Ана ехала в повозке, прислонившись спиной к боковому борту, чтобы видеть мужчину, который сидел, развернувшись на сиденье, и изливал на нее поток бессмысленной болтовни, которая не требовала от Аны ничего, кроме редких кивков.

Они направлялись в Эдин по делам, мужчине требовался новый жатвенный инструмент к весне, а у его супруги была племянница, разводившая пчел и ожидавшая ребенка, и слава богу, она живет всего в двух шагах от дворца, где повитухам не было равных. И, Господи, как ужасно потерять спутника из-за разбойников, и, Боже мой, такой лошади он отроду не видывал, бедное животное, подстреленное, и, храни их Господь, что добрые христиане не могут нынче спокойно путешествовать, а терпеть ужас от разбойников – и вовсе невообразимо, бедный парень.

Он называл Ану «парнем», возможно, больше из надежды, чем из уверенности в этом факте. Его супруга ничего не говорила, довольствуясь тем, что муж заполнял тишину.

Склон поднимался все выше и выше, а Сокровище плелся позади повозки. Ана держала его поводья. Его хромота разрывала ей сердце, но он все еще тыкался мордой в ее пальцы, когда подходил ближе. Она перестала плакать, но тревога за Леона все еще сжимала ее грудь, пока она слушала мужчину, сдерживая свой восторг при виде великолепного зимнего леса. Повсюду стояли хвойные деревья, припорошенные свежевыпавшим снегом, с хрустальными каплями, тающими на их кончиках иголок. Воздух изменился, и в каждом вздохе чувствовался привкус цивилизации.

От повозки исходил густой запах гниющего сена, но теперь еще в воздухе витали ароматы готовящейся еды. У нее в животе заурчало и засосало, а рот наполнился слюной. Наконец, они достигли вершины холма. Дорога плавно уходила вправо, открывая слева вид на город, раскинувшийся у подножия. На горе возвышался дворец Эдин. Грандиозный и невероятный, он взирал на раскинувшийся внизу городок и окружающие фермерские угодья, где изгороди образовывали естественные загоны для овец, коз и свиней.

Все это было похоже на крышку пазла, состоящего из пяти тысяч деталей. Покатистые соломенные крыши домов были покрыты снегом. Из труб в синее небо поднимались тонкие струйки дыма, а за ними простирались некогда зеленые поля. Пейзаж был таким приветливым, таким мирным, таким до смешного идиллическим после ужасов Ульменхольца, травмы в хижине и ужаса в лесу, что ей захотелось раствориться в совершенстве этой картины и уснуть.

Отсюда длинная южная стена дворца тремя ярусами спускалась по склону. При виде этого места ее охватила та же необъяснимая тоска, которую она чувствовала, когда смотрела на руины перед тем, что произошло в пещерах. Было очень странно видеть это сооружение целым и невредимым. В самом сердце дворца возвышалась священная Роща, а вдалеке слышался шум реки.

Город был окружен высоким частоколом, который значительно превосходил укрепления Ульменхольца. Огромные железные ворота, расположенные между двумя каменными башнями на вершине холма, были открыты. Стражники, стоящие на страже, были облачены в кольчуги и шлемы, а их копья ярко сверкали на солнце.

– Это солдаты дворца? – спросила Ана, выпрямившись. Стоит ли ей подойти к ним и умолять помочь найти Леона?

– Нет, парень, это городская стража, – женщина покачала головой. – Ты впервые здесь?

От необходимости отвечать Ану спасла остановка перед воротами из-за Сокровища, его размера и великолепия, а также стрелы в его задней ноге. Мужчина взял разговор со стражниками на себя, а Ане лишь оставалось кивать с печальным видом.

Двое стражников подошли осмотреть рану, но Сокровище прижал уши и ударил копытом, и они отступили.

– Мы везем его к конюху во дворец, – пояснил мужчина, грубовато и по делу.

Главная улица, пересекающая город, была шире и величественнее, чем главная улица Ульменхольца. Песчаного цвета здания с черепичными крышами были украшены балконами с яркими ставнями, которые пестрели, словно самоцветы. Мощеные улицы, изгибаясь направо и налево, вели к оживленным переулкам и тенистым террасам. Чувствовались порядок и оживление: мужчины и женщины были заняты работой, а дети – своими шалостями. Они почти не привлекали внимания, если не считать нескольких косых взглядов на Сокровище, время от времени выражавших беспокойство по поводу стрелы. Но никто не смотрел на Ану с подозрением или тревогой. Очевидно, город жил торговлей, и к приезжим здесь уже привыкли.

Время от времени Ана мельком замечала смуглое лицо и ловила себя на том, что вглядывается в лица под платками и шапками в поисках Гвен или Стефана, Олли или Кейры, но это была лишь легкомысленная надежда, которая помогала отвлечься от страха за Леона. Оживленная атмосфера города практически остановила их движение: образовалась длинная очередь из повозок, мужчины и женщины грузили и разгружали товары.

Она поблагодарила мужчину и его жену за великую доброту, проявленную ими, остановившись, чтобы помочь ей, объяснила, что ее дело не терпит отлагательств, и спрыгнула вниз, чтобы идти дальше с Сокровищем. Возница и ее муж пожелали ей всех благ и выразили надежду, что ее спутник будет найден целым и невредимым. Она лишь кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова из-за кома в горле. Быстро шагая между повозками, она шептала Сокровищу, что помощь уже близко.

Дворец казался огромным, и городская суета заканчивалась у широкого каменного моста через сухой ров у огромной сторожевой башней с поднятой решеткой. Несколько стражников и чиновников направляли поток людей, у которых были дела во дворце.

Она встала в очередь и, заглянув за ворота, увидела величественную арку, которая вела через внешнее здание дворца. Солнечный свет заливал Священную рощу, где между деревьями проходила широкая дорожка, посыпанная гравием. Над аркой раздался звон колокола, отбивая час. За ним последовали громкие крики, а затем стайка детей с громкими воплями пробежала по дорожке и исчезла из виду. Она не слышала смеха с тех пор, как они вошли в пещеру, – настоящего, искреннего смеха, подобного этому. От этого ей снова захотелось плакать, и она прикусила внутреннюю сторону щеки.

Две женщины толкали деревянные тележки, нагруженные зернистыми буханками, вдоль края очереди, предлагая их стоящим в очереди. Если здесь продавали еду, значит, ждать, возможно, придется долго. Подгоняемая острой необходимостью, она вышла из очереди и направилась к воротам, спровоцировав недовольство тех, кто ждал возможности попасть внутрь. Высокий светловолосый стражник с коротко подстриженной бородой вышел вперед, чтобы остановить ее, его карие глаза горели раздражением.

Он с ленивой элегантностью положил руку на эфес своего длинного меча – без сомнения, отработанный жест, призванный обеспечить покорность. Поверх кольчуги он носил коричневый кожаный нагрудник с гербом. На вид ему было около тридцати лет, он был красив и полон уверенности в себе.

– Возвращайся в очередь, юноша.

– Мне нужно поговорить с командиром по имени Мика, – громко ответила Ана, ее голос дрожал от паники. Она пожалела, что это прозвучало как вопрос, но стражника нисколько не впечатлило имя, и он прищурился, посмотрев на нее с ног до головы. – Я путешествовал с Леоном Альваро. На нас напали северяне. Он спас меня и отослал вперед, но сам остался там. Он может быть ранен. Вам нужно послать помощь. Пожалуйста.

Стражник подошел ближе, нахмурив брови. Ана не отступила, хотя Сокровище прижал уши и подался вперед, чтобы отгородить ее от солдата. Мужчина остановился, разглядывая боевого коня.

– Твое имя?

Она не хотела отвечать и выдавать свой пол.

– Нашего коня подстрелили. Леон велел мне приехать сюда и привести помощь. Ему нужна помощь. Он все еще там. Я не знаю…

– Твое имя?

– Эндрю, – сказала она, чувствуя, как ее собственное нетерпение начинает соответствовать его. – А ваше?

– Хватит дерзить, – он указал на правую стену у ворот. – Стой там и не двигайся.

Стражник повернулся на каблуках и зашагал прочь.

– Мой конь ранен! – крикнула она ему вслед с таким негодованием, что вся очередь вновь уставилась на нее с неодобрением.

– Заткнись, парень, – другой стражник сделал шаг в ее сторону.

Ана юркнула под челюсть Сокровища, позволив коню стать барьером между ней и взглядами людей. Светловолосый стражник, достигнув дворцовой арки, заговорил с двумя другими мужчинами в такой же форме. Они все обернулись, чтобы посмотреть на Ану, их взгляды были настороженными, а выражения лиц – суровыми. Один из мужчин скрылся за двустворчатой дверью, в то время как двое других стояли и совещались.

Сзади заскрипели деревянные колеса. Это была женщина с хлебом.

– Выглядишь измотанным, дорогой, – заметила женщина. – Должно быть, голоден.

– У меня нет денег, – отрезала Ана, не отрывая глаз от стражников.

– Для пилигримов хлеб бесплатен.

Ана наблюдала за серьезным разговором, происходившим у дворцовой арки.

– Я не пилигрим.

– Ты пришел во дворец за помощью, – с усмешкой фыркнула женщина. – Это и делает тебя пилигримом.

Ана в замешательстве взглянула на нее. Эта женщина средних лет, со светло-коричневой кожей, зелено-карими глазами и яркими серебристыми прядями в длинной темной косе, напомнила ей экскурсовода у реки Намен, которая носила муслиновую юбку и сережки с перьями. Однако на этой женщине было простое серое платье из грубой ткани и коричневая шерстяная накидка с прочным фартуком, куда она спрятала руки, когда говорила.

– Здесь и вправду есть святые? Там, внутри?

Женщина поджала губы.

– Никто из них не согласился бы принять такой титул.

– Но есть же, – Ана слышала отчаяние в собственном голосе, – люди, которые могут… творить… помогать?

– Если это в их силах.

Ана вздохнула, глядя на длинную очередь.

– Как долго придется ждать, чтобы попасть внутрь?

– Зависит от нужды, – женщина ласково положила руку на бок Сокровища. – Бедное животное.

Сокровище не дрогнул, но повернул голову и моргнул.

Как раз в этот момент светловолосый стражник и его товарищ скрылись за двустворчатой дверью. Ана застонала и потерла лицо.

– Тебе станет легче, если ты поешь, – настаивала женщина.

Ане хотелось рявкнуть на нее, чтобы та ушла, но женщина была права. Ана ничего не ела с того момента, как удалось поужинать пирогом в доме констебля, у нее урчало в животе.

– Бесплатно?

– Для пилигримов, – кивнула женщина, передавая ей буханку. Она склонила голову набок. – У тебя любопытный акцент, дитя. Ты проделал долгий путь.

Это не было вопросом, но Ана кивнула.

– Можно и так сказать.

– Ты в беде. Тебе нужна помощь.

Снова констатация очевидного факта, но почему-то глаза Аны наполнились слезами.

– И не только из-за твоего коня, – продолжила женщина.

Ана покачала головой.

– Мой друг в беде. Он, возможно… я не знаю, жив ли он еще.

Женщина замерла, слушая, на ее лбу появилась морщина.

– Ты… заблудился.

Ана подавила желание разрыдаться, но не удержалась и выпалила:

– Да. Я заблудился и потерял своих друзей. Я даже не знаю, живы ли они. Я потерял… свой путь. Я не могу толком… объяснить. Я просто хочу домой, но это невозможно. Это… не…

– Он жив, – перебила женщина, ее взгляд был устремлен в пустоту.

Ана закрыла рот, и мурашки побежали по ее коже.

– Что?

– Он жив.

Ана уставилась на женщину, которая смотрела в пустоту, сосредоточенно сдвинув брови. У Аны, казалось, пересохло в горле, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить.

– Кто вы?

– Фрау Холлинсен, – рассеянно ответила женщина. – Я служу во дворце. Позволите? – она медленно потянулась к лицу Аны, словно приручая дикое животное, готовое рвануться с места. Ошеломленная, Ана застыла и позволила незнакомке прикоснуться к своему лицу. Та легонько положила руку к ее губам. – Говори.

– Говорить? – пробормотала Ана сквозь пальцы женщины; они пахли хлебом и медом. – Я не понимаю. Что сказать? Вы меня пугаете.

– Пресвятая Дева Мария… – женщина побледнела и перекрестилась, ее зелено-карие глаза были прикованы к Ане. – Ты одна из них. Одна из семерых из тех пещер. Тебя не должно было быть здесь.

Ана моргнула, и по ее щекам потекли слезы.

– Вы знаете моих друзей?

– Они здесь.

Ана тихо всхлипнула.

– Они живы?

Фрау Холлинсен посмотрела мимо нее на ворота, затем через плечо – на город.

– У нас не так много времени.

Ана уставилась на нее.

– О чем вы?

– Слушай внимательно, – женщина указала на рот Аны. – Я знаю, это не твой родной язык.

Ана чуть не уронила буханку. Она приложила свободную руку ко рту и заморгала.

– Мне снился снег. Темная пещера, – начала фрау Холлинсен, говоря короткими, отрывистыми фразами. – В пещере перед костром стояла темная фигура. Люди наблюдали за ней. Они были напуганы. Взбешены. Тень пульсировала злобой. Она начала говорить. Ее зубы блестели в свете огня. Ужасные длинные зубы. Огромная пасть. Она произносила заклинание. Единственное слово, которое я узнала, было «семь». Она твердила «семь». Я проснулась в поту и в ужасе.

Ана покачала головой.

– Вы видели это? Во сне?

– В ту ночь, когда появилась огненная звезда.

Ане показалась, что ее голова треснет от боли, и приложила ладонь ко лбу.

– Что это значит?

– Думаю, что твоя способность говорить на этом языке… моих рук дело.

Ана открыла рот, но не издала ни звука.

Фрау Холлинсен казалась расстроенной и, переминаясь с ноги на ногу, нервно мяла карман фартука.

– Пойми, чудеса редко бывают аккуратными.

– Какое отношение моя речь имеет к вам?

– Я молилась о понимании. Я молилась Святому Иерониму о даре понимания.

– Я не понимаю, о ком вы говорите.

– Святой, который покровительствует языкам.

У Аны отвисла челюсть.

– Я молилась, и понимание пришло. Тень призывала семерых для жертвоприношения. Семь, чтобы умилостивить. Семь, чтобы исправить. Семь, чтобы посеять. Семь, чтобы разорвать.

Ана содрогнулась всем телом. Слова юродивого.

Фрау Холлинсен смотрела на нее в смятении.

– Я не знала, кто или что такое «семь». Я не была уверена, происходит ли то, что я видела во сне, прямо сейчас или это видение будущего. Я просто продолжала молиться. Затем я увидела мысленным взором вход в священные пещеры и новолуние. Я поняла, что это как-то связано с грядущим солнцестоянием. Я предупредила Совет, и наши стражники отправились туда.

– И вы думаете… – медленно проговорила Ана, с трудом переваривая услышанное. – Вы думаете, ваша молитва коснулась и нас тоже?

– Я просила небеса даровать мою благодать тем, кто в ней нуждается, – она удивленно покачала головой. – Капля света вылетела из моих губ… словно синяя искра.

Ана вспомнила тот яркий сон в горячих источниках и синюю искру, которая обожгла ей горло, а потом она проснулась, едва не захлебнувшись водой. Она попыталась осмыслить услышанное, но у нее не осталось на это никаких сил, чтобы понять хотя бы крупицу из этого. Она стояла в полной растерянности, пока фрау Холлинсен снова посмотрела за ее спину на ворота, а затем обратно, в сторону города.

– А нельзя было помолиться, чтобы молния испепелила тень? – выдохнула она. – Чтобы небеса пощадили нас?

Фрау Холлинсен поморщилась.

– Я не знала, реально ли это.

– Ее называют Кьялка, – произнесла Ана. – Она достаточно реальна, чтобы северяне охотились за мной несколько дней.

Фрау Холлинсен вздрогнула, но Ана была слишком разбита, чтобы обращать на это внимание. Что ей делать со всей этой информацией?

– Я позову капитана. Жди здесь.

Женщина оставила свою тележку и прошла мимо.

– Постойте, – Ана схватила ее за запястье. – А нельзя просто взять меня с собой?

– Нет, – ответила фрау Холлинсен, внезапно став суровой, и посмотрела мимо Аны на город. – Ты должен ждать здесь.

Получив отпор, Ана отпустила ее руку.

Никто не преградил путь женщине, когда она проходила через ворота. Молодой стражник лишь почтительно кивнул ей. Ана, наблюдая за удаляющейся фигурой, почувствовала, как ее мысли беспорядочно кружатся в голове. Ей хотелось кричать, умолять эту женщину не уходить, но она не могла произнести ни слова.

Это была Святая? Та самая Святая? От этой мысли Ану бросило в холодный пот. Нет. Она назвала свое имя – фрау Холлинсен. Разве у святых есть фамилии?

Женщина скрылась за дверью в арочном проходе, и Ана пожалела, что не сказала больше, не спросила больше. Мучительная мысль о потерянном времени терзала ее. Леону нужна была помощь сейчас же.

Сокровище повернул голову и потянулся к буханке. У нее в животе заурчало, и вдруг она почувствовала сильную слабость. Она отломила кусок и скормила его коню, прежде чем запихнуть немного себе в рот. Хлеб был овсяным, плотным, с медовой корочкой. Непонятно, почему, но от этого сладкого привкуса она едва не заплакала.

Наконец, появился светлокожий мужчина средних лет в сопровождении светловолосого стражника. Незнакомец был высоким и статным, и в нем чувствовала властность, которая подкреплялась почтительностью светловолосого стражника. Никаких признаков фрау Холлинсен.

Ана изо всех сил старалась не выглядеть испуганной или виноватой, но на самом деле она чувствовала и то, и другое. Когда мужчины остановились перед ней, она выпрямила спину и заставила себя смотреть прямо в глаза мужчине постарше.

Он посмотрел на нее с ног до головы.

– Девчонка, это не конь моего командира.

У Аны вспыхнули щеки. Светловолосый стражник смотрел на нее с укором за то, что она выставила его дураком. Она чувствовала себя так, будто вот-вот прыгнет с обрыва.

– Вы правы, – согласилась она, поглаживая Сокровище по челюсти. – Он принадлежит парню по имени Бенджамин Брандт.

Оба мужчины застыли.

– Сэру Бенджамину Брандту? – прорычал мужчина постарше.

– Ты посмела явиться к воротам с украденным конем? – возмутился светловолосый.

– Мы не крали его, – сказала она, внезапно ощутив невыносимую усталость. – Один из людей Олега пытался украсть его и похитить меня. Я думаю, мои друзья здесь? Мы спаслись от землетрясения в пещерах.

После этих слов мужчине постарше посмотрел на нее более суровым взглядом, а затем бросил взгляд на ожидающую толпу.

– Держи язык за зубами, – он коротко кивнул светловолосому. – Отведи ее внутрь.

– Так точно, капитан, – ответил стражник.

– Подождите, а что будет с Леоном? – спросила Ана. – И с Сокровищем?

– Сокровище? – удивленно переспросил капитан.

– Ему нужна помощь.

Мужчина с шумом выдохнул через нос и жестом подозвал еще одного стражника, высокого, молодого и явно стремящегося угодить.

– Отведи животное к конюху.

Сокровище ударил копытом, и молодой стражник замедлил шаг. Ана обхватила морду жеребца, позволяя ему потыкаться губами в ее пальцы. Она заглянула в его прекрасные глаза.

– Иди с этим человеком, – прошептала она, прижавшись к его носу. – Здесь безопасно. Я приду к тебе, как только смогу.

Их прервал стук множества копыт, поднимающихся по мосту. Сначала она испугалась реакции капитана и его выражения лица. Светловолосый стражник сжал челюсти. Ана скорее почувствовала, чем осознала, что их появление несет большие неприятности.

Перед ними появилось шестеро всадников в кожаных доспехах и кольчугах. Их возглавлял седьмой, в красновато-коричневом одеянии с объемными мехами на плечах. Она узнала его темные волосы и суровый рот.

Люди, стоявшие в очереди у ворот, прижались к перилам моста, и несколько человек опустили головы, не решаясь смотреть на этих мужчин. Остальные стражники перевели взгляд на капитана, их руки потянулись к эфесам мечей.

Сокровище заржал, узнавая хозяина, и Ана почувствовала себя нелепо преданной. Она повернулась спиной к Брандту и с отчаянием посмотрела на капитана.

– Арестуйте меня, – прошептала она. – Быстрее, прошу вас.

Капитан лишь нахмурился.

– Не позволяйте ему забрать меня, – умоляла она светловолосого стражника, который выглядел раздраженным, но сомневающимся. Судя по выражению его лица, он не был поклонником сэра Бенджамина Брандта. Она возложила на это свои надежды. – Пожалуйста, – вполголоса произнесла она. – Он напал на меня в лесу. Он нехороший человек.

– Что эта ведьма сделала с моим конем? – потребовал Брандт. – Анубис!

– Вы заявляете свои права на это животное? – строгий тон капитана не выдал его отношение к сложившейся ситуации.

– И на коня тоже.

Ана обхватила плечи дрожащими руками.

– Пожалуйста, не позволяйте ему забрать меня.

– Теперь это дело дворца Эдин, – сказал капитан.

Брандт прищурился.

– Я требую вернуть мою собственность, вернуть мне душу и наказать виновных в нападении на меня.

– Это он напал на меня, – шепотом возразила Ана, дрожа всем телом. Ее глаза метались в поисках пути к бегству, но его не было. Где была фрау Холлинсен? Неужели у нее не было здесь никакой власти?

Ана оказалась зажата между стражниками у ворот и прихвостнями Брандта. Леон, вероятно, был мертв или умирал в лесу. Ее друзья были где-то во дворце, вне досягаемости. Тело Уилла лежало на снегу у пещер, а ее одноклассники остались навсегда погребенными в пещерах. Северяне хотели принести ее в жертву. Она оказалась не в том времени и не в том месте. Она не могла больше здесь оставаться. Ее грудь сдавило так сильно, что она подумала, что сейчас задохнется. Пожалуйста, Боже.

– Вернуть вашу душу? – капитан склонил голову набок.

Несколько зевак перекрестились и пробормотали:

– Боже, спаси нас.

– Очевидно, что у меня нет его души. Я сказала это только для того, чтобы припугнуть его, потому что он пытался навредить мне! – она потянулась к капитану, но не посмела схватить его за руку. Мужчина сурово посмотрел на нее – отчасти озадаченно, отчасти оценивающе.

– Ведьма стоит перед вами с моим изувеченным конем, в моей одежде, – сказал Брандт с холодным смехом. – Одежду она взяла из моих седельных сумок, которые, как я вижу, пропали вместе с моим седлом и ножнами моего меча, и где-то при себе она хранит мой портрет в шкатулке. Она утверждала, что это моя душа, и я хотел бы ее вернуть.

Слово «ведьма» пронеслось среди зевак, подобно лесному пожару.

– Подайте свою жалобу магистрату, – посоветовал капитан. – Девушка останется у нас под стражей до слушаний. Раны коня будут обработаны, и он будет возвращен вам, сэр.

Молодой стражник увел Сокровище – Анубиса – прочь, и выражение лица Брандта стало темнее тучи. Он соскользнул с коня и обнажил свой длинный меч. Его люди последовали его примеру, повторив движение. Ана подумала, что ее сейчас стошнит прямо на мосту.

– Отдайте мне девчонку, – прорычал Брандт.

Он кивнул через плечо. Трое его людей выхватили людей из очереди и приставили клинки к их горлам. С моста донеслись пронзительные крики, привлекшие внимание жителей города. Ана пошатнулась и наткнулась на светловолосого стража, который грубо схватил ее за руку.

– Она останется у меня в качестве залога, – добавил Брандт. – Пока вы не вернете моего коня и компенсацию за утерянное имущество.

Полдюжины оставшихся дворцовых стражников обнажили мечи, а на укреплениях над воротами лучники наложили стрелы на тетиву.

– Не будь дураком, Брандт, – прогремел капитан, еще не обнажая собственного меча. – Ты будешь мертв в мгновение ока.

– Разница между нами, ты, благочестивый придурок, – оскалился Брандт, – в том, что я и вправду перережу им глотки. Ты же, с другой стороны, не станешь рисковать жизнями невинных ради ведьмы.

– Отдайте ему ведьму! – завизжала женщина, чью кричащую дочь держал громила, приставивший лезвие к ее горлу.

– Остановитесь! – закричала Ана, не помня себя.

Светловолосый стражник усилил хватку, до боли сжав ее локоть.

– Успокойся, – прошипел он, вкладывая что-то ей в руку. – Леди велела передать тебе это. Она говорит, ты должна помнить, ее благодать с тобой.

На ощупь это были несколько бусин, перевязанных нитью. Она нахмурилась, не понимая, но солдат выглядел решительным.

– Отдайте ему ведьму! – подхватила толпа.

Ана покачала головой.

– Я не… я не…

На мост хлынуло еще больше людей, и вскоре все люди Брандта взяли заложников, а воздух пропитался паникой. Капитан окинул взглядом хаос и стиснул челюсти. Он все еще не обнажил меч, взвешивая риск и цену.

– Мы не позволим ему оставить тебя у себя, – пробормотал он ей, прежде чем жестом приказать своей страже убрать оружие. Пока они выполняли приказ, светловолосый стражник в ужасе смотрел на капитана.

– Пожалуйста, – умоляла Ана, сжимая бусины. – Не делайте этого.

– Если я не сделаю этого, начнется резня и бунт, – сказал капитан. Его губы были плотно сжаты, но в глазах читалось сожаление. – Мы вернемся за тобой, когда придет время.

В ушах Аны раздался звук, напоминающий шум океанских волн. Голова закружилась, и она ощутила, будто бы покинула свое тело. Перед ее взором возникла арка из зеленых деревьев, и в груди появилось странное чувство тоски.

Увидеть Священную Рощу, увидеть стены дворца Эдин и тут же попрощаться со всем этим было чудовищно жестоко. Она задавалась вопросом, где же Святая Ансель? Неужели она не знает о беде у своих ворот? Ана гадала, скажет ли фрау Холлинсен ей, что Ана была здесь. Эта мысль была настолько тяжелой, преисполненной ужасом и отчаянием, что она лишила ее последних сил, оставив только опустошенность.

Ана посмотрела на капитана, узнавая в нем воина, умеющего стратегически мыслить и взвешивать шансы в пылу битвы. Он смирился. Значит, и ей следует.

– Скажите Гвен, что я была здесь.

Он посмотрел на нее, затем коротко кивнул.

– Хорошо.

– И найдите Леона. Он спас мне жизнь.

Светловолосый стражник тяжело вздохнул и потянул ее вперед.

– Не борись с ним, – прошептал он, почти не разжимая губ. – Мы вытащим тебя.

Она промолчала и не оказала никакого сопротивления.

– Посадите ее на моего коня, а остальные – пусть отойдут, – рявкнул Брандт.

Светловолосый стражник помог ей сесть в седло, и она почувствовала, как что-то холодное и твердое скользнуло внутрь, под край ее сапога. Лезвие. Он подмигнул в ответ на ее удивленный взгляд.

– Не борись, – повторил он. – Если это не вопрос жизни и смерти. Ансель с тобой.

– Ансель?

– Фрау Холлинсен, – сказал он с прощальным кивком. – Помни, что она сказала, ее благодать с тобой.

Ана замерла, затаив дыхание.

Отъезд был стремительным и организованным: заложников оттолкнули к их спутникам, а люди Брандта быстро вскочили на лошадей. Они образовали щит, когда негодяй оказался в седле позади нее, грубо обхватил ее и, пришпорив свою лошадь, помчался обратно по мосту.

– Я буду ждать возвращения Анубиса, – крикнул он через плечо.