Ана молча взывала к рыцарю, который, на самом деле, вовсе и не был рыцарем, с просьбой поверить ей. Она мысленно просила его перестать хмуриться и смотреть так, будто у нее вот-вот вырастут рога и она наложит на него проклятие. Его медная кожа побледнела, а глаза остекленели. Должно быть, он испытывал ужасные страдания. Она взглянула на рану у него под мышкой.

– Я помогу тебе, – сказала она. – Если ты поможешь мне.

Эти слова привели его в чувство, и он стиснул зубы.

– Я уже помогал тебе.

– Что ж, ты облажался.

Он заскрежетал зубами.

– Ты утверждаешь, что не знаешь, где находишься и как сюда попала. Хочешь найти своих друзей и вернуться домой?

– Да. Я хочу домой.

Его темные глаза скользнули по ее лицу, застыв в яростной решимости.

– Тогда вытащи палку.

Ана поморщилась и сжала руки в кулаки.

– Нам нужны вода, бинты и антисептик…

Рыцарь недоуменно приподнял брови.

Она сглотнула. У них ничего из перечисленного не было.

– Как думаешь, насколько она глубоко вошла?

– Достаточно глубоко. Сделай это быстро.

– Не смотри.

Он отвернулся, и его квадратная челюсть напряглась, когда он попытался взять себя в руки. Ана обхватила пальцами палку, и даже это небольшое движение заставило его застонать. Другой рукой она уперлась в его доспех, зажмурилась и с силой выдернула ветку.

Воин вскрикнул и прижал руку к телу. Из раны хлынула кровь.

Помоги мне снять это, – он похлопал по нагруднику. – Сзади пряжки.

С мучительным стоном он попытался перевернуться на бок, но усилие оказалось слишком велико, и мужчина плюхнулся обратно.

– Давай еще раз.

Они приложили совместные усилия, и он, содрогаясь от боли, перевернулся на бок. То, что произошло дальше, стало испытанием для обоих. Ана бормотала проклятия, сражаясь со сложными ремнями, чтобы снять с него нагрудник и наплечники. Когда удалось стащить с него кольчугу, рыцарь потерял сознание, и его голова откинулась на ее грудь. Нелепая интимность этой ситуации заставила ее щеки вспыхнуть.

Когда он застонал, давая понять, что снова в сознании, они принялись за его кожаный дублет и льняную рубашку. К концу процедуры оба были в поту и испытывали смущение. Ана помогла ему лечь, стараясь не обращать внимания на мужскую грудь и живот. Она предположила, что носить все эти доспехи и размахивать огромным мечом – та еще ежедневная тренировка.

– Как ты, черт возьми, сражаешься во всем этом?

Он прижимал руку к телу и тяжело дышал.

– Ты очень много ругаешься для леди.

– Я не леди, – она пожала плечами.

– Не ведьма и не леди. Тогда кто ты?

– Иных вариантов быть не может? – Ана жестом попросила разрешения осмотреть рану и осторожно отодвинула его руку, отчего он поморщился. – О, блин.

Воин нахмурился.

– У тебя очень странная манера речи.

– Ну надо же, – пробормотала она. – Твоя рана… в ужасном состоянии.

– Проверь, нет ли заноз.

– Мне кажется, это лишнее, – Ана выпучила глаза.

– Если рана загноится, это может меня убить.

– Я… я не могу.

– Просто пощупай рану вокруг, нет ли чего-то острого.

Она помахала грязными руками перед его лицом. Под ногтями была земля.

– Это не стерильно.

– Стерильно?

– Я говорю о микробах. Это такие невидимые бактерии, от которых тебе станет очень плохо, если я буду ковыряться в твоей открытой ране грязными пальцами.

– Ты лекарь?

– Нет, – она бросила на него полный отчаяния взгляд. – Это просто… то, что все знают… откуда я родом.

– И откуда ты родом?

Ана тяжело вздохнула. Какой смысл пытаться объяснить?

– Из разных мест.

– У меня есть вода, – он похлопал по правому бедру, с трудом пытаясь отцепить кожаный бурдюк, закрытый пробкой.

Когда у него не получилось, она перегнулась через его торс, чтобы помочь снять бурдюк с крепления. Он наблюдал за ней, его глаза опустились, а затем он нарочито отвел взгляд от ее рубашки.

– Тебе нужно попить, – сказала Ана, стягивая с себя рубашку и игнорируя пронизывающий холод, покалывающий обнаженную кожу.

Он отшатнулся.

– Что ты делаешь?

– Я могу порвать твою рубашку на бинты, она чище моей. Но нам нужна перевязь или что-то вроде этого, чтобы снять нагрузку с твоей руки.

– Тебе нужно чем-то прикрыть свою… – Мужчина сжал губы, не глядя на ее грудь.

– Это бикини, и там, откуда я родом, это обычное дело для тех, кто собирается поплавать. Так оно и было. Именно этим мы и занимались. Дома. Так что расслабься. Это просто грудь.

– Я не могу позволить тебе…

– Да перестань. Ты не в том положении, чтобы что-то позволять, – Ана присела на корточки и задумалась. – Я слышала ручей поблизости. Пей. Я пойду помою руки и наберу еще.

Его била сильная дрожь, поэтому он не мог откупорить бурдюк одной рукой. Ана выхватила его и, зажав пробку зубами, с силой выдернула ее. Она сделала глоток; вода была немного солоноватой, но ей так хотелось пить, что это не имело значения. Наклонившись, она поддержала его голову, и он залпом выпил воду, немало пролив себе на шею.

– Скорее, – поторопил воин, снова начиная дрожать.

Ана бросилась в лес, ориентируясь на звук журчащей воды. Ее охватила паника. Было очень холодно, все тело болело, а кожа горела. Рана у мужчины выглядела ужасно. Как ей найти занозы, не потеряв сознание? А если ее вырвет на него? Он терял кровь. У них не было никаких полезных припасов. Где его люди? Почему никто не искал его? Каждый новый вопрос лишал ее последних остатков мужества, и от бессилия она разрыдалась.

Лес был полон корявых деревьев, покрытых черной корой и мхом. Тропинка между ними была скользкой от опавших листьев. Ана смотрела под ноги, стараясь не споткнуться о камни и корни, и шла на звук воды. Ручей нашелся быстро. Она опустилась на колени на берегу и, погрузив свои израненные руки в воду, зашипела от холода.

Она отмывала руки, выковыривала грязь из-под ногтей так долго, как только могла, но без мыла все казалось бесполезным. А что насчет открытых порезов на ее пальцах? Неужели она действительно будет осматривать его рану окровавленными пальцами?

Ручей бежал меж камней, и Ана сказала себе, что это, должно быть, приток реки Намен. Чистейшая вода в мире. Слезы Ансель. Теперь и ее слезы тоже. От этой мысли у нее закружилась голова.

Что, если она застряла в очередной галлюцинации? Из-за всего, что она слышала на лекции, – что, если это подсознание рисует ей Средневековье во сне? Северяне-садисты. Рыцари дворца Эдин. Но тот мужчина утверждал, что человек из ее сна охотится на них. Что он ждал их у пещеры. Знал, что они придут. От этой мысли ее затошнило. Олег. Она слишком легко представила его себе, его татуированную голову и черные отметины на шее. Семь. Ему нужно было семь человек для жертвоприношения.

Какое непостижимое слово. Жертвоприношение. Ана никак не могла осознать всю его суть. Однако в ее памяти возник образ женщины с выбеленным лицом из пещеры. Вспомнился ее неестественный, словно многослойный голос, который звучал как множество голосов, собранных воедино. Ана покачала головой и опустила бурдюк в поток, ожидая, пока тот наполнится. Затем встряхнула его и вылила воду, прежде чем снова наполнить.

Вода текла по камням, и в этой ряби отражалось тусклое небо. По ее затылку пробежали мурашки. Внезапно Ана замерла, услышав тихий шорох шагов. Медленно повернув голову, она оглянулась через плечо. На каменистом берегу позади нее стоял мужчина. Внутри у нее все сжалось; он пристально смотрел на ее задницу.

Она резко обернулась, вскакивая на ноги, и его брови поползли вверх, когда он увидел ее бикини и многочисленные царапины на коже. Она отступила на шаг и нахмурилась, крепко сжимая бурдюк с водой, как будто это было оружие. Но она прекрасно понимала, что это не так, и скрестила руки на груди.

Мужчина был загорелым, высоким и широкоплечим, или, по крайней мере, так казалось из-за длинного плотного плаща цвета полуночной синевы и роскошной коричневой шкуры какого-то мертвого зверя, накинутой на плечи. Его темные волосы ниспадали до воротника, наполовину собранные сзади, с несколькими свободными прядями, обрамляющими лицо. На вид ему было чуть за двадцать.

Ана назвала бы его потрясающе красивым, с его карими глазами и густыми ресницами, если бы его взгляд на беззащитную, потерянную и полуобнаженную девушку не был столь пугающим.

Одежда мужчины была сшита из качественных и цветных тканей, сапоги, забрызганные грязью, – из прочной кожи и на толстой подошве. Плащ был застегнут изящной серебряной пряжкой с изображением башни и дерева. Откинув полы плаща за спину, он продемонстрировал украшенную драгоценностями рукоять длинного меча. С одинаковой легкостью и угрозой он положил на нее руку в перчатке.

– Мой спутник ждет меня, – произнесла Ана с уверенностью, которая удивила ее саму. Он лишь иронично приподнял бровь, медленно окинув ее взглядом с головы до ног. Возмущение пересилило страх, и она щелкнула пальцами. – Эй! Не будь таким мерзким.

– Твоему спутнику это не понравится? – Незнакомец сжал губы.

– Это не нравится мне.

Должно быть, она ударилась головой при падении. «Заткнись, Ана».

– Тогда, возможно, тебе стоит пересмотреть свою манеру одеваться, если ты не желаешь, чтобы тобой восхищались.

– Этот взгляд не имеет ничего общего с восхищением.

Боже, почему она не может остановиться?

– Я просто наполняла свою… штуку для воды, занималась своими делами. Может, тебе стоит вернуться к своим?

С выражением, говорившим о том, что его терпение на исходе, он спрыгнул с валуна. Ей пришлось отступить еще на шаг, чтобы сохранить дистанцию между ними, но она чуть не подвернула лодыжку на камнях. К тому же ей не хотелось намочить обувь. Незнакомец заметил, как она споткнулась, и с недоумением посмотрел на ее ноги. Не фанат Nike? Его взгляд снова скользнул по ней, отмечая ее джинсовые шорты и переливающееся бикини. Она поняла, что ее странность, непохожесть на других, вынуждает его задаваться вопросами, на которые она не в силах ответить.

– Все, что ниже этого холма, мои земли, и каждый, кто проходит по ним, мое дело.

– Я не собиралась задерживаться надолго, – Ана вздернула подбородок. – Как уже сказала, я просто набирала воду.

Он прищурился.

– Что ты такое?

Она моргнула, уловив резкий акцент на слове «что». Не «кто», а «что». Вещь.

– Что значит «что»?

– Ты слышала меня, девка.

– Девка? – Это была не лучшая тактика, чтобы выиграть время, но ей нужно было как-то задержать его и проскользнуть мимо. Ее посетила мысль сбежать от него, но он зажал ее у ручья, так что ей пришлось бы карабкаться по валунам, а после падения со скалы она не была уверена, что ее ноги смогут это выдержать. Ана потерла замерзшие руки, скрестив их на груди. – А ты кто такой?

– Разве я не сказал, что я владелец этих земель? – Мужчина начинал злиться и сделал еще один шаг к ней. Ана отодвинулась в сторону, но он снова преградил путь. – Отвечай на вопрос.

– Я не знаю как, – сказала она, повышая голос. Ана молилась, чтобы раненый рыцарь заметил ее долгое отсутствие и нашел в себе силы отправиться на поиски. – Как я могу ответить, если не понимаю вопроса.

– Кто ты такая, девка? – Он развел руками.

– Никто, – резко ответила Ана. – Путешественница. Просто девушка. Разве это имеет значение?

– Путешественница? – Новые сомнения и раздражение читались во взгляде незнакомца. – В разгар зимы, в такой одежде и с такой прической?

– На нас напали… бандиты.

– Они забрали твою одежду и остригли волосы? – Он бросил на нее презрительный взгляд. – Я не потерплю бандитов на своих землях.

– Северяне, – уточнила она, не решаясь назвать их «викингами», потому что в ее мыслях это звучало глупо. Как она могла оказаться где-то, где викинги были реальностью? Это звучало слишком нелепо. – На нашу группу напали северяне.

– Группу? – Мужчина скрестил руки на груди. – Я думал, что у тебя только один спутник.

– Нас отделили от остальных, – не было смысла вдаваться в детали. Она оценивающе посмотрела на незнакомца. – Джентльмен предложил бы помощь.

– Джентльмен, возможно, и предложил бы, – холодно сказал он. – Но северяне не нарушают границы этих земель, как и любые другие бандиты.

Паника сделала ее безрассудной, и она шагнула к нему.

– Тогда вам следует усилить охрану. А теперь, если вы не возражаете, мой спутник ранен. Мы замерзаем. Очевидно, мне требуется помощь. Вы поможете мне и моему другу?

Мужчина, явно насторожившись, крепко сжал челюсти.

– Мы можем заплатить, – начала Ана, импровизируя на ходу.

– Разве похоже, что я нуждаюсь в деньгах?

– Мы направляемся во дворец Эдин, – произнесла она, цепляясь за последнюю надежду. – Если вы поможете нам, возможно, они отблагодарят вас тем же…

Его выражение лица сменилось с подозрительного на нечто опасное, и она поняла, что сделала неверный ход.

– Что за дело может быть во дворце Эдин у такой девки, как ты?

– Неважно, – ответила она, у нее пересохло в горле. – Пожалуйста, дай мне пройти.

На мгновение показалось, что он вот-вот кинется на нее, но что-то мелькнуло в его глазах, и он отступил в сторону. С бешено колотящимся сердцем Ана прижала к себе бурдюк и прошла мимо него, борясь с желанием побежать к деревьям.

В этот момент из ее заднего кармана донесся пронзительный звон. Уведомление календаря? Она сжалась, но прежде чем успела понять, что происходит, мужчина схватил ее за волосы и резко притянул к своей груди. Его свободная рука потянулась к ее шортам. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но он оттянул ее голову назад и достал телефон.

– Что это? – прорычал он ей в ухо.

Со слезами на глазах Ана начала отбиваться, пытаясь вернуть свой телефон.

– Отдай!

Он отпустил ее волосы, но лишь для того, чтобы обхватить рукой за пояс и вдавить бедро ей в поясницу.

– Не двигайся, ведьма, или я… – он замолчал, когда ее телефон загорелся, и на экране блокировки появилась фотография, сделанная летом.

На ней она была запечатлена в обнимку с Гвен, их щеки соприкасались. Они были загорелыми и счастливыми, а волосы еще мокрыми после купания в океане. Гвен закрыла один глаз и сморщила нос, а Ана улыбалась.

– Верни его! – закричала она, наваливаясь на его руку, чтобы отобрать телефон.

При борьбе включилась камера, и в результате на экране появилось фото. Подонок удивленно воскликнул:

– Это же мое лицо!

– Верно, кретин, – ее осенило. – Теперь у меня твоя душа. Если хочешь ее вернуть, отпусти меня! – Она ударила его локтем в живот, заставив шумно выдохнуть, но он не отпустил ее и не отдал телефон.

– Моя душа? – прохрипел мужчина. Фотография исчезла, когда он одной рукой тыкал в экран. – Куда она делась? Что это за фокусы, маленькая дрянь?

Внезапно раздался глухой удар, и мужчина упал на нее, придавив к земле. Все ее ушибленные кости ударились о каменистый берег, и из легких выбило весь воздух.

Кряхтение, доносившееся откуда-то сверху, свидетельствовало о присутствии другого человека. Кто-то стянул дворянина с ее спины. Сдавленно всхлипнув от облегчения – рыцарь, должно быть, нашел в себе силы и пришел за ней – она перевернулась.

В нос Аны ударил резкий запах немытого тела, крови и экскрементов, когда над ней склонился мужчина с почерневшими зубами. Кожа его была обветренной, лицо испещрено шрамами и рытвинами, а бледно-голубые глаза горели злобой. Половина головы была выбрита и покрыта татуировками, с другой стороны свисали грязные светлые волосы, а в бороде виднелись спутанные косички, в которые были вплетены мелкие косточки.

Дворянин лежал ничком на берегу, кровь сочилась из ссадины на макушке. Ана поползла на четвереньках. Она хотела закричать, но звук оборвался, когда дикарь ударил ее коленом в спину и накинул петлю на шею, резко дернув назад и опрокинув на землю. Ее голова с такой силой ударилась о промерзшую землю, что на мгновение потемнело в глазах, пока Ана хрипела и задыхалась, царапая шею.

– Олег ждет тебя, – он ухмыльнулся, у него был сильный акцент, от которого сначала заложило уши, но через пару мгновений все прояснилось. Она догадалась, что говорит он не на немецком языке. Как бы то ни было, в его словах не слышалось ни капли доброты. – Хорошенькая маленькая дьяволица.

Ана попыталась закричать, но он зажал ей рот своей грязной рукой и с силой поднял на ноги. Где-то среди деревьев заржала лошадь, и мужчина, выругавшись, потащил Ану на звук, не давая ей выпрямиться. Она пыталась встать на ноги, вдохнуть воздух через зажатый нос и перетянутое горло. В легкие проникали лишь тоненькие струйки кислорода, которых явно было недостаточно. Она забилась в мужских руках, однако ее пронзительный крик был заглушен его ладонью.

Мужчина с гнилыми зубами со всей силы ударил ее в живот, выбив из легких весь воздух. В глазах потемнело, ноги ослабели, и Ана повисла в его руках, больше не видя леса.

И снова ей послышались ржание лошади и топот копыт по промерзшей земле. Где-то в глубине души она поняла, что ее, вероятно, перебросят через седло, что этот вонючий, отвратительный мужчина сейчас умчится с ней в какое-то адское место. О людях Олега предупреждал ее тот рыцарь. Вероятно, это один из воинов Олега, пришедший скормить ее темному богу. Она молилась, чтобы ее друзьям удалось сбежать, чтобы люди рыцаря доставили их во дворец Эдин.

Мерзавец швырнул ее на землю, и тело пронзила острая боль. Ана схватилась за шею, просунув палец под грубую веревку, и жадно глотнула воздух.

– Лежи смирно, дьяволица, – прошипел мужчина.

Через крошечную щелку она смогла увидеть, что он привязывает конец веревки к дереву. Ржущий конь бил копытом всего в нескольких шагах от головы Аны. Удары отдавались эхом по земле. Он был огромным, с блестящей, черной, как бездна, шкурой. Ноздри коня раздувались, он мотал головой, и были видны белки его глаз. Шелковая грива переливалась, а все тело дрожало от напряжения.

Ана моргнула, стараясь сосредоточиться. На коне было великолепное седло, украшенное серебром. Под ним виднелась зеленая бархатная попона с эмблемой в виде башни и дерева, вышитой серебряными нитями. На уздечке она заметила такие же серебряные заклепки. Животное было безупречно. Величественное и полное ярости. Вероятно, это был конь того дворянина, который сейчас лежал без сознания.

Северянин медленно обходил его по кругу, бормоча темные, неразборчивые слова. Из-под туники он вытащил кусок грязной желтой ткани, расшитой костями и бисером, и стал им размахивать перед конем.

Конь встал на дыбы и забил копытами в воздухе, пытаясь увернуться от этого предмета. Привязанный к дереву, он не имел возможности для маневра, пока мужчина шипел, напевал и тряс костями. Внезапно конь ударил копытами о землю и замер, словно его ударили. Голова откинулась к шее, глаза закатились, ноздри раздулись, но он не пытался лягаться или ржать. Мужчина продолжал держать поднятым неизвестный предмет и сплюнул на землю у копыт коня. Тот застыл на месте, и только подрагивающие бока выдавали его испуг.

Продев пальцы в петлю на шее, Ана с трудом поднялась, но веревка оказалась слишком короткой, чтобы она могла встать в полный рост. Тем не менее какая-то странная смесь ярости и страха дала ей сил бороться. Она набрала в легкие как можно больше воздуха и закричала. «Пусть кто-нибудь услышит. Пусть кто-нибудь придет».

Северянин усмехнулся и атаковал ее так быстро, что она не успела увернуться от тыльной стороны его руки, которая с силой ударила ее по щеке. От удара Ану отбросило к дереву, и рука онемела. Зубы впились в кожу на внутренней стороне щеки, и она почувствовала вкус собственной крови. Внутри нее что-то надломилось.

Ее никогда в жизни никто не бил. Она чувствовала себя потрясенной до глубины души.

– Отстань от меня! – закричала она, ее глаза наполнились слезами от боли. – Не трогай меня!

Он усмехнулся, скользнув своим сальным взглядом по женскому телу – он понял ее слова. Ана подавила желание прикоснуться к своим губам. Сейчас было не время разбираться в языковых различиях. Он достал кинжал из-за пояса и облизнул губы. Отчаяние охватило ее, и Ана зарычала на него. Ведь он назвал ее демоном, не так ли? Назвал дьяволицей?

Ана заставила себя замереть и выпрямилась, насколько могла, хотя веревка и удерживала ее шею в согнутом положении. Она расправила плечи и медленно развела руки в стороны, сжав пальцы в кулаки. Он хотел увидеть дьяволицу? Она ею станет.

Ана оскалила зубы и зашипела, позволяя крови наполнить рот и стекать по подбородку.

Он застыл на месте, все еще сжимая в руке сверток из желтой ткани, украшенный костями и бусинами. Его усмешка сменилась настороженностью, а в глазах промелькнул страх.

Это была именно та реакция, которая была ей нужна. Если ему не нравилось то, что он видел, если он нервничал, она должна была рискнуть и устроить настоящее представление. Ей нужно было заставить его поверить, что у нее есть сила и что она может причинить ему вред.

Медленно Ана склонила голову и широко раскрыла глаза. Затрясла плечами и застонала, словно ею овладевали темные силы. Она позволила своей слюне смешаться с кровью, и та начала сочиться сквозь зубы, булькая в глубине горла. Тем временем ее мысли лихорадочно метались. Ей нужны были подходящие слова, что-то зловещее и смертоносное, чтобы удержать этого суеверного подонка от очередного удара.

– Не подходи! – прорычала Ана. Зацепившись за безумную идею, она вспомнила строки, выученные в прошлом году на уроках драматического искусства. С глубоким вздохом, она понизила голос до зловещего шепота: – Жарко, жарко, пламя ярко!.. Хороша в котле заварка[4]!

Внезапный порыв ветра пронесся между деревьями и хлестнул Ану по лицу. Звук множества крыльев, похожий на тот, когда она задремала в амфитеатре под рассказ о Святой Ансель. Мужчина с шипением втянул воздух сквозь почерневшие зубы и пригнулся.

Она повернула согнутую шею и, изменив слова, заговорила снова:

– Иссушу тебя, как тень; сон тебе ни в ночь, ни в день; не сомкнешь нависших век; изведешься, человек… – Черт возьми. Что дальше? – Ты! Ты… будешь чахнуть, бледнолиц… и… – Ана продолжала бросаться словами, и глаза дикаря округлились. В безумном порыве, забыв о рифме, она прорычала: – Твой член иссохнет, твои… твои яйца сморщатся, и твой язык обратится в пепел…

Краем глаза она уловила какое-то движение и прервалась на полуслове. Ветер стих. Рыцарь прислонился к дереву, с трудом удерживаясь на ногах. Его меч волочился по земле, левый бок заливала кровь, а другой рукой он прижимал к груди маленький серебряный крест. Его взгляд, наполненный суеверным страхом, был прикован к ней.

Чернозубый с кинжалом бросился на рыцаря. Ана вскрикнула и дернулась вперед, чуть не задушив себя. Рыцарь едва успел поднять меч и парировать удар.

Северянин швырнул сверток из желтой ткани и костей в лицо рыцарю, но тот отбил его, откинув в грязь. Дикарь был ниже ростом, но рыцарь ослабел от боли и потери крови. Ана не могла поверить, что он дошел сюда, что услышал ее крики и пришел на помощь.

Она осмелилась повернуться спиной к сражающимся, чтобы попытаться развязать веревку, но узел был слишком тугим. Она ободрала свои израненные пальцы о грубые волокна, стараясь ослабить петлю на шее. Узел немного поддался, затем еще немного, пока она не смогла стянуть петлю через голову. Кряхтение и возня заставили ее обернуться.

Рыцарь занес меч для смертельного удара, но слишком медленно, чтобы ранить чернозубого, который увернулся и сделал рыцарю подножку, ударив того по лодыжке.

Ана не стала задерживаться, чтобы посмотреть, как тот падает. Она осмотрела землю в поисках чего-нибудь, чего угодно, что она могла бы использовать как оружие. Справа от нее лежала сломанная ветка. Ана схватила ее и бросилась на северянина, который уже вдавил колено рыцарю в живот и направил кинжал к его горлу.

Не раздумывая ни секунды, она замахнулась веткой, словно бейсбольной битой. Сырая, трухлявая древесина с треском ударилась о его висок, отбросив его по грязной земле в сторону коня.

В мгновение ока конь встряхнул головой, будто сбрасывая наваждение. С яростным ржанием он встал на дыбы и обрушил копыта на лицо чернозубого, размозжив ему челюсть. Мужчина дернулся от удара и замер. Конь отступил от тела, топча копытами, словно испытывая отвращение к тому, что произошло.

Ана уронила ветку и кинулась к рыцарю, опустившись на колени рядом с ним. Но он отпрянул, прохрипев:

– Не прикасайся ко мне!