Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Погода проявляет свою эксцентричность, так что теперь нам опять противостоит холодный, прекрасный и хрупкий мир, который мы не выбирали. Я буду так рада, когда зима откажется от своего варварства и снова можно будет дышать полной грудью.

А пока я рисую абажуры вместо душ, совсем ненадолго, и тем временем включаю радио и постоянно брожу, как во сне, и мечтаю об Утопиях, где всегда 24 июля 1935 года[252]. Это выбранная мною самая счастливая оснастка: мне тридцать пять и навсегда середина лета.

Где моя книга по архитектуре? Не то что у меня когда-нибудь будет время изучить ее, но в соответствующих разделах газет утверждают, будто жене надлежит следовать интересам мужа, чтобы стать наилучшим материалом для этих разделов.

Писать не о чем: может, лучше что-нибудь у тебя поклянчить? Никудышный старик сапожник залил клеем мокасины, которые я так люблю, и теперь – по каким дням мистер Голдвин ходит за покупками?

Последнее время я обхожусь слишком дорого и вполне могла бы произвести на свет гламурную хронику. Я скучаю по дому, по всем тем пронзительно необходимым вещам, которых у меня давно нет. Вещи, к которым люди проявляют интерес, и места, где воплощаются их мечты, непрестанно меняются.

С любовью

и благодарностью