В чертогах Иктоми все теперь казалось странным и ненормальным, особенно потому, что Вакхтерон на это смотрел новым взглядом. Смотрел и думал, как долго он существовал здесь и видел то, что ему приказывали видеть. Теперь он словно бы очнулся от глубокого сна, стряхнул с себя цепкий морок беспамятства. Стал свободен, как и прежде. Почти как прежде.

А был ли он свободен хоть когда-то? Вряд ли. Он подавил эту мрачную мысль и посмотрел на вендиго, высящихся по бокам от него косматыми тенями. Мистер Буги стоял рядом и выглядел весьма спокойным. Глаза вендиго ровно горели в тусклых серых сумерках. Его глаза были что пригоршни белого света. Вакхтерон рассмотрел Овхару с возвышенности и нахмурился.

Этот мир стал колючим и седым, и с неба посыпал такой же колючий и седой снег мелкой сухой моросью. Вакхтерон подставил ладонь и вдруг понял, что сыпал вовсе не снег, а пепел. Небо нависло кучной сизой тенью так низко над головами, что ему казалось, вот-вот раскидистые рога вендиго царапнут тучи. Холод шел паром из ноздрей и ртов. Здесь стало по-зимнему зябко.

Все четверо поспешили по равнине в сторону, где темнел край болот, поросших непролазной чащей.

– И мы идем туда?– поинтересовался Вакхтерон, нагоняя дядюшек.

Те рысили по мерзлой траве. Рядом с ними широко бежал Мистер Буги.

– Другого пути нет. Как видишь, из Овхары существует только одна дорога, но я не думаю, что нам дадут так просто уйти.

Вакхтерон покачал головой, но не сказал ничего. Только молча стиснул руку в кулак, ненавидя себя за то, что забыл и бросил Лесли еще так давно, хотя обещал, клялся беречь и защищать. Как так вышло? Как можно было забыть друг друга? Как он мог провести здесь столько времени, когда она каждый день выживала и умирала?

Очень скоро они добрались до края равнины, отметив, что кое-где земля была пущена под склон. Столбы рыжих, укутанных в туманы скал попадались теперь куда реже и остались где-то там, вдали. Вакхтерон спросил у вендиго:

– Насколько велика Овхара?

– Насколько этого захочет Повелитель Кошмаров, который силой заточен у Иктоми в башне,– заметил Тео.– И полагаю, он хочет теперь, чтобы она стала меньше, чем обычно, потому что мы покрываем расстояние весьма быстро.

– Почему мы ничего о нем не знаем?– нахмурился Мистер Буги.

– Потому что это большой секрет, который Иктоми хранит от остальных, даже от нас,– сказал Адам.– Но у нас есть свои источники информации. Весьма надежные.

– Кто он такой, что за существо?– спросил Вакхтерон.

В воздух поднялся густой торфяной туман. Запахло тиной и болотами, а в воздухе где-то далеко отсюда закричала выпь.

– Хейока,– тихо ответил Адам и побежал немного медленнее.– Дакота звали его Сновидцем Грома и Тем, Кто Охотится Во Снах. Шут и весельчак, бог-наоборот.

– Когда ему больно, он смеется,– продолжил Тео.– Когда радостно, плачет. Кто-то зовет его сумасшедшим, кто-то – мудрецом.

– Хейока является людям во снах, повелевая кошмарами и существами, обитающими в них.

– Его шаманы брили одну половину головы, а другую оставляли целой.

– Они носили одежду из оленьей кожи, шитую вороньими перьями.

– Они погружали руки в кипяток и смеялись, что вода ледяная.

– А на копьях их были украшения в виде человеческих глаз и пальцев.

– А этот Хейока – парень не в своем уме,– заметил Мистер Буги. Адам остановился, серьезно взглянув на него.

– Знаешь, красивый белый человек,– сказал он язвительно.– Может быть, он в уме большем, чем все мы, вместе взятые.

– Почему у него так много имен?– задумчиво спросил Вакхтерон.

– Чтобы не позвать его лишний раз по-настоящему, потому что он услышит, конечно же. Немногие даже из бессмертных выстоят против Повелителя Кошмаров. Благодаря своим силам он внушает врагам ужас, а жуткая свита – закутанные в саваны, безликие и огромные тени-кокипха, существа из Красного мира снов – исполнит любую его волю.

Вакхтерон остановился и настороженно осмотрелся. Мир снова неуловимо изменился, выступил гнилой топью прямо из ниоткуда, и жнец Иктоми переступил с ноги на ногу, стряхивая комкастую налипшую грязь с подошв армейских ботинок.

– Когда мы сюда шли, болота не было.– Он мог поклясться в этом так же, что он – Виктор Крейн, и внимательно поднял глаза на дядюшек.

Теодор был спокоен.

– Здесь все меняется каждый час. Это танцующие топи, царство зыби и того, кто здесь живет: они появляются где и когда хотят.

– Одни только скалы, отделяющие Овхару от остального Великого Нигде, стоят здесь так давно, что уже вросли в этот мир,– подтвердил Адам. Ветер ерошил его короткую вздыбленную шерсть.– И стали почти что как наши, такими же реальными. Мир Иктоми тут уж очень тонок, граница с нашим размыта. Потому и мест, где вы можете побывать, так мало.

– И что же это за места?– поинтересовался Вакхтерон.– Лес? Равнина?

– Нет, не они,– невозмутимо сказал Адам, перепрыгивая через кочку, поросшую травой.– Большая скала, у которой возрождаются жертвы. И, сколько мы ни бродили окрест, всегда на своем месте остается Башня.

– Это тот небоскреб на острове, который виден, когда туман рассеивается?– нахмурился Мистер Буги.

– Да, он. Там-то Сущность и заседает, и чуется мне, что именно в Башне – нужная нам дверь, чтобы покинуть этот мир.

– Еще есть Дом на болоте,– напомнил Теодор.– Там, говорят, и живет его хозяин. Только гостей он не жалует.

– А мы постучимся к нему вежливо,– мягко сказал Мистер Буги.

– Ему это может не понравиться. Это он виноват в пропаже наших жертв. И вряд ли он уступит их нам.

– Да он прямо местный сосед-добряк, с которым мы еще не знакомы,– усмехнулся Вакхтерон.– А имя у него есть?

– Есть,– кивнул Адам.– Все зовут его Лунь.

Там, где почва стала рыхлой и мягкой, туманная земля поросла густой и высокой травой. В ней проглядывали красивые розовые цветы, раскрывшие широкие лепестки, и Вакхтерон внимательно всмотрелся в путь под ногами: здесь начиналось болото, а цветки оказались кувшинками. К его удивлению, братья шли куда тише него, хотя и были гораздо массивнее. Казалось, их огромные тела были легче перышка. За тяжелого Адама он все же волновался: болото, пожалуй, сильнее их всех будет и ни ошибок, ни оплошностей не простит. Утащит в свою гнилую пасть – и прости-прощай.

Но затем туман чуть расступился, будто кто-то невидимый приоткрыл перед путниками наброшенное покрывало, и Вакхтерон нахмурился, не в силах охватить глазами топи, поросшие балками и топляком, изрыгающие странные красные испарения в воздух. Казалось, болото простиралось до края горизонта. А затем впереди, на клочке земли у могучего дерева, Вакхтерон заметил Дыма. Тот курил, держа на плече свои лук и колчан со стрелами. Когда к нему подошли, он медленно изрек:

– Я подстрелил его. Пронзил ему плечо, тому человеку, который украл их у нас.

– Он сгреб всех выживальщиков под свой плащ и унес, и они просто испарились! Что это за магия такая?– спросил Мистер Буги.

Дым небрежно пожал плечами.

– На этой земле я видел разную магию. Незнакомец пошел в глубь топей, туда.– И Дым указал нужное направление.– Дорога к нему будет нелегкой.

– Делать нечего,– сказал Вакхтерон.– Нам придется ее пройти.

Вдруг Дым протянул ему руку, и Вакхтерон растерянно пожал ее, не отрывая глаз от смуглого скуластого лица, обрамленного черными кудрями.

– Ты не с нами?

– Ты остаешься?– изумился Мистер Буги.– Дым…

Но лучник остался спокоен и бесстрастен.

– Наши пути здесь разойдутся,– сказал он.– Мне жаль ту забавную девочку, Конни. Она была со мной добра. Если найдете ее, передайте привет от Дыма.

– Она была бы рада тебе,– проронил Мистер Буги.– И я был бы рад.

– Ты добровольно останешься в этом месте?– удивился Вакхтерон.– Ты же ненавидишь Овхару, Дым.

– Да,– согласился он и задумчиво затянулся сигаретой.

– Тогда почему это делаешь?

Дым помолчал, задумчиво глядя себе под ноги. Затем ответил кратко, как и всегда:

– Вы начали вспоминать себя, а я хотел бы забыть. В другом мире я мертв. Мне нельзя туда возвращаться. Мне просто некуда идти.

Мистер Буги опустил взгляд. Хотя никто не видел выражения его глаз, но лицо стало печальным.

– Мне жаль, что так вышло. Хотелось бы, чтобы ты выбрался отсюда.

– Что толку сожалеть о том, что невозможно,– спокойно сказал Дым.– Ну, здоровяк. Что ты расстроился. Хотя в нашем трио именно ты всегда отвечал за сердечность.

– Потому что сердца любил вырывать?– небрежно улыбнулся Мистер Буги.

– Нет, парень.– Дым улыбнулся ему в ответ и покачал головой, положив руку ему на плечо и подняв подбородок, чтобы поглядеть в лицо.– Я говорил не об этом.

Он поглядел на него, потом на Вакхтерона, словно хотел запомнить, и отступил назад.

– Идите, вы потратили уже много времени,– коротко сказал он, отступая к равнине, и воздел к небу кулак.– А-хо!

– А-хо,– печально откликнулся Вакхтерон, повторив индейское прощание. Он посмотрел Дыму вслед, пока тот не скрылся в тумане, набежавшем на топи.

И их снова стало четверо.

* * *

Оставшись одни, они брели по болоту в молчании. То, что Дым покинул их, опечалило Мистера Буги, и он заметно приуныл. Вакхтерон же сказал:

– Топи огромны. Где нам их искать?

– Не думай о расстоянии. Расстояние в Овхаре – вещь странная. Один и тот же путь можешь идти час, а можешь – день.

– Или идти целую вечность и не добраться вовсе,– добавил Теодор, небрежно откидывая ветку со своего пути.

– Я шел от равнин до леса не больше получаса,– вдруг сказал Мистер Буги.– А обратно – пару часов.

– А что такое час здесь?

– Только ощущение.

– Эти места путают нас,– покачал головой Адам.– Здесь с ними сплошная неразбериха, потому что в Овхаре не действуют законы обычного мира.

– Но почему мы добрались до границ с болотами так быстро?– спросил Вакхтерон.

– У вас был особенный провожатый.

Вакхтерон и Мистер Буги загадочно переглянулись.

– Ты говоришь о вороне?

– Тихо.

Адам внимательно посмотрел в небо и по сторонам. Его глаза горели ровным ярким пламенем, таким живым и горячим, что он казался крошечной искрой факела.

– Не советую повторять его имя прежде, чем мы пройдем топи. Мне и так кажется, что проблем у нас будет тьма.

Они осторожно побрели дальше, и вскоре завиднелся дрожащий, зыбкий край первой на их пути трясины. Вакхтерон не знал, глубокое ли дно у болота Иктоми, и проверять это на себе не собирался. Он, как и остальные, начал перепрыгивать с одной кочки на другую, мастерски балансируя и стараясь не делать лишних движений. Но как бы ни были они осторожны, долго красться по трясине никто бы не сумел. Она отнимала слишком много сил. Газовые испарения окутывали поверхность. Мистер Буги устало посмотрел вперед и стиснул зубы: как еще далеко, конца и края нет!

– Ненавижу это место,– пожаловался Тео.– Оно пахнет аммиаком и тиной.

– А давайте подожжем болото,– вдруг заявил Вакхтерон дядюшкам, отчего те всполошились. Адам обернулся на племянника, возмущенно оскалив челюсть белого гладкого черепа.– Нет, а что? Будем действовать жестко.

– Я тебе подожгу!– цыкнул он.– С ума сошел?! Или смерти нашей хочешь?

– Ты, быть может, забыл, но вендиго огненного жара не переносят,– хмуро напомнил Теодор.– Если, конечно, не хочешь растопить наши ледяные сердца. Даже оказавшись близ огня, мы слабеем.

– А что, это неплохая идея,– развеселился Мистер Буги.– Я голосую за поджечь.

Трясина сбоку лопнула крупными пузырями, и кто-то в чаще, уже потонувшей в тине по ветви, тихо рассмеялся.

– Не обращай внимания,– даже не поморщился Теодор.– Оно уходит, если не реагировать.

Мистер Буги не стал уточнять, о ком Тео говорит, и, пожав плечами, перемахнул на плоский камень. Вдруг Вакхтерон остановился.

– Тише,– сказал он.– Кто-то идет к нам.

Из густой поросли, по которой плыл странный алый туман, послышался новый смешок. Адам покосился в ту сторону и подметил:

– Не думаю, что стоять здесь будет мудрым решением. Давайте шевелиться. Здесь много чего обитает.

Они послушались его, но не прошли и двадцати шагов, как снова до них донесся смех. А затем и слова.

– Они утонут в болоте…– сказал кто-то в тумане.

– Не говори так, или они нас услышат,– прибавил второй.

Мистер Буги снял с плеча цепь, нахмурившись. Но голосов все прибавлялось, и они окружали четверку. Вендиго встали по бокам, Вакхтерон взял с пояса нож.

– Ты слышишь, как они дышат?– шептались голоса.

– Так они живы?

– Это ненадолго.

– Нам нужно что-то есть.

– Я возьму одного рогатого, а ты – другого.

– Договорились.

– А я съем того, чьи глаза так ярко светятся. Вдруг мои станут светиться тоже?

– Кто знает.

– Лучше разорвем их на две части: тогда они будут такими же, как мы.

– Смотри-ка,– возмутился Мистер Буги и крепче сжал цепь в руке.– Они нас еще не убили, а уже делят.

В красном тумане что-то зашевелилось, задвигалось. Их было много – тех, кто бродил по болотам, прячась в испарениях. Вдруг Адам молниеносно бросился вперед и отступил. Сперва убийцы не поняли, зачем он это сделал,– но затем увидели в его пасти распополамленного человека, жуткого, безглазого, ровно с половиной головы и туловища, с одной рукой, одной ногой. Он бился в клыках вендиго, издавая крики, напоминавшие хриплое воронье карканье, и пытаясь исполосовать его длинными острыми когтями или укусить пастью, усеянной мелкими и острыми, как иглы, зубами, до тех пор, пока Адам не сжал челюсти плотнее. Тотчас из ран на шее и груди твари потекла черная вонючая жижа, от которой Мистер Буги и Вакхтерон поморщились.

– Это что за гадость?– спросил Вакхтерон.

Тео Каллиген ответил:

– Лкиенка-ихон[23]. Одноногий монстр, половина человека, индейский демон. Тварь мерзкая и опасная. Осторожнее, они могут броситься на вас и утащить в болото.

– Почему у индейцев столько всяких отвратительных чудовищ?– простонал Мистер Буги.

Из тумана на него прыгнул еще один лкиенка-ихон, но тот ударил цепью, точно кнутом – и острые звенья отсекли голову монстра, рухнувшего ему под ноги.

– Даже не спрашивай,– мрачно ответил Вакхтерон, зарубив ножом лкиенка-ихона, который бросился на него со спины.– Сначала чудо-птицы, затем это… кто будет дальше?

– Надеюсь, кто-то не так дурно пахнущий,– заметил Тео и задрал двух чудовищ, бросившихся из тумана.– Адам, сколько их там?

Адам уже продвинулся вперед, в самую гущу монстров, вышедших из болот. Отвратительные чудовища плотно облепили его, повиснув на косматой шерсти и выступавших наружу ребрах. Он безуспешно пытался их стряхнуть, но они держались крепко.

– Много!– выкрикнул он и оскалился, разя когтями и зубами своих врагов.– Они все идут и идут!

– Вот это будет обидно, погибнуть от рук…– начал было Вакхтерон.

– Одной руки! У них только по одной руке!– весело поправил его Мистер Буги.

Друзья сражались спина к спине, и вокруг них уже была приличная куча жутких тел, которые медленно утягивала трясина.

– Заткнешься ты со своими комментариями или нет?– заметил Вакхтерон, ударив ножом еще одного лкиенка-ихона прямо в грудь.

– Ну что ты, они же бесценны,– ухмыльнулся Мистер Буги.– Как я могу…

Вдруг Адам, забравшийся далеко вперед, крикнул остальным:

– Бегите ко мне! Давайте, я расчистил путь!

Он и правда протащил на себе одноруких и одноногих монстров слишком далеко, до самого берега, на который кое-как выбрался, устало приканчивая их одного за другим. Теодор в два мощных прыжка оказался возле брата, нанизав на острые рога несколько лкиенка-ихонов. Мистер Буги и Вакхтерон переглянулись.

– Что, сбежим, как трусы?– упрекнул Вакхтерон.

– Они нас разорвут на кусочки, гляди, какие зубы и когти,– покачал головой Мистер Буги.– Ты иди вперед, а я за тобой.

– Хорошо.

Сыпля ударами сверкающего ножа, Вакхтерон прорвался сквозь плотные ряды чудовищ, которые медленно приближались к ним из чащи. Из-за их воплей и стонов воздух был таким густым и плотным, что от него болела кожа. Мистер Буги шел позади Вакхтерона. Он ломал тварям шеи, валил одним ударом, но даже его сокрушительной силы не хватало, чтобы справиться со всеми. Когда Вакхтерон оказался на берегу, сражаясь с теми, кто выполз вслед за ним, Мистер Буги вышел из болота, встал перед друзьями и заслонил их – а затем достал из кармана что-то серебристое и маленькое. Вакхтерон расширил глаза, поняв, что это.

– Адам, Тео!– крикнул он.– Бегите отсюда, живее!

– Я чертовски устал,– выдохнул Адам, но все же кое-как поднялся.

Мистер Буги подождал, когда лкиенка-ихоны окажутся ближе, кучнее и теснее друг к другу и пойдут к берегу из болота. Он посмотрел белыми безднами вместо глаз прямо на них. Они тянули к нему руки, уродливо прыгая в вонючей топи. И, когда их стало слишком много, так, что часть из них вязла в топи, пока другая часть пыталась добраться по их телам до Мистера Буги, тот покачал головой.

– Как же я хочу домой, мерзкие вы твари,– устало произнес он и щелкнул зажигалкой.

Самой настоящей зажигалкой из мира живых, которую отдал ему Дым.

И, размахнувшись как следует, он швырнул ее в торфяное болото, вспыхнувшее, точно факел. В воздух, задрожавший от воплей гибнущих тварей и огня, высоко поднялось пламя. Мистер Буги заторопился вслед за друзьями, которые бросились из болот и неожиданно вынырнули из покровов чащи, оказавшись возле небольшой группы облетевших корявых деревьев. Под ногами Мистера Буги дрожала земля, и болото стонало и ревело бездонной трясиной, совсем как живое.

И когда он добрался до них, то заметил за спинами вендиго далекий одноэтажный черный дом с пустой коновязью возле дверей, который стоял посреди каменистой пустыни – одинокий и обдуваемый всеми ветрами. Только неподалеку лежал на боку черный мотоцикл. Пройдя мимо, Вакхтерон заметил серебряную надпись на нем: «Индиан».

– Вот и он,– сказал Тео. За спиной его догорало и погибало страшное болото, которого так боялись те, кто обитал в лесу и на равнине.– Дом Луня.

* * *

Он сломал и вынул стрелу из раны на плече, распахнул полу своего изорванного плаща, и оттуда, из кромешной тьмы, на пол выпали четверо. Он встал над ними, уперев руки в бока, и, надменно посмотрев на всех по очереди, процедил:

– Так-так-так. Посмотрим-посмотрим, кто тут у нас.

Квадратным длинным носком пыльного ботинка он пнул Майка под ребра, перевернул его на спину и скривился:

– Ну что ж! Это не она, хотя экземпляр и хорош. Прости, что схватил тебя первым. Со спины принял за девушку. Какие локоны, а?

– Да пошел ты,– огрызнулся Майк, кое-как встав на локтях.– Чуть было не укокошил нас, пока мчался по этим кочкам да топям!

– Ладно,– невозмутимо сказал похититель и достал из кобуры на бедре старый кольт.– Проделать в твоей башке дырку мне проще и приятнее, чем слушать пустую болтовню.

– Нет, подожди!– вдруг вскричали сбоку.

Это была Соня. Подняться с пола она не могла, у нее все еще сильно кружилась голова, но она в мольбе протянула руку, пытаясь спасти Майкла.

Похититель ухмыльнулся и сделал к ней широкий шаг, а затем легко поднял за горло прямо к своему лицу, скрытому под капюшоном. Соня хрипнула, забилась в железной хватке. Замолотила воздух ногами.

– А вот это уже лучше. Джекпот! Тебя-то я и искал,– произнес он, поворачивая свою жертву так и этак.– Ладно. Она была бы очень довольна, принеси я тебя, ведь за этим меня и послали. Но тебя мы Ей не покажем, золотко. Скажу, что ты утонула в болоте. Или что тебя на равнине съели. Или…

– Она?– встрепенулась Лесли.– Кто она?

– Никто,– отрезал незнакомец.– Помолчи, будь добра. Видишь? Я общаюсь сам с собой.

– Говорил же, он сумасшедший!– огрызнулся Майкл.

– Он говорит про Иктоми,– похолодела Констанс и испуганно выкрикнула: – Он собирается отдать нас ей!

В этот момент Майк бросился на похитителя, сбив его с ног,– и тот комично взмахнул свободной рукой и пошатнулся, а затем вместе с Соней рухнул на дощатый пол, однако при этом весьма ловко подмял Майка под себя. Незнакомец попытался встать. Капюшон слетел с его головы. Когда Соня рванулась из его хватки, он наставил пистолетное дуло прямо ей в лоб, развернул к себе – и она остолбенела, прошептав:

– Шорох?!

В следующий миг Лесли Клайд стремительно метнулась к нему и повисла на его руке, чтобы отвести пистолет в сторону от Сони. Жест был отчаянным и опасным, однако она решила рискнуть и выбила ствол. Похититель лишь выругался.

– Что за куча-мала?!– прорычал он, но сзади его уже схватила за шею Констанс, пытаясь прижать к полу. Все жертвы навалились на него и повисли на могучей фигуре, стараясь обездвижить.– Эй! Прекратите сопротивляться! Это нечестно, вас много, а я один!

Он рывком откинул их в стороны и стремительно поднялся на ноги, первым схватив пистолет. Грянул выстрел, и ребята в ужасе замерли. Оказалось, похититель выстрелил прямо перед ними в дощатый пол. Из дула его кольта, окованного серебром, вился легкий дымок.

– Ладно, это было весело,– признал незнакомец, глядя на перепуганных запыхавшихся жертв.– Но теперь веселье кончено. Кстати, чего это вы тут разлеглись? Пол у меня, конечно, удобный, но вы все-таки в гостях, невежливо ведете себя, знаете ли. И еще, все вы мне не нужны, просто в суете я не разобрался, кого хватать, из-за чертовых тах-тах-кле-ах. Ты.– Он ткнул в Соню пистолетным дулом.– Мне нужна ты, поняла?

Она облизнула губы, кивнула, медленно поднялась, словно совсем не боялась, что он пальнет в нее. Затем, выставив руку вперед, дрожащим голосом сказала:

– Я искала тебя столько времени, сколько странствовала по этому миру. Я потерялась в лесу, откуда не было выхода, и он… ты спрятал меня от Иктоми, чтобы спасти. А потом накрыл всю Овхару тьмой, застлавшей Иктоми взор. Ты привел меня сюда. Ты сделал все это. Я искала тебя. Я тебя искала, Шорох.

Он прищурился, поглядел на нее так и этак. Скривил большой чувственный рот с глубокими складками в его уголках. Но ствол не опустил.

– Неужели ты меня не помнишь?– В голосе Сони послышались слезы, впервые за все время она показалась ранимой и слабой.

– Как же,– сказал он.– Разумеется, помню.

И быстро опустил глаза на дрогнувшего Майка.

– Эй, ты, червяк. Не делай глупостей, ясно тебе? Иктоми, наверное, все равно, какими вас забирать, живыми или мертвыми. А мне меньше мороки. Мне безразлично, что с вами будет, я таких как вы ем на обед с косточками.

– Шорох, прошу, если ты правда помнишь все, пожалуйста – прекрати их пугать,– просила Соня, тревожно глядя ему в глаза, и он смолк и сощурился.– Ты же знаешь, что все мы должны отсюда выбраться!

– Вовсе нет,– возразил он и ухмыльнулся: – Они должны остаться здесь. Тогда Она отпустит меня, и за добрую службу буду наконец свободен.

Лесли, не выдержав, выкрикнула:

– Чушь! Она всем лжет. Она никогда и никого не отпускает! То, что она тебе обещала, никогда не будет исполнено! Нас она просто прикончит, а тебя оставит здесь, служить ей, пока не надоешь!

– Или пока не придумает с тобой чего-нибудь похуже,– зловеще добавила Констанс.

Тот, кого Соня назвала Шорохом, фыркнул и повел головой:

– Вот еще, слушать всяких остолопов. Вы просто людишки, которых убивают каждый Цикл, чтобы питать эту землю кровью, и больше ничего. Жертвенный скот для богов. Ты, рыжая и болтливая, захлопнись. Ты, в грязном платье, прекрати предрекать мне всякие гадости. Ты не гадалка, и расклад судьбы я у тебя не заказывал. А ты, золотко, вставай, живо,– велел он Соне и мотнул головой.– И если не хочешь проблем, полезай-ка вот сюда.

Он поманил ее и показал изнанку своего плаща, словно предлагал, чтобы Соня добровольно запахнулась им и пропала, как до этого.

– Я верну остальных на равнину, где их сожрут тах-тах-кле-ах, а ты будешь при мне. Тогда-то мы и потолкуем по душам.

– Я не собираюсь делать ничего такого,– возмутилась Соня и проворчала: – Хотя узнаю тебя и твои идиотские идеи.

– Кто он такой?– вскричал Майк.– И какого черта похитил нас?

Соня тяжело вздохнула:

– Это долгая история.

– Я люблю долгие истории,– заметил странный человек.– Так что давай, валяй. Сравним общие показания, так сказать. Все равно я никуда не тороплюсь.

Лесли мрачно поглядела на него:

– Ты же сказал, чтобы мы все делали живо?

– Я передумал,– ухмыльнулся он.

Соня покачала головой и проворчала:

– Настоящий Хейока… одно сплошное ходячее противоречие…

Он был высок, длинноног, смугл и широкоплеч. Кожа его цветом была похожа на кварцитовую кору, в маленьких миндалевидных глазах – странный багровый отлив, а под ними были заметны серпы старых шрамов, похожих на полулуния – ровно по два на каждой щеке. Черные блестящие волосы, прямые, как вода, спускались почти до талии. Сложен он был атлетически, могучим, но двигался с необъяснимой легкостью танцора. На плечах его была рваная черная накидка, под ней – черные штаны и костюмный черный жилет, старый и потрепанный. Бедра опоясывал широкий кожаный ремень с кобурой и патронташем. Широкую шею перехватывал деревянный чокер.

– С самого детства,– начала Соня,– я овладела особым навыком и научилась странствовать в собственных снах. В них я переносилась в мир, похожий на этот, но несравнимо более жуткий. Мы с тобой называли его Красным Миром, помнишь?

– Может быть,– уклончиво сказал похититель.– А может быть, и нет. Что ты ко мне пристала? Это твоя история, ты ее и рассказывай.

– Что может быть хуже этого местечка?– проворчал Майк.

– В одном из кошмарных сновидений я повстречалась и подружилась с существом, которое назвала Шорох.– Соня помедлила.– Правда, он был в то время в другом своем обличье.

– Как будто это имеет значение здесь и сейчас,– проворчал он.

– А почему Шорох?– поинтересовалась Конни. Соня улыбнулась так тепло и светло, точно вспомнила что-то забавное, что принадлежало только ей и ее хорошему прошлому.

– Потому что при нем постоянно включались разные электроприборы и издавали белый шум,– сказала она и добавила: – А еще он был немым и вечно шуршал.

– Клевета и поклеп,– заявил он.– Я могу двигаться абсолютно бесшумно.

Соня снова улыбнулась:

– Он защищал меня в наших странствиях. Вместе мы пережили много плохого. И много хорошего. Но потом кто-то забрал его у меня. Она забрала,– голос ее дрогнул и тут же окреп.– Она обманула нас обоих и погрузила его в вечный сон, а я через много лет отыскала и пошла следом, чтобы спасти.

– Так ты оказалась здесь добровольно?– изумилась Лесли и прибавила: – А так можно?

– Нельзя,– сказала Соня.– Но я нашла способ и нужную дверь. Всегда есть дверь, которая ведет в другой мир. И ключ к ней. К сожалению,– она опустила глаза,– у меня нет вашей способности оживать после смерти, так что я была вне игры, но меня защищал Шорох. Он принес меня сюда и наблюдал за мною отовсюду и наложил особое заклятие, так что охотники обходили меня стороной, а Иктоми не замечала. Поэтому я удивлена тому, что ты, оберегая меня на расстоянии, творишь сейчас вот это!

– Погоди-ка, золотко.– Он выставил вперед ладони и низко, хрипло рассмеялся: – С чего ты взяла, что я – это он?

– Но ты же помнишь меня!

– Помню,– подтвердил он.

– И ты выглядишь как он!

– Выгляжу, разумеется, как твой онкве! Но я – только лишь его тень, тень Хейоки, его человеческий костюм, отделенный от божественного духа.– Он ухмыльнулся, и Соня побледнела, все поняв.– Когда-то давно Хейока выбрал жертвенную плоть, лишил ее души и заполнил собственной сутью, сделав своим сосудом. Многие поколения я был просто его… оболочкой, которой он пользовался в мире людей, чтобы ходить по нему. Когда оболочку эту смертельно ранили, он бросил меня. Меня бы не было здесь, если бы не всемогущая Иктоми. Она отделила меня от него, вдохнула в меня жизнь и приказала служить ей. И за хорошую службу обещала отправить в совсем другой мир, подальше отсюда, где я заживу хорошо и спокойно. Самостоятельно, как прежде. Во мне осталась часть способностей и сил Хейоки, и этого будет вполне достаточно, чтобы жить и никого не бояться: ни людей, ни онкве.

– Он бы не хотел, чтобы ты так поступил,– поджала губы Соня.– Он никогда бы не пошел на такое.

– Я – не совсем он, а только какая-то маленькая его часть,– улыбнулся Лунь.– Куда мне до могущественного Повелителя Кошмаров, Того, Кто Охотится Во Снах! Сама Иктоми заточила его в коконе из своей паутины, которая оплетает всю Овхару, чтобы он питал своей магической силой ее мир! Я помню все, что помнил он, но не хочу вспоминать больше нужного. Я всего лишь Лунь, только Лунь. И больше ничего. А теперь,– и улыбка его стала жестче, а взгляд – холоднее,– полезай ко мне за пазуху, Соня Покойных, друг Хейоки.

– Зачем я тебе?– с болью в голосе спросила она.

– Чтобы стать сильнее, конечно, ведь у вас с нашим общим богом особая связь, разве нет?– воскликнул он.

Соня с отвращением поглядела на него.

– Ты меня разочаровываешь,– бросила она.

– Что ж,– усмехнулся Лунь.– У меня это всегда неплохо получалось. А теперь делай, что я сказал. Иначе я одного за другим перестреляю твоих друзей.

– Даже не вздумай!– бросила Лесли.– Он ничего не сделает нам. Он блефует.

– Ничего-то я не блефую,– возмутился Лунь и наставил на нее пистолет.– Смотришь, золотко? Я считаю до пяти, это мое любимое число. Один…

Лесли сжала челюсти, исподлобья взглянув на него, и бесстрашно выпрямилась.

– Когда здесь будет Вакхтерон,– процедила она,– ты пожалеешь о том, что сказал это.

– Два,– расплылся в улыбке Лунь.

– Стой, хватит!– испуганно выкрикнула Соня.– Хорошо! Будь по-твоему, я сделаю! Я все сде…

– Поздно,– равнодушно сказал он и коснулся курка.– Пять.