Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Насчет Гаваны оказалось слишком поздно, но Гавана, вероятно, относится к местам значимым, и, возможно, останется на своем месте до следующего раза. В любом случае, все это очень дорого, а мы так привыкли тратить деньги вместе. Когда ты приедешь на восток, у тебя окажется больше оснований для покупок. А я тебе так благодарна, словно участвую в этой поездке.

Здесь идет дождь, панорама протекает, под изгородью воет маленький черный котенок. Но январь оказался к нам менее суровым, чем обычно, и мы не промерзли насквозь, как в предыдущие два года. Происходят некие психические явления с кизилом, который выглядит так, будто вот-вот запоет в самый неожиданный момент, хотя небо по-прежнему безрадостное.

Я поглощаю дневник Скотти; завидую ей и думаю, какая же она милая девушка. В нем намного больше шампанского, чем, полагаю, мог бы вынести мистер Бобби, но, надеюсь, компания была хорошая.

Не отправишь меня когда-нибудь в выпускной класс? Девушки там прекрасно подготовлены и им всегда есть чем заняться. Там даже не нужно следить за течением времени. Что ж, жизнь удивительна, и, возможно, все эти традиции обязаны нам своим существованием.

Я рада, что твоя работа интересна. И я прекрасно понимаю, в какую ярость ты пришел от несчастного возлюбленного мадам Кюри[253].

Давай же! Хочу увидеть, как ты летишь на Восток! Если на то пошло, мы и сами можем отправиться на Кубу.

С любовью и величайшей благодарностью