Не без колебаний и страха вошла снова Мэри в тот дом, откуда несколько часов назад думала уйти навсегда. Судьба благоприятствовала ей – ни Флора, ни Стенхоп еще не возвратились. Взяв тотчас же прощальные письма, оставленные ею на столе у миссис Уайт, она отправилась в свою комнату. Тихий, уютный уголок показался ей теперь желанной пристанью. Разнообразные ощущения, пережитые в этот вечер, так измучили Мэри, что, опустившись на стул, она зарыдала. Слезы несколько успокоили ее. Был ли это действительно конец борьбы? Найдет ли она здесь родной дом и будет ли, в исполнение заветного своего желания, носить на руке кольцо с именем любимого человека? Но где же был Стенхоп, что делал он с неизвестным врагом ее отца, в обществе которого она его только что видела? Охваченная неопределенным страхом, сидела она, прислушиваясь к каждому шагу, по которому можно было бы узнать о его возвращении.
В одиннадцать часов подъехала карета Флоры, но лишь далеко за полночь она услышала его шаги на лестнице. Он шел не один – кто же мог быть с ним? Неужели рябой человек осмелился переступить порог этого дома?
При этой мысли она вскочила и бросилась к двери, но тотчас же рассмеялась над своей глупостью, потому что до ее слуха донеслось имя Джек. Что бы ни привело Холлистера сюда в такой поздний час, во всяком случае, ее возлюбленный был в безопасности. С успокоенным сердцем она решила наконец лечь в постель. В то время как она заснула, убаюканная сладкими грезами о счастливом будущем, приятели, сидя наверху, были заняты важным разговором.
Оправившись от потрясающего впечатления, произведенного на него словами Джека, Стенхоп пожелал тотчас же узнать и обсудить доводы, которые мог привести Холлистер в доказательство виновности Диринга. Первый же факт, сообщенный другом, в высшей степени поразил его. Джек утверждал, что в момент смерти мистер Уайт был совсем не один, как это предполагали раньше, роковой случай произошел при свидетеле. Молодой адвокат узнал это следующим образом: одна знакомая дама, жившая напротив дома Уайта, при последнем его посещении спросила совершенно случайно, кто тот высокий господин, которого она видела в день смерти Сэмюела Уайта выходящим из подъезда за несколько минут до того, как о несчастье стало известно. Джек отвечал, что, насколько он знает, семья покойного не принимала в это время никого. Тогда она подробно рассказала, что стояла у окна верхнего этажа, чтобы посмотреть на отъезд новобрачных, и этот господин обратил на себя ее внимание необыкновенно высоким ростом, а несколько минут спустя после его ухода распространилась печальная весть.
– Миссис Мортон точно описала мне незнакомца, – продолжал Джек, – и когда я увидел полковника Диринга в клубе, я ни минуты не сомневался, что передо мной человек, о котором она говорила, и что он же принес твоему отцу пистолет.
Стенхоп недоверчиво посмотрел на друга.
– Хорошо ли я тебя понял? – удивленно спросил он. – Было около половины третьего, когда мы услышали выстрел, а полковник Дирннг принес оружие в десять. Ты хочешь сказать, что он в течение многих часов оставался в доме и никто не подозревал об этом?
– Что же тут невозможного? Насколько мне известно, никто не видел, как он ушел.
– Но где же он прятался? Дверь в рабочий кабинет была настежь открыта и…
– Может быть, в спальне твоего отца? Кто задумал отомстить врагу, может терпеливо ждать несколько часов.
– Есть у тебя доказательства его пребывания там? Не мог же ты построить такие выводы на простых предположениях?
– Ты знаешь, Стенхоп, что по твоей просьбе тотчас же по осмотре тела я самым внимательным образом осмотрел комнату твоего отца. Мне бросились тогда в глаза два обстоятельства: табачный запах в спальне и кусочки сигары и пепел на подоконнике.
– Странно! Мой отец имел обыкновение выкуривать ежедневно одну сигару утром, когда читал газету. Наша прислуга настолько привыкла к порядку, что не оставила бы мусор валяться целый день на окне.
– Слушай дальше. Для меня не подлежит сомнению, что полковник ненавидел твоего отца. Причина его ненависти кроется в чем-то совершившемся давно, еще до твоего рождения, когда отец твой был золотоискателем на Дальнем Западе. Долго, но верно преследовал Диринг свою цель. В его план, вероятно, входило, чтобы твой отец сделался жертвой мести в день своей свадьбы, на вершине счастья. Через него пистолет попал утром в руки твоего отца. Почему выстрел был отложен, я не могу тебе сказать. После встречи со своим врагом твой отец стал как будто совсем другим человеком, но все же венчание не было отменено. Конечно, твой отец знал, что жизни его грозит опасность, но не представлял себе, что она так близка, иначе он принял бы меры, чтобы оградить себя от дальнейших преследований противника.
– И ты думаешь, что этот противник все время оставался спрятавшимся в спальне отца?
– Да, но без его ведома. Уходя, он, вероятно, открыл дверь в спальню вместо двери рядом, в переднюю. Твой отец был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить это. А возвратившись из церкви, он нашел там поджидавшего его врага и погиб от его руки.
– Если это верно, то за весь этот промежуток времени отец не должен был входить в спальню. Это невозможно – он хотел одеться к венцу тотчас после завтрака и никогда не откладывал ничего до последней минуты. После этого несчастного разговора он написал известные нам письма. Когда я пришел за ним, чтобы ехать в церковь, он стоял у письменного стола. Он взял шляпу и перчатки и пошел за мной, не сказав ни слова.
– Он думал, что его смертельный враг давно уже ушел.
– Но как же мог выстрелить полковник из пистолета, если он часа за четыре перед этим отдал его отцу?
– Весьма возможно, что твой отец отказался от подарка, и полковник только вынул его из ящика, а затем положил себе в карман. Мне, по крайней мере, это кажется в высшей степени правдоподобным. А в то время, как мы все, услышав выстрел, побежали в рабочий кабинет, он преспокойно удалился через заднюю галерею и вышел в парадную дверь. Все это сделать было очень легко.
– О Джек! Если это правда, – а все поведение полковника, в особенности его волнение при моем допросе, кажется, подтверждает твои догадки, – зачем ты удержал меня? Какое было бы для меня удовлетворение бросить ему обвинение в лицо!
– Он только посмеялся бы над тобой! Нет, Стенхоп, если мы обвиняем кого-нибудь в преступлении, мы не можем обойтись без помощи правосудия.
– А если мы не найдем виновного? Не постарается ли он скрыться, узнав, что у нас появилось подозрение?
– Едва ли. Его наружность слишком бросается в глаза, чтобы он мог надеяться ускользнуть от наблюдения полиции. Впрочем, я уже телеграфировал инспектору, и Диринг находится под полицейским надзором. Завтра утром мы отправимся в полицию и доведем все до сведения инспектора. Если он выдаст нам указ об аресте, то скоро мы упрячем этого опасного человека в надежное место.
Наутро после этой тревожной ночи все собрались к завтраку. Джек Холлистер, совершенно поглощенный важным делом, которое должно было разрешиться в самом близком будущем, в первый раз осмелился встретиться с Флорой как с хозяйкой дома и быть ее гостем. Стенхоп не видел Мэри со времени болезни и не без трепета ждал этого свидания. Но его страх сменился радостным чувством, когда он увидел, какой любовью засияли ее глаза при виде его. Если она еще и не носила на пальце подаренное им обручальное кольцо, то все же он знал теперь ее ответ. Их беседа не могла быть, впрочем, продолжительной. Мэри пришлось удовольствоваться только минутным свиданием с любимым человеком. Флоре, сгоравшей нетерпением узнать поскорее результат вчерашних поисков Стенхопа, суждено было также немного разочароваться. Молодые люди очень скоро откланялись, чтобы заняться важным делом, которое им предстояло.
В полдень того же дня слуга в Бревурт-Хаузе подал полковнику Дирингу карточку Стенхопа Уайта. Когда полковник вышел в гостиную, где, по желанию Стенхопа, должна была произойти их встреча, то, кроме двоих друзей, увидел еще и совершенно незнакомого господина, присутствие которого его изумило.
– Могу я спросить, – сказал Диринг, – кого вы привели с собой? Я обещал принять мистера Уайта, но не всех его друзей.
– Позвольте вам представиться, – сказал твердо и спокойно незнакомец, – я полицейский чиновник и должен предъявить вам, полковник Диринг, ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Сэмюела Уайта. Хотя до сих пор все были убеждены, что этот известный общественный деятель случайно лишил себя жизни выстрелом из пистолета, но недавно обнаружились обстоятельства, заставляющие считать это предположение ошибочным. Поэтому я попрошу вас последовать за мной в полицию.
Обвинение застало Диринга совершенно врасплох, и он должен был употребить всю силу воли, чтобы сохранить спокойствие. Несколько минут стоял он, не поднимая глаз, не находя возражений. Но когда он наконец заговорил, то нельзя было заметить у него и следа волнения, голос его звучал как обыкновенно.
– Меня настолько изумляет ваше обвинение, – сказал он, – что я не могу сразу собраться с мыслями. Вероятно, есть основательные поводы к подобного рода подозрению, иначе такой человек, как Стенхоп Уайт, не позволил бы себе опозорить меня. Поэтому я не буду причинять вам никаких затруднений, а немедленно и беспрекословно последую за вами. Я уверен, что при первом же допросе моя невиновность будет обнаружена.
– Это самое лучшее, что вы можете сделать, – отозвался полицейский чиновник.