Седьмое сентября началось для Максима затемно. Он проснулся в пять утра, когда за окном ещё было черно, и долго лежал, глядя в потолок. Думал о предстоящем дне. Вчера в первом цехе сварили днище корпуса, сегодня должны были приступить к бортам. Третий цех принимал оборудование, но Воронцов жаловался на нехватку рабочих рук. А главное это сегодня должно было прибыть пополнение. Среди них, как обещал Козырев, были инженеры. Очень нужны были толковые люди на «Катюши», а пока цеха четвёртый и пятый пустовали.

Он тихо встал, чтобы не разбудить Наталью, умылся ледяной водой из рукомойника, натянул комбинезон и вышел. На улице было свежо, но не холодно. Заводские трубы уже дымили, ночная смена не прекращала работу.

Проходная встретила его знакомым охранником.

— Здравия желаю, товарищ Егоров! — козырнул тот.

— Здравствуй, — кивнул Максим. — Кто уже на месте?

— Кошкин с ночной смены не уходил. В цехе.

Максим направился в первый цех. Кошкин стоял у стапеля, бледный, с красными глазами, но бодрый.

— Ты что, не спал? — спросил Максим.

— Спал, — ответил Кошкин. — Два часа. Хватит. Смотри.

Он указал на корпус танка. За ночь сварщики соединили борта, приварили лобовые листы. Максим обошёл конструкцию, проверил швы.

— Хорошо, — сказал он. — Качественно. А башня?

— Завтра будет. Сегодня заканчиваем корпус.

— Ты бы отдохнул.

— Успею, — отмахнулся Кошкин.

Максим оставил его и пошёл в третий цех. Воронцов уже был там, командовал разгрузкой.

— Слышал, новички сегодня прибудут, — сказал он.

— Слышал, — ответил Максим. — К обеду. Ты подготовился?

— Места распределил, инструмент приготовил. Ждём.

Максим вернулся в кабинет, сел писать утреннюю сводку. Козырев зашёл без стука.

— Егоров, через час пополнение будет на плацу. Идём?

— Идём, — ответил Максим.

На плацу уже построились новички, сто двадцать человек. Максим прошёлся вдоль строя, вглядывался в лица. Молодые парни, только что из училищ; пожилые мужики, пережившие гражданскую; несколько женщин, видимо учётчицы и кладовщицы. Все смотрели на него с надеждой и тревогой.

— Товарищи, — сказал Максим, — добро пожаловать на Красмаш. Здесь вы будете работать, учиться, а возможно, и жить. Завод теперь наш, и от каждого из вас зависит, как быстро мы дадим стране танки и прочую технику. Надеюсь на понимание и дисциплину.

Он повернулся к Козыреву.

— Распределяй по цехам. Инженеров ко мне в кабинет.

В кабинете собрались десять человек. Максим просмотрел их личные дела, спросил каждого о предыдущем месте работы, об опыте. Многие были толковыми, но никто не выделялся.

Последним вошёл мужчина лет сорока, высокий, сутулый, с умными, внимательными глазами. В деле было написано: 'Кравченко Алексей Иванович, 1898 года рождения, окончил Московское высшее техническое училище, кандидат технических наук. Работал на артиллерийском заводе в Ленинграде. Репрессирован не был.

— Кравченко? — переспросил Максим.

— Я, — ответил мужчина. Голос спокойный, твёрдый.

— Почему к нам?

— Прислали по распределению. Но я и сам хотел. О вас наслышан. Говорят, вы делаете танки.

— Делаем, — ответил Максим. — А ещё ракеты. Реактивные миномёты. Слышали о таких?

— Слышал. В Ленинграде пробовали, но до серии не дошло.

— У нас дойдёт. Вы готовы этим заниматься?

Кравченко внимательно посмотрел на Максима.

— Готов. Но я артиллерист. Ракеты это другая область.

— Научитесь. Я помогу.

Максим переглянулся с Козыревым. Тот кивнул.

— Кравченко, — сказал Максим, — с сегодняшнего дня вы мой помощник. Будете отвечать за четвёртый и пятый цеха. Это «Катюши». Пока там пусто, но через месяц должно закипеть. Вы меня поняли?

— Понял, — ответил Кравченко. — А что именно делать?

— Для начала надо вам внимательно изучить чертежи. Они у меня в сейфе. Потом подобрать команду. Инженеров, техников, рабочих. Потом наладить производство. Я вам помогу, но основную работу сделаете сами.

— Справлюсь, — твёрдо сказал Кравченко.

— Не сомневаюсь. Пошли, покажу ваше хозяйство.

Максим взял Кравченко и повёл в четвёртый цех. Тот шёл молча, оглядывал стены, потолки, бетонный пол.

— Здесь, — сказал Максим, останавливаясь у ворот. — Четвёртый и пятый цеха. Они соединены. Сейчас здесь нет ничего. Ни станков, ни людей, ни материала. Задача это создать производство реактивных миномётов с нуля. Срок три месяца. Но через один месяц здесь уже должно быть во всю движение.

— Три месяца? — переспросил Кравченко. — Этого мало.

— У нас нет другого времени, — ответил Максим. — Война в Европе. Гитлер не остановится. Мы должны успеть.

— Тогда нужны люди. Много людей. И станки.

— Люди будут. Станки тоже. Я договорился. Ваша задача организовать процесс.

Кравченко прошёлся по цеху, прикинул расстояния, подошёл к стене, постучал.

— Здесь нужны краны, — сказал он. — Мостовые. И вентиляция. Без неё работать с порохом опасно.

— Всё будет, — пообещал Максим. — Вы только пишите заявки.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Они вернулись в кабинет. Максим достал из сейфа папку с чертежами «Катюш», положил на стол.

— Вот, изучайте. Это опытные образцы. Часть доведена до ума, часть требует доработки. Вам нужно восстановить документацию, запустить производство, провести испытания.

Кравченко взял чертежи, вчитался. Глаза его загорелись.

— Интересная схема, — сказал он. — Кто автор?

— Лангемак и Костиков, — ответил Максим. — Их уже нет в живых. Но дело живёт.

— Жаль, — вздохнул Кравченко. — Талантливые были люди.

— Будут другие. Вы в том числе.

Они проговорили до вечера. Кравченко задавал вопросы, делал пометки, спорил. Максим отвечал, объяснял, иногда сам чертил наброски. К концу дня у нового помощника уже была готова программа действий.

— Завтра приступаю, — сказал он, собирая чертежи.

— Завтра, — согласился Максим. — А сейчас — отдыхать. Вас поселили в гостиницу?

— Да. Козырев распорядился.

— Хорошо. Завтра в восемь утра жду вас на заводе.

Кравченко ушёл, а Максим ещё долго сидел в кабинете. Думал о том, что ему повезло, новый человек оказался именно тем, кто нужен. Толковый, опытный, с головой на плечах. И не из робкого десятка.

Вечером он вернулся домой. Наталья накрыла на стол. За ужином он рассказал ей о новом помощнике, о том, как быстро тот вник в суть дела.

— Хорошо, что толковые люди попадаются, — сказала Наталья. — А то одни приспособленцы вокруг.

— Не все приспособленцы, — ответил Максим. — Многие хотят работать, но боятся.

— Боятся? Чего?

— Ежова. Сталина. Лагерей. Люди боятся выделяться из общей массы.

Наталья вздохнула, убрала посуду.

— Ты только береги себя, — сказала она.

— Берегу, — пообещал Максим.

Он поцеловал её, заглянул к спящим детям и вышел на крыльцо. Заводские трубы дымили. Ночная смена только начиналась.

Восьмое сентября выдалось ясным и холодным. Максим проснулся засветло, когда за окном только начинало сереть. Вчерашний день оставил приятную усталость, Кравченко оказался толковым мужиком, с ним можно было работать. Сегодня предстояло главное: отобрать людей в четвёртый цех и начать его обустройство. Станки должны были прибыть к обеду.

Он быстро умылся, оделся, вышел. На крыльце столкнулся с Козыревым, который уже ждал в машине.

— Садись, Егоров, — сказал майор. — Подвезу.

— Спасибо, — ответил Максим, забираясь в кабину. — Ты чего так рано?

— Дела, — коротко ответил Козырев. — У тебя сегодня отбор?

— Да. В четвёртый цех. Пятнадцать человек.

— Я уже подготовил списки. Десять из новичков, пятеро с завода, проверенные.

— Хорошо. Кравченко на месте?

— Должен быть. Он рано должен придти.

На заводе было тихо. Утренняя смена только заступала, ночная ещё не закончила. Максим прошёл в четвёртый цех. Кравченко уже стоял у ворот, держал в руках блокнот.

— Доброе утро, Алексей Иванович, — сказал Максим.

— Здравствуйте, товарищ Егоров.

— Готовы к отбору?

— Готов. Жду списки от Козырева.

— Сейчас принесут.

Козырев подъехал через десять минут, выгрузил из машины стопку бумаг.

— Вот, — сказал он. — Пятнадцать человек. Личные дела, характеристики. Кто-то уже работал на артиллерийских заводах, кто-то новичок. Смотрите.

Максим и Кравченко устроились в углу цеха на ящиках, начали просматривать документы.

— Соколов Илья Петрович, 1905 года, — читал Кравченко. — Токарь-расточник, с завода «Красный пролетарий». Опыт восемнадцать лет.

— Берём, — сказал Максим.

— Морозов Василий Степанович, 1895 года, слесарь-сборщик. Репрессирован не был, но уволен за прогулы.

— Прогулы? — переспросил Максим. — Пьяница?

— Может быть. Но характеристики из заводоуправления неплохие.

— Тогда Берём. Но под контроль.

Так они прошли всех пятнадцать. Кравченко делал пометки, Максим кивал или качал головой. К одиннадцати утра список был готов.

— Созови их, — сказал Максим Козыреву. — Пусть приходят в четвёртый цех.

Через полчаса у ворот стояли пятнадцать человек. Кто-то в телогрейках, кто-то в пиджаках, кто-то в промасленной робе. Все смотрели на Максима с любопытством и настороженностью.

— Товарищи, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Вы отобраны для работы в четвёртом цехе. Здесь будет производиться секретное оружие, а именно реактивные миномёты. Ваша задача освоить новое дело, работать качественно и быстро. За саботаж, болтовню и воровство увольнение и передача в органы. За перевыполнение плана премии и благодарности. Вопросы есть?

— А что это за оружие? — спросил один из молодых.

— Узнаете, когда начнёте работать. Пока это тайна.

— А зарплата? — спросил пожилой мужик.

— Зарплата по заводским расценкам плюс надбавка за секретность. Козырев вам объяснит.

Козырев, стоявший чуть поодаль, кивнул.

— Всё будет, — сказал он. — Не волнуйтесь.

Кравченко взял список, начал распределять людей по участкам.

— Вы, — показал он на троих, — идёте со мной. Будете осваивать слесарные работы. Вы, — на пятерых, — в механический участок. Станки привезут сегодня, начнём устанавливать. Вы, — на семерых, — на сборку. Но пока цех пуст, помогайте остальным.

Люди разошлись. Кравченко повёл группу слесарей в угол цеха, показывал, где будут стоять верстаки. Максим остался у ворот, ждал станки.

К обеду пришли грузовики. Первый с токарными станками, второй с фрезерными, третий со сверлильными и слесарными верстаками. Рабочие засуетились, начали разгрузку.

— Осторожно, — кричал Максим. — Не повредите! Станки новые, с завода.

Ящики снимали с машин, перевозили на тележках в цех. Кравченко руководил расстановкой, показывал, куда что ставить.

— Токарные ставьте вдоль восточной стены, — командовал он. — Фрезерные ставьте напротив. Сверлильные ставьте у северной. Верстаки ставьте в центре, чтобы освещение было хорошее.

Максим проверял каждое место, сверялся с планом.

— Здесь фундамент слабый, — сказал он, остановившись у одного из участков. — Придётся заливать заново.

— Сколько времени? — спросил Кравченко.

— Два дня. Бетон схватится.

— Два дня это много.

— А ты ставь станки на временные подставки. Завтра начнёшь работать.

Кравченко задумался, потом кивнул.

— Попробуем.

К вечеру все станки были в цехе, но не подключены. Электрики возились с проводкой, монтировали рубильники, протягивали кабели. Максим стоял у ворот, смотрел, как кипит работа.

— Егоров, — окликнул его Козырев. — Ты сегодня домой?

— Да. Но сначала проверю, как Кошкин.

Он прошёл в первый цех. Кошкин стоял у стапеля, рядом с ним готовый корпус Т-34–85.

— Смотри, — сказал Кошкин. — Закончили. Завтра ставят башню.

Максим обошёл корпус, проверил швы, крепления.

— Хорошо, — сказал он. — Быстро. Качество?

— Не хуже, чем в опытном образце.

— Молодец. Докладывай завтра утром.

Он вышел на улицу. Завод гудел, люди работали. Ночная смена только начиналась.

Дома его ждал ужин. Наталья, как всегда, накрыла на стол. Ванятка рассказывал о школе, Лариса показывала рисунки. Максим слушал, улыбался, но думал о своём.

Завтра снова работа.

Девятое сентября началось для Максима с раннего звонка. Кошкин сообщил, что башня для первого серийного Т-34–85 уже на стапеле, ждёт установки. Максим быстро оделся, выпил кружку чая, поцеловал Наталью и вышел. Козырев ждал у крыльца.

— Доброе утро, Егоров, — сказал майор. — Слышал, первый танк почти готов.

— Почти, — ответил Максим. — Сегодня ставят башню. Потом будем закладывать второй и третий корпуса.

— Темп хороший. Берия доволен.

— Передай ему спасибо. Но главное, чтобы качество не страдало.

Они быстро доехали до завода. У проходной Максим вышел, Козырев уехал по делам. В цехе уже кипела работа. Кошкин стоял у стапеля, рядом с ним башня, подвешенная на кране.

— Егоров! — крикнул он. — Смотри, какую красавицу отлили.

Максим подошёл, осмотрел башню. Литая, с утолщённой лобовой частью, с люком для командира и отверстием для пушки. Качество было хорошим, без повреждений и трещин.

— Кто делал? — спросил он.

— Новые специалисты из Ленинграда. Говорят, на Кировском заводе работали.

— Молодцы. Ставьте.

Кошкин дал сигнал крановщику. Башня медленно поднялась, повисла над корпусом, потом начала опускаться. Рабочие направляли её, проверяли, чтобы погон совпадал.

— Левее, — кричал Кошкин. — Чуть левее. Так. Опускай.

Башня встала на место. Лязгнули замки. Теперь танк обрёл законченный вид.

— Отлично, — сказал Максим. — Теперь второй и третий.

Кошкин развернул план.

— Второй корпус начинаем с днища, как и первый. Третий параллельно. У меня есть две бригады сварщиков. Одну ставлю на второй, вторую на третий.

— А люди? — спросил Максим. — Хватит?

— Хватит. Я распределил: первая бригада это Степанов (шесть человек), вторая это Ковалёв (пять человек). Остальные у них на подхвате.

— Покажи их.

Кошкин подозвал бригадиров. Степанов коренастый, с прокуренными усами, лет сорока; Ковалёв, молодой, высокий, с внимательными глазами. Оба выглядели надёжно.

— Степанов, — сказал Максим, — сколько лет на заводе?

— Семнадцать, товарищ Егоров. Начинал учеником, теперь бригадир.

— Ковалёв?

— Пять лет, — ответил тот. — Но работал на разных участках. И сварку знаю, и сборку.

— Хорошо. За вами два корпуса к концу недели. Справитесь?

— Справимся, — ответили оба.

— Тогда по местам.

Степанов и Ковалёв увели свои бригады. Кошкин остался у первого танка.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше пушка, — ответил Максим. — Ждём из Москвы. Грабин обещал на этих днях.

— А пока?

— Пока готовьте ходовую. Катки, гусеницы, подвеску. Чтобы, когда пушка придёт, танк был уже на ходу.

— Понял.

Максим вышел из первого цеха, направился в четвёртый. По пути он заглянул во второй там Федотыч наводил порядок на стеллажах. В третьем Воронцов монтировал новые станки. Везде кипела работа.

В четвёртом цехе было шумно. Кравченко командовал установкой оборудования. Вчера привезли токарные и фрезерные станки, сегодня сверлильные и слесарные верстаки. Люди сновали между ящиками, таскали инструмент, проверяли проводку.

— Алексей Иванович, — окликнул Максим. — Как продвигается?

— Медленно, — ответил Кравченко, вытирая пот. — Станки ставим, но электрики не успевают. Свет только в половине цеха.

— А в другой половине?

— Пока темно. Работаем с фонарями.

— Прибавлю людей, — сказал Максим. — Козырев обещал ещё электриков.

— Прибавьте. Без света мы застрянем.

Максим прошёлся по цеху, проверил расстановку. Токарные вдоль восточной стены стояли, но не подключены. Фрезерные у южной, тоже молчали. Сверлильные в центре, на временных подставках. Верстаки у западной стены, на них уже лежали детали для пробной обработки.

— Кто работает на верстаках? — спросил Максим.

— Мои слесари, — ответил Кравченко. — Делают крепления для направляющих. По чертежам.

— Покажи.

Кравченко подвёл его к верстаку, где пожилой рабочий возился с металлической пластиной. Максим взял деталь, осмотрел.

— Толщина? — спросил он.

— Десять миллиметров, — ответил рабочий. — По чертежу.

— Допуск?

— Плюс-минус две десятых.

— Проверь. Если будет больше, брак.

Рабочий кивнул, взял штангенциркуль.

Максим вернулся к Кравченко.

— А пороховые шашки? — спросил он. — Где их делать?

— Пока не знаю, — ответил тот. — Нужно отдельное помещение. С вентиляцией, с противопожарной защитой.

— Организуем. В пятом цехе есть свободный угол. Огородим, поставим вытяжку.

— Это надолго.

— У тебя есть время. Пока осваивай механическую часть. Снаряды потом.

Кравченко вздохнул, но спорить не стал.

К обеду Максим снова обошёл цеха. Первый: Кошкин докладывал, что ходовая почти готова. Второй: Федотыч сортировал детали для второго и третьего корпусов. Третий: Воронцов запустил первый станок, токарный загудел, снял пробную стружку. Четвёртый: Кравченко устанавливал последний сверлильный станок.

Максим вернулся в кабинет, сел писать отчёт. Цифры, факты, планы. К вечеру он устал, но было приятное чувство сделанного.

Дома его ждал ужин. Наталья накрыла стол, дети уже спали.

— Как дела? — спросила она.

— Всё идёт, — ответил Максим. — Танки, «Катюши», станки.

— Ты не переутомляйся.

— Не буду, — пообещал он.

Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день.

А в Европе всё ещё шла война.