Машинопись (копия), 1 стр.

18 августа 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

Получил твое письмо из Салуды. Обязательно постараюсь организовать поездку в Монтгомери в начале сентября. Твое письмо огорчило меня, и я готов был сказать: «Да отправляйся куда угодно хоть сейчас», – но это не учитывает сложившуюся здесь ситуацию. Через две недели я смогу куда лучше справиться с этими проблемами и доктором Кэрроллом. Вслед за столь серьезными заболеваниями, как у меня, следует период душевного упадка, и сейчас я в первую очередь озабочен тем, чтобы все мы были живы и благоустроены. Я работаю над кинокартиной в «Юниверсал», и ситуация такова, что если я в течение следующей недели смогу убедить их в своей пригодности для этой работы, это ослабит финансовое давление осенью и зимой.

Скотти очень мила, и, учитывая ее возраст, вполне дружелюбна – с другой стороны, она – еще одна обязанность, поскольку учится водить машину и приносит мне свои работы, а этим летом нет под рукой Хелен Хейс, которая могла бы устроить ей гламурный тур по Голливуду. Все это сводится к тому, что, хотя я практически здоров, силы мои на исходе, а я должен беречь их для своей работы. Ненадежность человеческого тела раздражает меня не меньше, чем тебя причуды нервной системы. Пожалуйста, никогда не сомневайся в том, что я стараюсь сделать для нас все, что в моих силах. Сколько раз я желал, чтобы моя работа носила механистический характер и ее можно бы было выполнять или делегировать вне зависимости от душевного состояния, потому что я не желаю и не ожидаю счастья для себя самого – только достаточно спокойствия, чтобы все мы могли продолжать свое существование. Но твоего счастья я желаю чрезвычайно, так же как безопасности для Скотти.

На этой неделе я напишу письмо доктору Кэрроллу, и копию отправлю тебе. Я уже написал доктору Суитту по поводу плавания.

С искренней любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Той осенью семья Зельды настаивала на том, чтобы Скотт позволил Зельде покинуть больницу, и сама Зельда также начала давить на него. Больной и полностью разоренный Скотт начал возмущаться постоянными просьбами удовлетворять все прихоти Зельды, а также настоятельными требованиями изменить организованные им условия ее существования. Тон писем Зельды менялся от радостно-оптимистичного летом до преисполненного одиночества с приближением зимы.