Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Д. О:

То дождь, то мокрый снег; и это действительно самое зловредное время, какое только возможно себе представить. Холмы погрузились в космическое уныние, а долины затоплены угрюмыми и бесцельными лужами.

Впрочем, магазины цветут и привлекают к себе внимание весенней яркостью и новыми ожиданиями. Аптеки все так же пахнут шоколадом, благоухают всеми сортами мыла и разлитыми в бутылки чудесами. Город насыщен тайными свиданиями: я всегда думаю о тебе, когда жду автобус у «Фатерса» или обхожу «Экертс» перед кино – или даже после фильма, устраивая таким образом оргию.

«Горбун из Нотр-Дама»[274] это самое восхитительное сочетание музыки, действия и диалогов, которое я когда-либо видела. Игра актеров гораздо убедительнее, чем обычно, а оркестровка не ограничивается музыкой, но охватывает все представление.

Больше, кажется, никаких новостей; некоторые полагают это преимуществом, для меня же это бедствие. Что ж, во всяком случае мы в лучшем положении, чем финны + русские[275].

Я не могу понять, что с твоими рассказами. Направление, которое ты основал, и мода, которой дал начало, по-прежнему являются предметом для подражания слишком многих людей, чтобы твоя работа потеряла свою актуальность; и нет сомнения, что темп времени принесет тебе определенный успех.

Может, стоит попробовать снова обратиться к Гарольду Оберу? Мне это кажется самым разумным способом справиться с ситуацией: Обер гораздо лучше любого другого знает, как обращаться с твоей работой.

Преданная

Питер Лиддл может оказаться счастливым псевдонимом.[276]