Прошлой осенью Виктор Кархаконхашикоба[12] Крейн был спокоен в день похорон шерифа Палмера: он туда вовсе не пришел, сколь ни велик был соблазн поглядеть, как гроб с телом опускают в могилу возле такого же гроба, в котором упокоился Люк, его сын. Но Вик понимал, что те легавые, которых шериф сколотил в свою свору, по-прежнему могут укусить, если заметят его на похоронах.

Убийцы, также знал он, часто возвращаются на места преступлений, а к тому же приходят полюбоваться на погребение своих жертв. Он этой ошибки не хотел допустить.

Легавые, также знал Виктор, не поверили, что один из них мог бы сотворить такое с Эриком Палмером и своими коллегами: они все были повязаны узами более крепкими, чем братские. Это было настоящее племя, племя бесчестных ублюдков, прикрывавшихся значками и жетонами, и выбирали в него не умнейших из умных и не сильнейших из сильных. Они все были хорошо натасканы только на одно: беззаветно служить своему лидеру и не кусаться до тех пор, пока он кормит их с руки.

А Эрик кормил их досыта.

Вик понимал, что очень скоро его вычислят. Возможно, не сейчас, и на это им понадобится время – сколько именно, он не знал. Он полагал, что ни одно убийство невозможно провернуть без следа, и рано или поздно, но кто-то поймет, что это он прятался под маской и потрошил их товарищей, как свиней. Во всяком случае, он в это верил, потому что непроходимых тупиц в полиции не было. То, что его дело не вынесли на федеральный уровень при таком-то уровне жестоких смертей, было не случайностью, не везением и не удачей, а четко распланированной стратегией. Он ожидал, что шериф попытается прищучить его еще раньше и что быстро догадается обо всем, но тот решил, будто Виктор Крейн – только лишний свидетель, которого требуется устранить, чтобы подчистить за собой все дерьмо, оставленное за столько лет беспредела.

Вик даже не догадывался о его масштабах и о том, что шериф Палмер просто не знал, откуда дует ветер и кто окончательно рассвирепел на него настолько, что начал мстить.

Зажиточным семьям Скарборо, которые были лишними свидетелями, ему и его бессменным покровителям: Честеру Николсу, одному из богатых старожилов Скарборо и постоянному меценату, вливающему собственные средства в нужды здешних властей; Уильяму Расселлу, мэру, выбираемому из года в год городским Советом; и Бену Мейхью – человеку, который уже несколько лет возглавлял личную охрану мэра, а теперь стал новым шерифом.

Вот они, еще три столпа, которые Вакхтерон обрушит.

Виктор Крейн ужинал, мрачно глядя перед собой в окно трейлера. Он надежно спрятал свою маску, так, что даже с облавой копам ее не найти. Он спрятал и нож, и томагавк, не намереваясь упрощать им жизнь,– и недобро улыбнулся, подумав о том, как было бы хорошо, если бы они сами пришли к нему сюда, в трейлер. Они, конечно, не станут поднимать шумиху. Вломятся к нему по-тихому, одетые в гражданское, и пушки возьмут не табельные, а с какой-нибудь стародавней мокрухи или купленные с рук – да мало ли можно найти способов раздобыть оружие. Сам он тоже раздобыл, только оптическую винтовку, любимую свою М21, продолжение его руки, огненное горло, способное крикнуть так, что всем, кто окажется у него на пути, придет конец. Постукивая ручкой вилки о столешницу, Вик медленно жевал макароны, приготовленные на плитке с куском поджаренного бекона из консервной банки. Компанию ему составляла Цейлон: она лежала возле кровати на коврике и слушала, как снаружи шумит теплый ночной дождь.

Завтра от земли будет парить.

Виктор Крейн знал, что его ищут – и что ничего для Вакхтерона не кончилось, хотя шериф и был убит. Он не боялся никого и ничего и всего лишь перелистнул другую страницу своего списка, устранив – как и планировал – предателя Дэрила Валорски, но одно не давало ему покоя. Что, если, раскрыв его личность, они придут не к нему, а к Лесли, как когда-то пришли к Адсиле?

Что тогда они сделают с ней, с его чикалой?

То единственное, что его страшило, заставило мигом рассвирепеть. Страх он привык не подавлять, а превращать в холодную злость. Он сжал челюсти, напряг тело. Поздний ужин встал поперек горла: его ярость промелькнула в воздухе, такая же зримая, как вспышка молнии за окном, озарившая смуглое лицо с резкими чертами – и следующий за ней далекий раскат грома. Цейлон подняла морду от лап и не стала скулить: на мгновение даже ей почудилось, что место ее доброго, справедливого, великодушного и любимого хозяина занял некто незнакомый и страшный. С размаху Виктор всадил вилку зубцами прямо в стол и откинулся на стуле, когда увидел, что она сломалась.

Он ненавидел их всех.

Он хотел выследить каждого из них и убить.

И сделать это требовалось прежде, чем они догадаются, кто он, черт подери, такой – этот Крик, в переводе на их бестолковый язык белых.

Вакхтерон, который по-прежнему гуляет на свободе.

* * *

Вдох взрезал легкие, заставил задышать и дернуться. Вакхтерон очнулся на земле, возле ручья Кикапо, и раскашлялся, растирая ладонью грудь. Каждый раз после охоты его посещали воспоминания, причинявшие лишь боль. Но этот раз был особенно болезненным, потому что убитым был он.

Он ощупал себя, посмотрел по сторонам и попытался привстать, но сразу не вышло: ноги не держали, и он упал на колени и ладони, впиваясь пальцами в черную влажную почву.

То, что он сделал с той девушкой, чтобы Иктоми не мучила ее так, как терзала его, заставило его задрожать.

Но почему она стала ему дорога? Почему? Кто она такая?

Он слишком быстро все вспомнил; если это повторится, жаль. Мы избавимся от него.

Гулкий голос пронзил его голову, и от боли он застонал. Он вытер рукой маску в боевом раскрасе. Тяжело поднялся на ноги, поморщился. Подошел к древесному стволу и, уперев в него ладонь в перчатке, подумал: хочешь ты действительно помнить то, что видел, или лучше подчиниться голосу Иктоми, заглушившему все, что мелькало в голове, как клочки бесцветных картинок? Мистер Буги часто вспоминает прошлое, и от этого ему не становится легче. После каждой охоты он бледен, подавлен и молчалив. Но с ним не происходило того же, что с Вакхтероном. Может быть, он просто был более осторожен.

Вакхтерон двинулся по равнине, покидая места близ Кикапо. Он чувствовал, что здесь даже воздух был протравлен страхом. Над головой послышались крики тах-тах-кле-ах, улетавших на запад до очередной Жатвы. Туман становился все реже. И хотя он знал, что ему бояться нечего, но в груди колотилась странная тревога, будто что-то сдавливало сердце и не давало глубоко вздохнуть. Это была тревога отнюдь не за себя, а за кого-то другого.

За нее?

Почему он за нее боялся?

Потому что в прошлом ты ее любил.

Жухлая трава поскрипывала под подошвами армейских ботинок. Вдруг Вакхтерон остановился. Прямо перед собой он увидел крупную черную птицу. Глазастый ворон, вцепившись в землю когтистыми лапками, повернул голову вбок и внимательно посмотрел на убийцу.

Вакхтерон остановился и тоже повернул вбок голову. Его эмоции под маской были нечитаемы. Он был несколько озадачен появлением здесь ворона: они обычно выглядят иначе, эти смоляные надзиратели Овхары. Да и летают не по одному. А этот был одиночкой. Крупный, с гладкими перьями, посеребренными туманными кольцами, он прыгнул к нему ближе и глухо каркнул.

– Закрой клюв и оставь меня,– презрительно бросил Вакхтерон и пошел дальше, отвернувшись от птицы, как вдруг его осенило новое воспоминание.

Там, далеко за его пределами, он услышал хриплое карканье ворона, а перед глазами промелькнули картинки прошлого, свежими брызгами ультрафиолета отпечатавшиеся на подкорке усталого мозга.

– А почему вы такой веселый, м, мистер?– с улыбкой спросила девушка с сияющими карими глазами.

Та самая, которой он вонзил нож прямо в сердце.

Ее руки слабо обвили его шею, но эта хватка была мощнее стального капкана. Даже если бы он хотел вырваться, у него бы ничего не вышло.

– Веду тебя скоро под венец,– улыбнулся он в ответ. Тогда он умел еще делать это искренно, не как сейчас.

Он коснулся черных губ своей маски кончиками пальцев и вздрогнул.

– И ты не передумаешь?– задала она самый глупый в мире вопрос. Он растроганно посмотрел в ответ, и в глазах его появилась немая радость. Можно и не отвечать. Все и так ясно. И пусть она просто дразнилась, лежа под ним, но вскоре обняла за шею и прижала его голову к своей груди так, чтобы он расслабился. Так, чтобы он никуда не уходил. Они тепло обнялись и легли вповалку.

– Хорошо,– шепнула она.– Потому что я – тоже нет.

Он тихо и счастливо вздохнул, будто весь этот горький, мрачный, полный бед и разочарований мир, в котором он убивал и его уничтожали, остался за пределами ее объятий, где-то там – далекий и лживый. Потому что настоящая правда – здесь и сейчас. Закинув ногу ему на талию, она подарила нежный поцелуй в лоб и разжала руки.

– Иди домой, родной. Скоро все изменится.

– И нас не разлучит никто,– хрипло добавил он и рассмеялся: – И даже бедная миссис Клайд.

Женский смех прозвенел сотней серебристых колокольчиков и превратился в ничто…

Вакхтерон медленно моргнул и дотронулся до щеки: она была мокрой там, под маской, но наткнулся лишь на ложное лицо и растерянно отвел взгляд.

Он добрел до логова и поднялся на высоту, к Дыму и Мистеру Буги. Они уже были там и любовались небом, не говоря друг другу ни слова. Сев возле них, Вакхтерон, все еще чувствуя в своей груди коготь Иктоми, попробовавший его крови, сказал:

– Сегодня я очнулся после Жатвы и увидел возле себя ворона. Мои люди почитают эту птицу как священную.

– Как и мои,– кратко откликнулся Дым.

– Ты выглядишь странно,– заметил Мистер Буги.– Удалось тебе повидаться с той женщиной, как ты желал?

Но Вакхтерон лишь отвернулся, не зная, как ответить.

Ему удалось, но он скорее потерял себя, чем нашел.

* * *

С коротким хриплым вдохом я очнулась, и из горла моего вырвалось:

– Вик!

А затем, испугавшись собственного крика, потому что чувствовала – имя это сулило боль и смерть, только страдания,– сжалась и прислонила ладонь ко лбу. Конни подбежала ко мне и упала на колени.

– Ты в порядке, Лесли? Лесли, ты как? Ты так давно не пробуждалась, что мы подумали, с тобой случилось что-то…

Она запнулась, увидев что-то в моем лице, и прошелестела:

– Плохое.

Я не знала, что она увидела в нем, и не хотела знать. Отряхнувшись от земли, дрожа всем телом, я вспоминала обрывками то, что случилось со мной: эта встреча, встреча с кем-то, кого я должна была забыть.

Человек с окропленным кровью лицом, к которому я не чувствовала страха.

Поморщившись, я коснулась груди. Там болело после того, как он убил меня. Но эта смерть была не похожа на предыдущие.

Однако когда-то давно, быть может, в этом же мире, просто забыв об этом, я уже чувствовала это. Неужели он убивал меня прежде?

Неужели тогда, как и сейчас, он не хотел этого делать?

Конни помогла мне встать и тихо сказала:

– Происходит что-то странное. И знаешь, та девушка, о которой ты рассказывала. Вступившаяся за тебя перед Палачом…

Я оживилась и подняла на Конни взгляд. Она лишь качнула головой в сторону.

– Она пришла к нам из ниоткуда. Сказала, ее зовут Соня. На моих глазах Барон обошел ее так невозмутимо, точно ее там и не было, но прикончил меня.

Конни поморщилась:

– Я не совсем доверяю людям, которым доступны некоторые привилегии. Может, с ней что-то не так, а может, она одна из них, но…

– Нет,– возразила я и вгляделась в сумерки, заметив возле недовольного, хмурого Майкла невысокую фигуру.– Она точно не такая. Она не жестокая, потому что хотела мне помочь.

– Порой лучше не доверять здесь своим глазам,– возразила Конни.

– Но доверять этому,– настойчиво сказала я и положила руку себе на грудь.– Пойдем к ней, узнаем больше. Быть может, она расскажет нам то, что поможет выбраться отсюда.

– Это вряд ли.– Конни была настроена недоверчиво.– Если она из числа других выживальщиков, то не станет нам помогать, потому что ей это не нужно.

– Нужно,– вдруг произнесла сама Соня, и я поразилась тому, как далеко она слышала. Она повернула к нам голову, и я заметила, что глаза ее слабо блестели в темноте, точно флуоресцировали.

«Совсем как у охотников»,– вздрогнула я. Конни с нажимом поглядела мне в лицо. «Вот видишь, я же говорила!» – словно произнесла она.

Мы подошли ближе, и я мгновенно узнала ту девушку, что пыталась мне помочь. Русые волосы, изможденное лицо, простые, но приятные черты, болотно-зеленые глаза.

– Может быть, ты расскажешь нам, зачем тебе это нужно?

– Вряд ли в рассказе этом будет хоть одна правда,– протянул Майкл.

– Тебе стоит поменьше говорить и побольше слушать,– усмехнулась Соня, недобро покосившись на него. Я заметила, что она была старше каждого из нас. Лет двадцать семь или тридцать, возможно.– Но я много раз видела вас здесь и в лесу. И сегодня я заметила тебя с тем охотником, который ушел с тобой в туман. Человек в маске.

Память вернулась моментально, едва она проронила эти слова, и я выдохнула:

– Вакхтерон.

Соня кивнула:

– Я видела, что было потом. Город в тумане накрыла огромная тень, и это была паучиха, которая заставила его убить тебя, а затем пронзила его и унесла туда, где сделала что-то…– она нахмурилась, опустив взгляд, и меня вдруг охватило беспокойство.

– Что с ним?

– Ты волнуешься за него?– усмехнулся Майкл.– С чего бы это?

– С того, возможно,– невозмутимо сказала Соня,– что каждый из вас связан друг с другом, один охотник – с одной жертвой. И связь эта далеко не всегда выстроена на боли и крови. Но обо всем по порядку. В отличие от вас, я обладаю самым главным, что есть. Памятью.

– Как это возможно?– изумилась Конни.– Разве Иктоми не стерла ее тебе?

– Здешние законы на меня не влияют,– осторожно продолжила Соня.– И я не участвую в Циклах. Меня оберегает некто более могущественный, чем Иктоми, но заточенный ею в беспамятстве, в Башне, где она восседает, наблюдая за чередой Циклов. Существо…– Она запнулась и поправила себя: – Бог, который вынужден поддерживать существование Овхары.

– Вынужден?– переспросила я. Соня кивнула.

– Он ее пленник, и я тому виной. Когда-то давно я купилась на обман Иктоми и жестоко поплатилась за это. Нас с Шоро…– Она снова поморщилась и поправила себя: – С Хейокой, тем богом, богом кошмарных сновидений, в нашем мире разлучили, а затем его перенесли сюда, чтобы он делал то, что прикажет Иктоми.

– А как ты здесь очутилась?

– Я была в коме. Несколько лет я пролежала в ней, но постоянно мой разум взывал к Хейоке. Наконец случилось так, что однажды он услышал меня. И забрал сюда, чтобы я нашла тех, с кем могла бы освободить его. Союзников.– И она взглянула прямо мне в глаза.– Таких как вы с Вакхтероном.

– Мы?– Я рассмеялась.

Майкл и Конни лишь переглянулись.

– Не может быть никаких «мы». Мне тяжело поверить в сказанное: игры богов? Союз с охотником, чтобы спасти некоего всемогущего пленника, из-за которого мы здесь и оказались?

– Но это многое объясняет,– вдруг произнесла Конни.

– Да, но что нам с этим делать? Мы ведь не сможем помочь, разве не так?– раздраженно спросил Майкл.– Допустим, она говорит правду, однако что именно предлагает?

– Нечто невероятное,– сказала Соня.– Все вы здесь, убиваете ли или умираете, только лишь пешки в руках Иктоми. Вы нужны ей как те, кто забивает скот, и те, кто им является. Я предлагаю объединить усилия с охотниками и покинуть это место.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, а затем Майкл рассмеялся. Соня гневно взглянула на него. Я же не понимала, как отнестись к сказанному.

– С этими нелюдями и садистами? С этими ублюдками, которым нравится пускать нашу кровь? Ты в своем уме?

– Не все такие,– тихо сказала Соня.– Я видела многих из них, и не все хотят убивать. Кто-то пресытился смертями; Иктоми заставляет их быть более кровожадными в Циклы, но что, если мы нарушим привычный их ход и все пойдет не так, как ей хочется?

– И как это сделать?– нахмурилась Конни.– Разве обладаем мы такой силой, чтобы повлиять на Циклы?

– Мы нет,– спокойно ответила Соня и вдруг подняла глаза вверх, к самому небу.– Но мой Хейока… на это способен. И пришло время проверить это, потому что я нашла среди вас союзников.

Майкл не поверил ей. Конни была встревожена. Но я, вспоминая Вакхтерона и проворачивая в уме слова Сони о том, что Иктоми сделала с ним что-то – что именно?! Он жив? Он цел?!– хотела вдруг лишь одного: доказательств, что ее слова – правда.

– Если это так,– сказала я.– И если ты сможешь сделать то, что говоришь, значит, мы вынуждены будем действовать. Хорошо это или плохо, все лучше, чем сидеть как овцы на заклание и ждать своей участи.

План Сони предрекал скорую встречу с убийцами, которых можно было уговорить стать на нашу сторону. Полагаю, одним из них вполне мог быть Вакхтерон.

– Она просто болтает попусту,– бросил Майкл.

Однако Соня, обратив взор в сумеречное небо, прикрыла глаза, зашептав что-то так тихо, что мы едва разобрали слова на незнакомом нам языке… я услышала единственное из них: четан – и подсознательно поняла.

Она взывает к тому, о ком говорила.

Поднялся ветер; зашевелил сухие лесные кроны. Вдали, с запада, потянулись тучи, и тотчас на скалу упала страшная тень. Тьма окутала нас всех, точно морок. В воздухе послышались десятки шепчущих голосов, и то, что они говорили, было самым жутким, что мне доводилось слышать за целую жизнь.

Тьма эта была такой густой и осязаемой, что я не могла видеть ничего дальше собственной руки. Она казалась живой и плотской, точно была чьим-то телом. Цельным, разумным, думающим и беспощадным существом.

– Это он!– прошептала Соня, улыбнувшись.– Боже… он услышал меня.

И в голосе ее кроме страха я услышала что-то еще. Что-то, похожее на… торжество?

– Это одиннадцать,– шепнул мне в ухо чей-то незнакомый хриплый голос, и я вскричала и отшатнулась в сторону.– Одиннадцать! Одиннадцать! Это восемь. Ему нужны ваши глаза. Восемь! Это пять!

Что-то коснулось моей спины, скользнуло по вырезу грязного кружевного платья, и я содрогнулась от омерзения. Чувство было таким, что по коже пробежало несколько быстрых скользких сороконожек.

– Что ты натворила?!– вскричал Майкл, схватив ее за руку.

– Это пять! Я помню тебя. Девочка из дома с висельниками. Теперь-то человек с кровавыми слезами тебя не защитит.

– Доказала правоту своих слов и начала то, что давно пора было начать,– крикнула Соня и рванула руку из хватки Майка.– Отпусти меня и беги что есть сил! Бегите все! Быстрее, в лес! К границе с равнинами!

– Лесли? Где ты?– прокричала Конни, и я встрепенулась.– Лесли, сюда! Иди на мой голос!

Тьма походила на клубы черного дыма, они вились в спирали, они скользили вдоль скалы. В воздухе пахло грозой. Что-то зашепталось справа, и я на ощупь пошла в другую сторону, почувствовав себя слепой.

– Это три. Три! Он окажется в твоем теле и вывернет тебя наизнанку. Это пятнадцать! Куда ты убегаешь, Лесли Крейн?

– Что?

Я остановилась, услышав фамилию, которая пронзила мой мозг подобно острой игле – ничуть не менее смертельной и опасной, чем игла Барона или колючка с проволоки Палача. Откуда он меня знает?

– Мне нравится, что ты стоишь не двигаясь,– продолжил шептать голос, и мне показалось, он надвигался из тьмы прямо на меня.– Я слышу, как ты дышишь.

Шаг, шаг, шаг назад. Я пятилась, отступая в неизвестность – дальше от страшного голоса, который не переставая говорил слово за словом, фразу за фразой, сковывая меня ими, спеленывая, заставляя замереть, как муху, попавшую в липкую паучью сеть. И вдруг я услышала голос той девушки из леса, Сони.

– Лесли.

Это была она, я знала.

– Лесли, если ты перестанешь слушать его, ты сможешь сбежать.

– Не стоит этого делать, чикала ханви,– надломленно прошептал голос из тьмы.– Потому что я все равно найду тебя. Хочешь ты того или нет, но все вы принадлежите мне. И это не так уж и плохо.

– Беги!– выкрикнула Соня.– Сейчас!

– Но Жатва пока не началась, мы пропадем в лесу, нас растерзают тах-тах…

– Беги! Иначе случится что-то ужасное! И помни, о чем мы говорили.

Я набрала воздуха в грудь и, преодолев охватившее странное оцепенение, заставила себя двигаться. Я помчалась прочь, толком не зная, куда именно, и вслед мне несся громогласный низкий хохот. Ступни было тяжело отрывать от земли. Почва казалась рыхлой и зыбкой, как болото. Я покрылась холодной испариной. Сердце колотилось как сумасшедшее. С каждым рывком вперед мгла рассеивалась, становилась прозрачнее. Чем дальше от скал я была, чем глубже в лес заходила, тем легче было разглядеть места вокруг. Я узнавала их. С них начиналась каждая новая Жатва. Вдруг я споткнулась обо что-то, не разглядев это в черном дыму, и распласталась по земле. Холодные пальцы схватили меня за лодыжку и рванули на себя. Я вслепую ударила это ногой и, обернувшись, увидела одного из выживальщиков из другой группы. Молодой мужчина с волосами, слишком рано для его возраста тронутыми сединой, взглянул на меня в ответ, и крик мой застрял в горле: его лицо было залито кровью, его глазницы были пусты.

– Это два,– расхохотался он.– Это два! Бегите, зайчики, иначе Лунь вас найдет.

Я ударила его ботинком снова и снова, прямо по руке, что меня держала, и он наконец разжал пальцы, не в силах подняться. Отползая дальше от набегающего черного дыма, я увидела вдали кого-то и узнала в тонкой фигуре Соню. Она все еще была возле скалы, не собираясь спасаться. Как ни странно, я хорошо видела ее, точно тьма стягивалась к ней, совсем как живая, но не касалась. Соня подняла на меня беспокойный взгляд и крикнула:

– Ну же, подымайся! Он идет!– прежде чем тьма поглотила ее, а потом стеной надвинулась на лес.

И тогда, вскочив и не помня себя от ужаса, я побежала.

* * *

В середине июня, уже надев на палец помолвочное кольцо Адсилы, я получила письмо с новостью: меня зачислили в Бангорский университет на факультет, посвященный издательскому делу. Это было одно из самых перспективных направлений. Может быть, это, а может, время несколько растопило сердце моей матери, и холодная война между нами превратилась в стойкий нейтралитет. Не исключаю и наши редкие встречи с Виком: он не мозолил ей глаза и целую неделю пробыл в Бангоре, закупая все необходимое для столярной мастерской оборудование. Крепко же он загорелся этой идеей!

Была ли я рада за Вика? Несомненно, да. Мы каждый вечер говорили по телефону, а иногда – по видеосвязи, и я видела его счастливые глаза и чувствовала ту волну бешеного энтузиазма. У него не оставалось ни минуты свободной на ничегонеделание, и мне казалось, что Вик сейчас жил не настоящим, а исключительно будущим.

Когда он вернулся из Бангора, у нас выдались дивные выходные. Мама была занята садом: она планировала разбить чудный цветник в самом центре дворика и все свободное время на уик-энде проводила в садоводческих отделах – возможно, это был ее способ отрешиться от происходящих событий. Поэтому утром субботы, двадцать восьмого мая, пока мы с Хэлен остались одни, я договорилась встретиться с Виком. День был важным: Виктор Крейн пригласил нас посмотреть на свой новый дом. Такое пропустить было просто нельзя.

Мы добрались до нужной улицы пешком и свернули под сень могучих деревьев, там, где дорога, пронизанная солнечным светом, вела к пролеску. Дома в духе старой американской готики создавали впечатление совсем другого Скарборо, и он нравился мне больше, чем новые кварталы с хорошенькими типовыми зданиями, отстроенными в пригороде, или центр с многоэтажками и унылыми многоквартирными домами.

Однако представить здесь, в этом старом чопорном районе, Виктора Крейна и его индейскую физиономию было практически невозможно. Мы с Хэлен, держась за руки, добрались почти до конца улицы, когда мимо нас стремительно промчалась Цейлон.

Мы посторонились, задумчиво глядя ей вслед. Хэлен подняла на меня взгляд:

– А это разве не собака Вика?– спросила она.

– Ага.

Цейлон была великолепна. Уши развевались по ветру, язык – тоже, шерсть черным шелком летела вдоль стройного, мускулистого тела. Мощно загребая воздух лапами, она пулей промчалась мимо нас и исчезла за поворотом, а за ней с самой отборной руганью бежал Майк.

– Привет,– бросила я, но он, взмыленный и злой, даже не посмотрел на нас.

Мы с Хэлен неуверенно переглянулись, но, не сговариваясь, поспешили к дому Виктора. Он прятался за группой высоких вязов с широкими, густыми кронами и за более зажиточным и большим, пускай малость неухоженным домом с белым фасадом в колониальном стиле. На террасе стояла его пожилая хозяйка, на что-то пристально взирая. В руке она держала лейку, но ничего из нее не поливала. Лицо ее выражало то ли шок, то ли крайнюю степень любопытства.

Меня коснулось нехорошее предчувствие.

– Какого черта, Адам?! Какого черта ты прибил сюда эту доску?!– Ого, это голос Вика.

И кажется, кто-то его здорово разозлил.

– Так все просто, выкинь ее отсюда – и дело с концом, раз не нужна!– бодро прокричал другой знакомый голос с противоположного конца двора.

Я улыбнулась. Неужели это Адам?! Или Тео? Да нет, скорее всего, и впрямь Адам! Они приехали! Они действительно приехали!

В ответ Вик разразился отборной руганью. Ничего подобного прежде я от него не слышала и спрятала улыбку.

– Если бы мама это услышала…– начала было Хэлен.

– Если она вообще узнает, что мы здесь были, тогда даст обет молчания уже нам обеим!– пригрозила я.

– Вот уж нет,– вздрогнула Хэлен.– Терпеть не могу, когда она в ответ всю неделю «угу» да «ага» выдает и обиженные взгляды.

– Я тоже.

– Тогда, пожалуй, стоит помалкивать о том, что мы здесь уви…– и Хэлен запнулась, так и не договорив. Я перевела взгляд туда, куда смотрела она, и поперхнулась, прекрасно поняв и ее, и соседку Вика.

Отчаянно ругаясь, мой будущий муж висел вверх тормашками под крышей в позе летучей мыши. Он изо всех сил дубасил молотком по дверному откосу, и со стороны могло показаться, что Вик хотел расколоть в щепы крепкую доску, поскольку, гневным взором окинув двор, явно не замечая в пылу сражения с откосом нас, рявкнул:

– Тео! Подай топор!

– О господи,– пробормотала я, прижав руку к груди.

– Даже не подумаю!– спокойно сказал Теодор сквозь зубы, зажав между ними сигарету и выдыхая дым. Он очень зрелищно пилил какую-то другую доску, чуть согнувшись над ней.– Иначе ты метнешь его в Адама.

– Да как ты догадался?!– проворчал Вик.

– Ух ты,– восхитилась Хэлен.– Его дяди приехали!

О да, Тео и Адам были здесь. Отчаянно переругиваясь друг с другом, дымя сигаретами, в джинсах и футболках, испачканных краской и известкой, они были самой забавной командой ремонтников из всех, что мне доводилось видеть. И кажется, не сильно-то умелой. Зато энтузиазма было хоть отбавляй.

– Привет!– звонко крикнула я Адаму, помахав рукой, и он просиял, помахав в ответ, весь заляпанный темно-бежевой краской.

В тот же миг Виктор точно прозрел. Он обомлел, поднял на меня испуганный взгляд и… черт возьми, тут же сорвался с крыши, рухнув вниз головой!

– Вик!– вскрикнула я, толкнув старую калитку, и помчалась по газону на помощь.

– Эй, племяш, а что такое? Ручки не держат?– весело рассмеялся Адам.

– Господи, лишь бы гвозди не проглотил, пока падал,– меланхолично сказал Тео и вернулся к допиливанию бруса.

Вот это представление для соседей! А я хотела спокойных выходных. В итоге подлетела к собственному покалеченному жениху, который взаправду крепко сжимал в зубах острые длинные гвозди. Так по инерции и остался с ними, в изумлении вытянувшись лицом.

Я подставила ладонь, присев с ним рядом на ступеньке, и Вик послушно выплюнул гвозди мне в руку.

– Ты чего, чикала? Что ты тут делаешь?

– Вообще-то сегодня суббота,– напомнила я и скривилась.– Мы же договаривались, Ромео.

– А-а-а, ну точно, Джульетта,– протянул он и, покряхтывая, поднялся, потирая ушибленную спину.– Ох, а я уж напугался, что у тебя что-то случилось… прости, чикала, немного потерялся во времени. Но ты не беспокойся, у меня уже все готово! Так, наводим с дядями пару штрихов!

И он обвел рукой двор, скрипнув зубами и споткнувшись взглядом об Адама, который вместо покраски кинулся прямо так, грязным и темно-бежевым в цвет стен столярной мастерской, обниматься с Хэлен.

Душа-человек этот Адам.

– Я его сейчас убью,– процедил Вик, наблюдая за тем, как он оставляет на газоне следы краски.

По ним можно было маршрут прочертить.

– Тихо-тихо, горячий парень.– Я обняла Вика за талию и тут же брезгливо стряхнула пальцы. Майка была вся в пыли и стружке.– Оставь дядю в покое, он нам еще сгодится.

Тео устало спросил:

– А давайте закругляться? Завтра все доделаем, не горит же!

– Не горит,– согласился Адам.

– Сейчас у тебя ниже спины загорится, негодяй,– тихо пообещал Вик и рванул было вперед, но я ловко встала поперек дороги.– С дороги, любимая. Я не просто так, я возмездия ради. Сегодня они уже сломали мне стиралку. Всего-то требовалось поставить ее на паузу, но нет же – когда дверцу заблокировало, они полезли ковыряться в ней отверткой!

– Ну, скажи, что они ее обесточили,– пылко взмолилась я и расширила глаза, когда Вик поджал губы.– Господи, ну как можно быть такими…

– Идиоты,– выдохнул Вик, взявшись за сердце.

– Да, правильное слово,– поддакнула я.– Как раз его и хотела сказать.

Тут что-то за моей спиной грохнуло.

– Нет, я не о том,– слабо ответил Вик и зачесал назад растрепавшиеся волосы.– Они прямо сейчас идиоты.

Я стремительно обернулась и, едва сдержав смех, прижала ладонь ко рту. Оказывается, в низкий лаз между забором и травой протиснулась Цейлон. Майк примчался за ней следом. Прямо на наших глазах Цейлон, спасаясь от него, влетела в банки с краской и перевернула их на себя. Теперь вся трава вокруг аккуратной мастерской, которой, кстати, неплохо бы воспеть хвалебные оды – ведь она была действительно прекрасна,– теперь стала в цвет стен бежевой. Но черт с травой, главное, что бежевым стал еще и Майк. А кроме него в этот же цвет выкрасилась Цейлон! С громким визгом она бросилась к Вику с видом несчастного, забитого, обиженного щенка и, лишь забившись ему в ноги, оскалила зубы и зарычала на подоспевшего злющего Майка.

– Я ее пристрелю!– задохнулся тот.

– Минуточку,– восхитилась Хэлен и полезла в карман за сотовым.– Дайте-ка я это сфотографирую…

Я нервно посмотрела Майку за спину и увидела соседку с лейкой, которая не собиралась уходить с террасы, наблюдая за всем этим цирком. Каллигены, уже чувствуя, что крепко оплошали с незакрытой краской, решили загладить свою вину и подкрадывались к Цейлон с двух сторон, чтобы зажать ее в тиски, схватить и оперативно выкупать.

Не тут-то было. Скалящаяся Цейлон забрехала на них, из-за чего Майка стало совершенно не слышно. Впрочем, угрозами он сыпать не прекратил.

– Твоя псина заставила меня пробежаться через весь ваш чертов город!– злился он.– Я думал, что вот-вот откинусь! Я никогда ни за кем в жизни так не бегал! Если бы не одна барышня, как там ее… Тамара, возле которой эта су…

Вик громко кашлянул в кулак, и на челюстях у него заиграли желваки. Я погладила его по запястью, надеясь, что сегодня обойдется без невинных смертей.

– …масшедшая притормозила,– быстро исправил ситуацию находчивый Майк, и я активно сигнализировала ему лицом, что пора бы замолчать и не бесить Вика.– Короче, спасибо той девушке, она довезла нас до угла улицы на машине. И все бы ничего!

Цейлон все еще старательно облаивала дядюшек, вертясь волчком. Стоило Тео зайти к ней со спины, как она развернулась, шустрая, словно юла, и клацнула зубами в сантиметре от его руки: едва успел отдернуть!

– Но она довезла нас на катафалке!– взревел Майк.

– Успокойся. Все нормально. Довезла же,– прохладно ответил Вик.

– В катафалке был гроб. Я надеюсь, без покойника!

– Разумеется,– расширил глаза Вик.– А ты что ожидал там увидеть, утку?

– Ты представляешь, с каким лицом на нас смотрели твои соседи?– уже гораздо тише спросил Майкл, и Вик безразлично посмотрел вбок, именно на соседей.

Из дома выглянул мужчина в бежевом свитере, с жадным интересом застыв в открытом окне. Соседка с лейкой сделала вид, что все же занята цветами. На самом деле, винить их в этом я не могла: будь у меня по соседству такой цирк, я б тоже вышла поразвлечься!

В этот момент Адам все же улучил момент и кинулся на Цейлон. Взвизгнув, та попробовала укусить его, но среагировал сам Вик. Молниеносно зажав морду питомицы рукой, он, преисполненный решимости, рявкнул:

– Тео, поди включи воду в душе.

– А может, так, из шланга во дворе окатим?– бодро предложил Адам.– В самом деле, зачем тащить псину в…

Цейлон пыталась вырваться и, отчаянно скуля и повизгивая, попробовала спрятаться у меня в ногах. Невероятно хотелось расхохотаться, но из жалости к Вику я не стала.

– Живо,– отчеканил он.

За всей этой суетой мы не заметили, что к дому подъехал сверкающий черный «Кадиллак». И, если бы не Хэлен, так и не обратили бы на этого кого-то внимания, но она подошла к Адаму и тихо спросила:

– Ребят, а это к вам?

Мы разом обернулись к дороге и застыли. Пожалуй, счастлива была только Цейлон, спрятавшаяся за мной и помахивающая хвостом. Я покраснела. Ну и видок у нас, конечно, был: хоть картину пиши! Тем временем из машины вышел невысокий, изящно сложенный мужчина – бледный и черноволосый, одетый в черный же костюм-двойку. На вид ему можно было дать и сорок пять, и больше – смотря как ложились тени на его скуластое, сухощавое и отчего-то неприятное лицо. Он прихрамывал и держал в руке дорогую трость с гладким металлическим набалдашником. Вик переглянулся с Адамом, и тот перестал улыбаться, особенно когда с водительского места показался высокий и крепкий, мускулистый смуглый мужчина с бородкой и черными волосами, гладко убранными в хвост.

– Прошу прощения за беспокойство, не хотелось вам мешать,– любезно сказал мужчина с тростью, неторопливо подойдя к забору.– Это дом Селены Каллиген? – Ненадолго воцарилось молчание. Вик спокойно отряхнул руки, подошел ближе к незнакомцу и смерил его быстрым взглядом.

– Да, все так. Но здесь она больше не живет.

– Увы, я знаю,– промолвил мужчина и печально улыбнулся, постучав по ограждению набалдашником трости.

Я нахмурилась. При всем лощеном, ухоженном виде зубы у него были желтыми и неприятно длинными. Один зуб, справа, наползал на другой, отчего улыбка казалась по-странному хищной.

– Но мне нужна не она, молодой человек. Я ищу ее сына.

– У нее не было сына,– ухмыльнулся Адам и сунул руки в карманы джинсов.– Кажется, так она говорила.

Черноволосый мужчина пропустил его слова мимо ушей и прямо взглянул на Вика.

– Поправьте меня, если я заблуждаюсь, но, кажется, вы и есть Виктор Крейн?– и он протянул руку.

Вик снял висящую на заборе тряпку и вытер ею руки, прежде чем крепко тряхнуть ладонь незнакомца.

– Я предпочел бы, чтобы сперва представились вы, мистер…

– Кроук,– живо ответил тот.– Эр-Эс Кроук.

– Эр-Эс – это имя?– холодно спросил Вик.

– Это инициалы, мистер Крейн.– Мистер Кроук послал ему в ответ улыбку.– Очень рад нашей встрече. Я много слышал о вас, когда вы бывали в Бангоре и не только.

– Надеюсь, исключительно хорошее.

– О да,– мистер Кроук кивнул.– Очень хорошее, Виктор. Простите, что отвлекаю вас от… домашних обязанностей…– Он небрежно обвел рукой двор и нас, похожих скорее на цыганский табор в весеннее распутье.– Но у меня действительно есть к вам небольшое дело.

– Как видите, сегодня мне нет дела до чужих дел,– откликнулся Вик.

– Но это очень важно,– возразил Кроук и вдруг внимательно взглянул прямо на меня. Я едва заметно вздрогнула.– И касается той работы, которую вы выполняли на ферме Лоу.

Вик нахмурился. Между бровей его залегла глубокая складка, черты лица ожесточились. Я неловко спросила:

– Прости, может, мы уйдем в дом, чтобы не мешаться?

– Вы не мешаете,– ответил Вик.– Обратитесь к моему нанимателю. Я работаю с Хэмлоном Лоу, который унаследовал ферму, мистер Кроук. Так что не понимаю, вы что, его доверенное лицо или…

– О нет, мистер Крейн,– коротко ответил тот, и в его маленьких черных глазах промелькнуло что-то хищное, что-то нечеловеческое, холодное и птичье.– Я сам по себе, а он сам по себе. Но на ферме Лоу есть то, что принадлежит компании, на которую я работаю. Хэмлон рассказал мне, что всеми восстановительными работами по дереву занимаетесь вы.

– Да,– сказал Вик и кивнул себе за плечо.– Я открываю свою столярную мастерскую.

– Замечательно!– вновь улыбнулся Кроук, и от улыбки этой мне стало не по себе.– Прекрасно! Тогда, думаю, вы точно сможете мне помочь, потому что работенка эта не пыльная, а моя компания готова щедро оплатить ее. Полагаю, вам нужны деньги, мистер Крейн.– И он пристально поглядел на меня.– У вас, в конце концов, молодая семья, которую нужно как-то кормить.

Вик промолчал, нахмурившись. Кроук же бросил:

– Сесаелия, подай визитку.

Его исполинский водитель, казавшийся сперва неповоротливым, задвигался с неожиданными изяществом, быстротой и легкостью. Он сунул руку за отворот строгого пиджака, подошел к ограждению и вручил Виктору небольшой черный прямоугольник из бумаги, на котором серебром была тиснена надпись.

– Я вам позвоню, мистер Крейн,– заметил Кроук.– В понедельник.

Виктор медленно изучил визитку и кивнул, не подымая от нее глаз:

– Как скажете.

Они сели в «Кадиллак», укатили прочь. Вик, покручивая визитку в руке, внимательно поглядел на нее, и я, подойдя и приткнувшись ему под руку, вместе с ним прочитала на ней: «Р. С. Кроук. Агентство „Йелл Инк“».

Вик задумчиво обнял меня за плечо и растер его ладонью. Тео задумчиво взял у Вика визитку.

– Вот же дьявол,– тихо выругался он и обернулся на Адама.

И тот посмотрел в ответ с не меньшим беспокойством.