где-то глубоко внутри.

Позже, когда солнце начало медленно опускаться за серебристые вершины деревьев, Эллианна вновь подошла к окну своей комнаты.

Люменор утопал в мягком вечернем свете.

По воздушным мостам неспешно возвращались домой айрэны, серебристые сферы одна за другой вспыхивали над улицами, а две луны, еще бледные на светлом небе, уже начинали свое медленное восхождение.

Эллианна прислонилась лбом к прохладному стеклу и неожиданно поймала себя на мысли, что за весь день почти ни разу не вспомнила о доме. Эта мысль одновременно испугала ее и удивила. Еще совсем недавно она мечтала вернуться на Землю. Теперь же впервые задумалась… А что, если однажды ей действительно придется выбирать между двумя мирами? Ответа она не знала.

Но Эйрилон, который еще вчера казался ей чужим, сегодня сделал еще один тихий шаг навстречу.

И она, сама того не замечая, сделала шаг ему навстречу тоже.