Я припарковался в квартале от «Коуч Хаус». Без пяти час, пятница; близится время ланча Г. К. Э. с мисс Лори Килпатрик.

Девять дней назад, когда я понял, что не могу добраться до Г. К. Э. напрямую, и начал размышлять о другом способе, то объездил эту часть штата, осматривая рестораны, и решил, что для моих целей «Коуч Хаус» в Рэгнери идеален. Это высококлассное заведение, посетители – местные шишки, и расположено оно на главной улице города, так что нет проблем с парковкой или неприметностью во время слежки. На улицу выходят большие перегородчатые окна в колониальном стиле, через которые пешеходы могут легко разглядеть фойе ресторана, где метрдотель приветствует гостей и располагаются те, кто ждет спутников к ланчу.

Придет ли Г. К. Э. раньше? Я в этом уверен. Без пяти час он, вероятно, уже там; время для моей первой прогулки.

Я выхожу из «Вояджера», припаркованного в полуквартале от ресторана, и прогуливаюсь по тротуару.

Вчера днем я позвонил сюда, чтобы зарезервировать столик на двоих на имя Килпатрик, так что ему скажут, что бронь действительно существует, но вторая сторона еще не прибыла, и, естественно, он останется в зоне ожидания.

Это он? Я прохожу мимо и вижу в фойе мужчину, который откинулся на спинку скамьи. Он выглядит уверенным и сидит, закинув ногу на ногу. Очень хороший темный костюм и темный галстук с узором, коротко стриженные седые волосы, квадратное лицо; это все, что я успеваю подметить.

Я иду дальше, останавливаюсь у магазина бытовой техники, несколько минут изучаю видеомагнитофоны и факс-аппараты в витрине, затем возвращаюсь. Теперь я разглядываю мужчину чуть дольше и уверен, что это именно тот, кто мне нужен. У него решительные жесты, квадратная челюсть, властное выражение лица. Ощутим лишь намек на то, что он волнуется перед встречей. Наконец-то Г. К. Э.

Я возвращаюсь к «Вояджеру», сажусь за руль и наблюдаю за рестораном. Он довольно популярен; внутрь продолжают заходить хорошо одетые люди – преимущественно пары, обычно мужчины с мужчинами или женщины с женщинами, изредка разнополые, но все среднего возраста или старше. Я не вижу другого одиночки, который бы соответствовал моему представлению о Г. К. Э.

* * *

13:10. Пора подтвердить догадку, что воинственно выглядящий мужчина в костюме – это Г. К. Э. (Костюм, на мой взгляд, очень хороший и очень дорогой, и это является единственной небольшой причиной для сомнений.) Он все еще ждет? Или ушел, а его место занял кто-то другой, настоящий Г. К. Э.?

Нет. Все еще он. Все еще тот, кто мне нужен. Бывший инструктор морской пехоты, который всю жизнь трудился в одной компании. Теперь он выглядит менее уверенным и слегка озабоченным, и когда я возвращаюсь к машине, то вижу, что он смотрит на часы.

Снова я сажусь за руль. Единственный вопрос – сколько времени понадобится Г. К. Э., чтобы сдаться.

* * *

13:45. Он все еще там. Должно быть, уже понял, что мисс Килпатрик не придет. Что-то пошло не так. Но он все еще ждет, надеясь вопреки всему, как верный солдат.

Мне тошно осознавать, что он чувствует сейчас: восторг, а затем унижение, ужасное чувство несправедливости и бессилие. Если бы был какой-то другой способ…

Что ж. В этой ситуации есть свои мрачные моменты.

* * *

14:05. Он что, никогда не сдастся? Он не может поселиться в том ресторане, ему придется когда-нибудь уйти. Может, он решил все-таки пообедать там и заплатить самостоятельно?

Маловероятно. Г. К. Э. и я больше не можем позволить себе такие места, как «Коуч Хаус».

Может, мне выйти из машины, пойти посмотреть, сидит ли он там? Если каким-то образом он покинул зал через черный ход, оставил ресторан? Мне нужно знать. Но что, если я поспешу и окажусь на полпути, а он…

Вот. Наконец-то он выходит на солнечный свет. Выглядит ниже, чем я ожидал; коренастый мужчина в хорошей физической форме. Он останавливается на тротуаре, в растерянности оглядывая квартал, затем качает головой и направляется в мою сторону.

Я отворачиваюсь и смотрю на банк прямо через улицу, когда Г. К. Э. проходит мимо. Затем в правом боковом зеркале наблюдаю, как он удаляется, прямой как штык. Затем я слежу за его отражением во внутреннем зеркале и, на мгновение закрыв глаза, вспоминаю бедного Эверетта Дайнса. Не стоит вновь переживать о том случае.

Г. К. Э. сворачивает, проходит между машинами, снова сворачивает, открывает ключом дверь автомобиля. Я вижу, что машина черная. Ожидаемо. Я завожу «Вояджер» и сижу с работающим на холостом ходу двигателем.

Ничего не происходит. Что он там делает? Если подумать, в относительном уединении салона собственной машины он, вероятно, позволяет злости, разочарованию и страху выплеснуться наружу. Но, насколько я его изучил, ему не понадобится много времени.

Нет. Он поехал. Это «Форд-Таурус»; Г. К. Э., конечно, купил американскую машину.

Я включаю левый поворотник. «Таурус» проезжает мимо, я пропускаю серый «Крайслер-Циррус» и направляюсь следом.

Мы едем прочь из города. Я держу дистанцию, черный «Таурус» хорошо виден впереди. Когда мы покидаем Рэгнери по второстепенной дороге, то направляемся к трассе № 9, где Г. К. Э., как и ожидалось, поворачивает на север, в сторону Сэйбл-Джетти.

На этой дороге больше машин, но за ним все еще легко следить. Я думал, что злость и разочарование заставят его ехать слишком быстро или агрессивно, но он довольно законопослушен, и мы держимся на скорости чуть выше разрешенной, когда нас не тормозят грузовики.

Я ожидаю, что он свернет направо, на дорогу, ведущую в Сэйбл-Джетти, но он не сворачивает; вместо этого продолжает движение по трассе № 9. Я следую за ним, держась на почтительном расстоянии, и гадаю, куда он направляется. К северу от города можно вернуться на Ривер-роуд, но это будет долгий путь к его дому.

Вот и Ривер-роуд, с закусочной рядом и большим торговым центром чуть дальше, по другую сторону дороги. Вот куда он направляется – в торговый центр. Он включает левый поворотник, перестраиваясь на полосу для съезда. Три машины между нами устремляются прямо, а я тоже включаю сигнал поворота налево и останавливаюсь позади него.

На этом участке нет светофора, но он есть на некотором расстоянии впереди. Вскоре после того, как загорается красный, поток транспорта иссякает, и мы оба можем повернуть, как и две машины, которые встали за мной.

Следовать за ним по парковке незамеченным сложнее. Я держусь далеко, делая вид, что не могу определиться с полосой, пока он уверенно движется вперед, а затем направо и паркуется на некотором расстоянии от главного здания, в шести пустых местах от ближайшей машины. Боится ли он, что его машину заденут и поцарапают люди, садящиеся в автомобили рядом? Думаю, это на него похоже.

Я нахожу место поближе к зданию, останавливаюсь, достаю блокнот и ручку, словно выбрал момент, чтобы составить список покупок. Замечаю, как Г. К. Э. идет сюда, затем ясно вижу его сначала в правом зеркале, затем в салонном зеркале, затем в левом.

Пожалуйста. Пусть на этот раз не будет так ужасно, как с Эвереттом Дайнсом.

Когда он почти доходит до конца ряда припаркованных машин, я наконец выхожу из «Вояджера», запираю его и продолжаю слежку. Г. К. Э. пересекает полосы между парковкой и зданием торгового центра, я шагаю не очень далеко позади. Мимо мелькают другие люди, покидающие парковку. Мы все входим в здание.

Это крытый торговый центр с длинным широким коридором, по бокам которого расположены всевозможные сетевые магазины. В дальнем конце – трехэтажный «Долменс». «Долменс» – это сеть пригородных универмагов, в основном или, возможно, исключительно расположенных в торговых центрах. Перед «Долменсом» коридор образует букву Т, в проходах направо и налево расположены бутики. Только в этой части здания больше одного этажа.

Г. К. Э. бодро шагает по длинному коридору. Он, несомненно, знает, куда идет. Может, он планирует купить себе что-нибудь, какую-нибудь приятную безделушку, утешиться? Нет, он не такой тип.

«Долменс» – вот куда он направляется. Раздвижные двери открываются перед ним, затем закрываются, затем открываются передо мной, и я вижу, как он идет так же бодро, как и всегда, к эскалаторам в центре магазина.

Я держусь поодаль. Здесь довольно много покупателей. Не толпа, но я не хотел бы, чтобы он видел меня каждый раз, когда оглядывается.

Не то чтобы он часто оглядывался, на самом деле. Он явно сосредоточен на цели. Он поднимается по эскалатору и, вероятно, бодро шагал бы вверх, если бы не большая семья перед ним, в которой все, кроме папы, стоят неподвижно.

Я медлю и не ступаю на эскалатор, пока Г. К. Э. не сходит с него. Затем, пока я поднимаюсь, то лишь мельком вижу, как он разворачивается и марширует ко второму пролету.

Да. Когда я схожу с первого эскалатора и поворачиваю ко второму, я замечаю лишь его руку и часть темного костюма, движущиеся вверх. Я следую за ним.

Он уже наверху и, когда я достигаю нового пролета, уходит налево. Я поднимаюсь по движущимся ступеням, и, когда передо мной появляется третий этаж, Г. К. Э. нигде не видно.

Ничего. Я запомнил, что он ушел налево, и здесь не так уж много отделов. Я вот-вот его замечу.

Но нет. Я продвигаюсь по левому проходу, оглядываясь по сторонам, словно выбираю, что купить, а не ищу человека, чтобы убить. Но Г. К. Э. нигде нет. Последний отдел – мужская одежда, стеллажи с пиджаками и спортивными куртками вдоль двух стен, образующих прямой угол, и его здесь тоже нет.

Куда, черт возьми, он делся? Я пока не волнуюсь, потому что даже если он пришел сюда что-то приобрести, это займет по крайней мере несколько минут. Он в этом квадранте, на этом уровне магазина, и я найду его.

Я все еще стою посреди отдела мужской одежды, хмуро озираясь и решая, по какому маршруту пойти сначала, когда сам Г. К. Э. выходит из дверного проема в углу, между стеллажами с костюмами и пальто. Он видит меня, улыбается и шагает ближе, а я ошеломлен, напуган и готов бежать. Затем я понимаю, что на его пиджаке – овальный сине-белый бейджик. На верхней половине написано «ДОЛМЕНС», а ниже – «Мистер Эксман».

Он здесь работает. Он продавец костюмов, поэтому его собственный так хорош. Он продавец костюмов, а я покупатель.

– Чем могу помочь, сэр? – спрашивает он, сложив руки, и сияет улыбкой, которая, как я знаю, противоестественна его натуре и, вероятно, отвратительна ему самому.

Я не могу просто стоять и пялиться. Я должен быть находчивым и действовать непринужденно, не казаться изумленным, или виноватым, или испуганным. Я должен быть никем, просто покупателем перед продавцом.

– Да так, смотрю, – говорю я. – Спасибо.

– Если я смогу быть полезен, – говорит он с той же улыбкой, – вы найдете меня поблизости.

В этом отделе в данный момент нет других покупателей и других продавцов не видно. Мы здесь одни, но это бесполезно.

– Да, да, спасибо, – говорю я; я не хочу, чтобы он меня запомнил.

Или… погодите. Нет, хочу. Внезапно я вижу возможность. Я улыбаюсь в ответ, не отворачиваюсь и говорю:

– Мне нужна спортивная куртка для лета, но я не могу выбрать ее сам, обычно мне помогает жена. Так что сейчас я просто осматриваюсь.

– Да, конечно, – кивает он, солидарный со мной в этой мужской беде. – Мы всегда должны слушать жену.

– Она учительница, – объясняю я, – так что сегодня на работе, но я мог бы вернуться с ней завтра.

– Хорошая идея, – говорит он, просовывает два пальца во внутренний карман пиджака и достает визитку. – Я буду здесь. – Он протягивает карточку. – Если не увидите меня, спросите.

Такого рода работа в основном на проценте, конечно. Я беру визитку – она похожа на его бейджик, с названием магазина сверху и фамилией, напечатанной ниже. В правом нижнем углу написано: «Торговый представитель». Я киваю на визитку, затем на Г. К. Э.

– Я вернусь, – обещаю я. Затем перекладываю карточку в левую руку, протягиваю правую и говорю: – Хатчесон.

– Мистер Хатчесон, – повторяет он, довольный.

Мы пожимаем руки.

Я ухожу. Ум внезапно наполняют идеи. Кладу визитку в карман, понимая, что вскоре ее выброшу. Но мне не терпится кое-что сделать, и я начинаю со звонка.

Ряд телефонных будок находится прямо у главного входа в магазин, возле большого знака, на котором указаны часы работы «Долменса»; в пятницу «с 12 до 21». Я выбрасываю визитку Г. К. Э. в урну, проверяю карманы и убеждаюсь, что у меня достаточно мелочи, и захожу в будку, откуда звоню Марджори. Мы оба говорим «алло», и я спрашиваю: «Мы могли бы поужинать пораньше сегодня?» Обычно мы едим около семи или половины восьмого.

– Полагаю, да, – говорит она. – Насколько рано?

– Ну, я встретился с парнем, с которым раньше работал в «Халсион». У него есть какая-то идея насчет бизнеса, который, как он считает, нам обоим подойдет.

В ее голосе звучит вполне справедливый скепсис:

– Думаешь, это что-то стоящее?

– Пока не знаю. Он сегодня вечером у себя дома хочет показать мне спецификации, которые сделал, и все такое.

– Он хочет, чтобы ты во что-то вложился?

– Об этом я тоже пока не знаю, – говорю я и смеюсь: – Если да, то он смотрит явно не в ту сторону.

– Это уж точно, – соглашается она. – Во сколько ты хотел бы уйти?

С 12 до 21. Г. К. Э. начал поздно, почти в половине третьего, так что он наверняка останется до закрытия магазина.

– В семь, – говорю я.

– Мы поедим в шесть.

– Спасибо, дорогая, – говорю я и вешаю трубку.

А теперь мне нужно сделать покупки. Если хочешь убить кого-нибудь, все необходимое можно найти в торговом центре.