Ана стояла на коленях рядом с ним, кричала и хватала ртом воздух, чтобы закричать снова. Гвен тоже опустилась на колени, ее руки беспомощно дрожали, лицо застыло от шока. Вокруг них рыдали одноклассники, оплакивая своих погибших друзей. Ана застряла в круговороте невозможного: стрела в глазу Уилла, ослепительный дневной свет, вонь крови и гари, стрела в глазу Уилла, снег под коленями, скрежет лязгающего металла, стрела…

– Гвен! – раздался отчаянный голос. – Ана! – Стефан чуть не споткнулся о тело Коннора, пробиваясь к своей кузине. – Нужно уходить, – он бросился поднимать Гвен с земли. – Сейчас же!

– Уилл… – Ана захлебнулась слезами, держа ладонь на остывающей груди парня.

– Он мертв, – рявкнул Стефан, его глаза были дикими. – Мы уже ничем не можем ему помочь. Пойдем же!

Горстка ребят все еще были живы, они тащили своих раненых друзей вниз по склону, под защиту деревьев. Ана с трудом поднялась на ноги, чуть не столкнувшись с Гвен. Ее мир перевернулся. Это какой-то ночной кошмар. А может, галлюцинация?

Рюкзаки все еще висели у нее на плечах, и она, прижав их к боку, неуклюже поспешила прочь. Из-за головокружения и тошноты Ана сосредоточила взгляд на своих ботинках. Лишь краем глаза она заметила, что мужчины продолжали ожесточенное сражение, издавая незнакомые до этого момента звуки кровавой бойни.

Они последовали за остальными и добрались до леса, где снег припорошил землю. По мере отдаления от пещеры местность становилась менее каменистой, но толстые корни деревьев стали препятствием для Гвен. Стефан почти нес ее на руках, постоянно повторяя: «Все в порядке. Я здесь. Я не оставлю тебя. Смотри под ноги. Все хорошо. Продолжаем идти. Мы выбрались. Мы в порядке». Но Гвен не кричала, не рыдала и вообще не издавала ни звука. Она остановилась, высвободилась и подняла руку, давая знак, что не нуждается в его помощи. Стефан, моргнув, кивнул и отпустил ее. Она не отрывала глаз от тропы и осторожно продолжала путь.

Ана все еще считала, что это лишь дурной сон. Ей заложило уши, а голова раскалывалась от боли. Однако пламя в груди утихло. Даже когда звуки битвы стали постепенно отдаляться, разум отказывался верить в реальность происходящего. Она хотела бы забыть каждый звук, каждый запах и все, что видела. Это не могло быть правдой. Сейчас она проснется. Как в прошлый раз. Как в последние два раза. Она проснется. Обязательно проснется.

Но кошмар продолжался и они, пошатываясь, уходили все глубже в лес. Они позволили склону вести их, ступали по узким тропкам, петлявшим то вправо, то влево. Не имело значения, куда они идут, лишь бы оказаться подальше от опасности. Ана потеряла чувство времени, чувство направления. Небо было затянуто облаками, и ей не удавалось определить положение солнца, или в какой стороне север, или как долго они брели по лесу. Все, что она чувствовала, – это боль во всем теле и пронизывающий холод. Ана задрожала.

Ни на ком из них не было подходящей для похода одежды. Некоторые бежали в одних купальниках и босиком. Спина Стефана лоснилась от пота. Он был без обуви. Гвен была в бикини; ее нога кровоточила.

– Подождите, – прошептала Ана, затем громче, оглядываясь через плечо на пустой лес. – Остановитесь!

Стефан замер на месте. Остальные, находившиеся поодаль на тропе, остановились и обернулись, тревожно озираясь, не преследует ли их кто.

– Нам нужна одежда, – беспомощно произнесла она. – И обувь.

Группа собралась на чистом участке земли. Ана пересчитала их. Их было семеро: Стефан, Гвен, Кейра, Олли, братья Метцгер и она сама. Всего лишь четверо ее одноклассников? Снова та тошнотворная дурнота охватила ее. Неужели все другие мертвы?

– Нам нельзя останавливаться, – задыхался Олли, его смуглое лицо было бледным и изможденным. – За нами гонятся чертовы викинги!

– Не говори так, – резко оборвала его Кейра, по ее щеке струилась кровь. – Не говори «викинги». Они не могут быть викингами. Потому что это, это…

– Вооруженные топорами монстры? – предположил Стефан, помогая Гвен сесть. Он уперся руками в бедра, чтобы перевести дух, и окинул взглядом группу.

– А парни на лошадях? – Олли выпятил челюсть. – Можем ли мы называть их рыцарями?

Братья Метцгер уставились на них, широко раскрыв глаза.

– Есть рациональное объяснение, – настаивала Кейра. – Должно же быть…

Олли часто заморгал и начал кивать.

– Может, они ролевики? Но типа с приветом.

– Ролевики? – Стефан покачал головой.

– Ролевая игра в реальном времени, – Олли продолжил развивать мысль. – Но для богатых придурков, которые платят за то, чтобы убивать людей по-настоящему.

– И эти богатые придурки завозят снег, обрывают листья с деревьев и имитируют дневной свет? – Стефан выпрямился. – Это правдоподобнее, чем путешествие во вре…

– Становится холоднее, – выпалила Ана, чтобы прервать его.

Этого было уже слишком много для осмысления. Если она позволит себе думать о том, как, где или… в каком времени они находятся, то ей придется думать о тех, кого они оставили позади. В пещере. Перед пещерой. А еще этот мужчина с татуировками из ее сна… Нет, нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

Ана порылась в рюкзаке Гвен, стараясь унять дрожь в пальцах. Достав одежду, она сунула ее в руки подруги. Та прижала ее к груди, уставившись в пустоту.

– Гвен, одевайся, – мягко подсказала Ана, но Гвен не двигалась. Она жестом подозвала остальных. – Нам нужно перевязать раны… – Болезненный треск во внутреннем ухе заставил ее поморщиться, и она подвигала челюстью.

Стефан, наблюдавший за ней, спросил:

– Уши закладывает?

Она нахмурилась и кивнула.

– У меня тоже, – сказала Кейра, покрутив пальцем в ухе.

– У меня тоже, – Олли сглотнул. – Это из-за высоты? Мы ведь не так высоко.

Гвен ничего не ответила, продолжая смотреть вдаль.

– Вы все говорите по-немецки? – спросил старший из братьев Метцгер, дрожа в плавках.

Сбитая с толку, Ана покачала головой и пожала плечами.

– Всего несколько слов, и то не очень хорошо.

Она закрыла уши руками, пытаясь заглушить странный треск. Она не знала, радоваться или беспокоиться, что другие испытывают то же самое. По крайней мере, давление, которое она ощущала у входа в пещеру, не вернулось. Она расстегнула свой рюкзак и высыпала его содержимое на землю.

– Я посторожу, – произнес Стефан, с тревогой глядя на свою кузину.

Он бросил многозначительный взгляд на Ану, которая тоже не знала, как помочь Гвен. Ее молчание пугало.

У них было четыре рюкзака и одна сумка на всех: одежда, закуски, мобильные телефоны, салфетки, тампоны, кошельки, ручки, блокноты, полотенце и небольшая косметичка. У Гвен были длинная муслиновая юбка, ботинки, футболка и кардиган, но она все еще не надела их. Ана уже была одета, и почти все вещи были ее, за исключением мятно-зеленой толстовки оверсайз с логотипом «Love is…».

Ана взяла муслиновую юбку Гвен и встряхнула ее.

– Подними руки, – тихо попросила она, натягивая юбку через голову подруги и опуская до бедер так, что ткань упала до лодыжек.

Затем, разозлившись, Гвен вдруг встрепенулась и начала одеваться самостоятельно, натянула футболку через голову, надела носок и второй походный ботинок, не прикрепленный к протезу. Она накинула на плечи пушистый кардиган. Он был розовым и вызывающе ярким в этом мрачном монохромном пейзаже.

Гвен плотнее закуталась в него. Потом нашла защитный чехол для культи и сняла протез. Кожа покраснела, она поморщилась, растирая мышцу ниже колена.

Девушкам повезло больше, чем парням – они успели схватить свои сумки, – но все равно их одежда не подходила для прогулки по зимнему лесу. Олли, по крайней мере, не пошел купаться и был одет в джинсы, клетчатую рубашку и фиолетовую толстовку, но у братьев Метцгер не было ничего, кроме плавок, и их бледные тела дрожали от холода. У Стефана тоже ничего не оказалось. Ана протянула ему свою толстовку.

Стефан посмотрел на ее тонкую футболку поверх бикини и джинсовые шорты и покачал головой.

– На тебе надето не больше, чем на мне.

– Пока я в порядке, – солгала она. – Я могу потом разделить кардиган с Гвен, когда будем отдыхать.

Судорожно выдохнув, он взял толстовку и натянул ее на себя. На нем она была обычного размера и подходила по цвету.

Олли предложил одному из братьев свою толстовку, но она была им не по размеру, и на том, кто ее надел, она едва доходила до пупка. У Кейры были ее рюкзак и сумка. Девушка достала большое полотенце с рисунком арбуза и передала другому брату Метцгер. Тот обернул его вокруг себя, завязав концы на плече в стиле тоги, его светлые волосы встали дыбом. У нескольких человек из группы текла кровь, но все, что у них осталось, это полотенце Аны.

– Мы можем порвать его на бинты, – сказала она. – Если экономно распределить, может хватить, чтобы вы, ребята, обмотали ноги.

– У меня есть это, – предложила Кейра, расстегнув свой рюкзак до конца и отогнув края.

Ана выдохнула, на мгновение забыв о треске в ушах. Во внутреннем кармане рюкзака лежала небольшая аптечка, набор для маникюра, упаковка тампонов, косметичка, расческа и целая пачка мюсли-батончиков.

– Кейра, – произнесла Ана на выдохе. – Ты гений!

Девушка ответила дрожащей улыбкой, ее глаза наполнились слезами.

– Еще у меня есть вот это.

Она достала зажигалку из заднего кармана и вытряхнула содержимое сумки. На землю упали свечи.

На радостях Ана сжала плечо Кейры:

– Сказала же, что ты гений!

Девушка сдавленно рассмеялась.

– Я не знаю, зачем я ее схватила. Это даже не моя сумка. Она лежала у входа в туннель, и я просто подобрала ее на случай, если там что-то важное.

– И ты была права, – подтвердил Олли.

– Нам нужно найти укрытие, – проговорила Ана. – Разжечь костер. Взять себя в руки и во всем разобраться.

– Во всем разобраться, – повторил Стефан. Он оглянулся на холм, покручивая пальцем в ухе и хмурясь, пытаясь избавиться от заложенности. – Почему сейчас день? Почему зима? И что за люди убивали там друг друга? Убивали нас?

Ана сглотнула и кивнула:

– Именно это я и сказала.