Дневной свет ускользал, словно напуганный крестьянин. Леон спотыкался о корни деревьев, ослабевший от голода и полупьяный от изнеможения, когда солнце скрылось за горизонтом, будто захлопнули дверь. Отдаленный вой волков заставлял волосы на его затылке вставать дыбом. Он оставил за собой кровавый след. Леон мог лишь надеяться, что они первыми найдут тела северян и предпочтут легкую добычу той, у которой еще оставались силы на сопротивление.

Но были ли у него эти силы?

Одного хорошего удара будет достаточно, чтоб он стал вторым блюдом на ужине стаи. Пересохшее горло саднило, Леон с трудом сглотнул. Его сапог зацепился за кочку, и он со стоном рухнул на колени. Когда он поднял голову, то понял, что деревья поредели, открывая вид на римскую дорогу.

Он мог разглядеть дорогу, ведущую вверх по холму, и сердце его наполнилось надеждой. Деревня должна быть сразу за холмом, а факелы, освещающие стены дворца Эдин, будут освещать долину. Леон с трудом поднялся на ноги, морщась от острой боли в бедре и бицепсе. Разведчики Олега смогли нанести ему несколько ран, прежде чем отчаяние и милость небес направили его клинок в нужном направлении.

Леон на скорую руку перевязал свои раны, а затем поспешил догнать Ану и боевого коня, но вскоре потерял их след.

Несомненно, она нашла бы дорогу. Он убеждал себя, что она в безопасности во дворце, и Совет решает, как помочь ей. И все же в глубине души его терзали сомнения. Почему никого не отправили на его поиски?

Словно в ответ на его вопрос послышался топот приближающихся лошадей, и он свернул с дороги, чтобы спрятаться за деревьями. Даже будь он невредим, он принял бы меры предосторожности, хотя на дороге так близко ко дворцу вряд ли могли оказаться разбойники. Однако он не мог знать, сколько еще людей Олега рыщут по округе.

Это был отряд из четырех всадников, и он испытал огромное облегчение, когда узнал среди них своего друга. Леон вышел на дорогу и помахал рукой.

– Мика!

– Хвала небесам! – воскликнул Мика, осаживая своего коня.

С ним были Эдвин, Табор и Окин. Они спрыгнули с лошадей с радостными возгласами, бросились к нему, хлопая по плечу и спине, сжимая его руку.

Леон вскрикнул от боли.

– Он ранен, – предупредил других Окин. – Я же говорил.

– Он жив! – воскликнул Эдвин.

– Слава Одину! – произнес Окин.

– Хвала Аллаху! – пробормотал Табор, перекинув руку Леона через свои плечи и почти оторвав его от земли.

– Прости нас, брат, – заговорил Мика. – В ту ночь, когда мы потеряли тебя, разведчики Олега напали на тех, кто бежал из пещер. Мы сами едва унесли ноги. Мы искали тебя с тех пор. Потом пришла весть из Ульменхольца, и мы тотчас выехали, но обнаружили деревню в смятении, а тебя там не было.

– В Ульменхольце случилось недоразумение. Я все объясню, но лазутчики Олега не сдаются, – он указал на свои раны, и его друзья с сочувствием ахнули. – Невелика цена, если Ана смогла найти тебя. Скажи, что она в безопасности.

Мика опустил голову.

Леон, вцепившись в его руку, уже представил самое худшее. Она ранена. Она может быть при смерти. Или уже мертва. И это его вина. Он позволил желанию затуманить свой разум, настолько погрузился во вкус ее губ и в прикосновения ее тела, что подвел ее. Это было преступным пренебрежением своим долгом.

– Говори.

– Мы скакали днем и ночью, – объяснял Мика. – В Ульменхольц и обратно. Нас не было там, когда она прибыла.

Эдвин мрачно кивнул.

– С раненым конем Брандта.

– Коня взял я, – заявил Леон. – Она ни при чем.

– Коня лечат, – сказал Мика, но в его голосе звучала нерешительность, которая напугала Леона, и он не мог это выдержать.

– В чем дело?

– Она пришла к воротам и…

– Где она? – потребовал Леон.

– Брандт забрал ее.

Леон уставился на друга, и лишь Табор удерживал его от падения.

– Забрал?

– Должно быть, он караулил у ворот, – объяснил Окин. – Он прибыл в окружении своих людей, почти что сразу после нее.

– Назвал ее ведьмой и конокрадкой, – добавил Эдвин.

– Его люди взяли зевак в заложники, – произнес Табор. – Приставили клинки к их глоткам.

– Капитан опасался бунта, – пояснил Мика.

– Капитан был там? – потребовал Леон. – И он позволил Брандту забрать ее?

– Брандт пригрозил убить заложников, – напомнил Эдвин.

Душа Брандта. Музыкальная шкатулка. Леон раздосадовано зарычал, затем опустил голову, поражение накрыло его, отягощая конечности. Он чувствовал, что его люди наблюдают за ним.

– Скажите, что капитан сразу же отправил за ней людей.

Затянувшееся молчание заставило его поднять взгляд, и сожаление в глазах Мики добило его.

– Он не оставил бы ее без защиты, – настаивал Леон. – Он не стал бы бездействовать.

Мика опустил глаза.

– Лишь по милости небес мы вернулись во дворец, чтобы пополнить припасы, и услышали о случившемся. Капитан вызвал нас, он хотел, чтобы мы пошли за ней, обещая послать других на поиски тебя.

– Тогда что вы здесь делаете? – Леон был в гневе. – Вы должны были уже быть на пути к Биркенхольцу!

– Шрайбер постарался.

Эдвин и Окин плюнули на землю.

– Шрайбер? – Леону захотелось что-нибудь ударить.

Именно из-за того, что Шрайбер предоставил неполную информацию от Совета, они отправились к пещерам недостаточно подготовленными. Шрайбер всегда был источником его проблем.

Его мысли перенеслись к бедной Аделине, поплатившейся своей репутацией, когда Шрайбер раскрыл ее связь с Леоном, выставив их на суд Совета.

– На этот раз я убью его к чертовой матери.

Мика покачал головой.

– Шрайбер был прав. Брандт работает на епископа Ангебера. Он предупредил Совет, что ответные меры могут навлечь гнев Рима.

– Разве не этим и живут наши святые? – воскликнул Леон. – Тем, что навлекают на себя гнева Рима?

– Остынь, брат, – Мика сжал его плечо. – Нам приказали не вмешиваться. Ты этого приказа не получал. Мы не будем возвращаться во дворец и сможем остаться незамеченными в деревне. Мы остановим твое кровотечение, найдем тебе лошадь и накормим, чтобы ты мог держаться в седле. Всего лишь небольшая передышка, чтобы ты смог набраться сил, и мы вместе отправимся в Биркенхольц.

Леон выпрямился, но тут же снова осунулся. Он застонал и потер лицо.

– Если вас обнаружат, вы рискуете потерять место в гвардии. Я не могу просить вас об этом. Никого из вас. Я пойду один.

Его люди смотрели на него с вызовом и готовностью. Мика похлопал его по руке.

– Мы так и не смогли найти тебя. Мы искали в лесу, но безрезультатно.

– Это очень рискованно, – сказал он, почти задыхаясь.

Окин фыркнул, а Табор скрестил руки на груди.

– В наших жизнях не хватает немного безрассудства, – Эдвин поднял брови.

Мика развел руками, словно был бессилен остановить неизбежное.

Леон с трудом сглотнул, усталость и переполнявшее его чувство благодарности мешали говорить. Он кивнул и сжал предплечья Мики, моргая от жжения в глазах. Табор взъерошил ему волосы, а Эдвин, взяв его за щеки, притянул к себе и с театральным чмоканьем поцеловал в лоб. Окин рассмеялся, похлопав Леона по плечу, прежде чем Мика и Табор помогли ему забраться на лошадь Эдвина.

Мысль о том, что Ана оказалась в руках такого человека, как Брандт, вызывала у него ужас. Леон надеялся, что суеверность этого негодяя не позволит ему прикоснуться к девушке. Он мысленно молил девушку сыграть роль ведьмы, используя все свои лицедейские таланты. Пусть закатывает глаза, пускает пену изо рта, делает голос хриплым, как из преисподней, и насылает проклятия на яйца этого мерзавца.