Ноябрь вступил в свои права. За окнами кабинета кружился первый снег, крупными хлопьями падая на заводские корпуса, на крыши бараков, на остывающую землю. Максим сидел за столом, перебирая в уме всё, что уже сделано. Танк Т-34–85 пошёл в серию. Противотанковое ружьё Рукавишникова доводили до ума. Прибор ночного видения Касаткина обещал стать прорывом. Связь Соколова и Лосева работала. «Катюши» Кравченко начинали выпускать серийно. Казалось бы, можно было выдохнуть.

Но Максим знал, что этого мало. Война, которая приближалась, требовала не только танков и пушек. Она требовала оружия, способного проламывать вражескую оборону, крушить доты и укрепления, подавлять огневые точки, которые невозможно было взять обычными средствами. Артиллерия это то, что было нужно. Но артиллерия буксируемая это медленно, неповоротливо, уязвимо. Нужна была самоходная артиллерия. Бронированная, подвижная, способная идти в боевых порядках пехоты и танков.

Максим закрыл глаза и вспомнил. В той войне, которую он знал, у советских войск была замечательная машина это СУ-122. Средняя самоходная артиллерийская установка на шасси Т-34, вооружённая 122-миллиметровой гаубицей М-30. Она появилась только в конце 1942 года, когда война уже шла два года. Если бы её создали раньше, если бы она была готова к 1941-му… сколько укреплений было бы сметено, сколько дотов разрушено, сколько жизней спасено!

Он открыл глаза, взял чистый лист бумаги и начал записывать то, что помнил. СУ-122 — 29,6 тонн, экипаж пять человек, 122-мм гаубица М-30С с боекомплектом 40 снарядов, броня 45 мм, скорость до 55 км/ч по шоссе. Всё это он знал наизусть. Но главное было не в цифрах. Главное было в том, кто создал эту машину и как она появилась на свет.

Он встал, прошёлся по кабинету. В памяти всплыли обрывки статей, книг, исторических хроник. В конце 1940 — начале 1941 года в СССР вновь подняли вопрос о создании аналога немецких штурмовых орудий StuG III. Немцы успешно использовали свои безбашенные САУ для поддержки пехоты, и советские военные теоретики не могли этого не замечать. Однако окончательного решения не было: строить ли безбашенную САУ, как у немцев, или «артиллерийский танк» по типу серийных БТ-7А. Начало войны положило конец этим спорам.

В 1941 году танковые войска РККА понесли катастрофические потери, а быстрое продвижение вермахта привело к захвату части советских производственных мощностей. Эвакуация заводов на Урал и в Сибирь позволила сохранить производство, но ожидать быстрого увеличения выпуска танков не приходилось. Государственный комитет обороны требовал упрощения и удешевления конструкции выпускаемых танков.

Именно тогда конструкторы Уральского завода тяжёлого машиностроения Н. В. Курин и Г. Ф. Ксюнин разработали проект безбашенного штурмового танка У-33 с 76-мм пушкой. За счёт отказа от башни удалось на 27 процентов снизить трудоёмкость изготовления, а полученный резерв по массе можно было использовать для усиления лобового бронирования. Проект получил высокую оценку, но остался нереализованным из-за занятости завода серийным выпуском Т-34.

Летом 1942 года конструкторы вернулись к этой теме, предложив проект У-34 с пушкой Ф-34. Позже Н. В. Курин доработал проект У-33 для установки 122-мм гаубицы М-30. Но из-за занятости завода работы снова были приостановлены.

И только 19 октября 1942 года Государственный комитет обороны обязал УЗТМ и завод № 592 срочно разработать бронированную 122-мм самоходную гаубицу. Приказом по наркомату на УЗТМ создавалась особая конструкторская группа под руководством Льва Израилевича Горлицкого. В её состав вошли Н. В. Курин, Г. Ф. Ксюнин, А. Д. Неклюдов, К. Н. Ильин, И. С. Сазанов, И. И. Эммануилов. Впоследствии эти конструкторы составили ядро КБ самоходных установок.

Максим открыл глаза. Он знал, что в той истории группе Горлицкого дали всего двадцать дней на создание прототипа. Они работали в страшной спешке. Как вспоминал сам Горлицкий: «Мы все тогда жили в своём КБ. Чертежи на некоторые узлы и детали делали уже после их готовности, а рабочие в цехах работали по эскизам. Но я не помню, чтобы кто-то жаловался на их качество… Понятно, что у нас не было никакой оснастки и приспособлений, всё придумывали на месте, в перспективу».

Прототип У-35, как назвали новую машину, был готов к 30 ноября 1942 года. Он выполнил 50-километровый пробег и сделал 20 выстрелов. Но сразу же вскрылись недостатки: ненадёжные крепления, плохая вентиляция, углы наведения не соответствовали требованиям. Часть недостатков устранили сразу, а именно: установили вентилятор от Т-34, увеличили сектор обстрела. Другие требовали более серьёзных мер.

Государственные испытания проходили с 5 по 19 декабря 1942 года. СУ-122 имела преимущества в бронировании, проходимости и меньшую высоту, но уступала конкуренту в скорострельности. Однако трофейная база конкурента ограничивала возможный объём выпуска. Поэтому комиссия выбрала для серийного производства именно У-35, приняв её на вооружение под индексом СУ-122.

При этом был составлен список из 48 необходимых доработок. Но даже с ними машину приняли. За проявленные при разработке и освоении серийного производства СУ-122 Л. И. Горлицкий и Н. В. Курин были удостоены орденов Красной Звезды и Сталинской премии II степени.

Всего было построено 636 машин. Они появились на фронте в начале февраля 1943 года и успешно приняли участие в боях на Волховском фронте. СУ-122 применялись в наступательных кампаниях второй половины 1943 года и активно использовались до конца войны.

Максим отодвинул лист бумаги. Он знал, что в его реальности всё может быть иначе. Если начать работу сейчас, в ноябре 1939 года, СУ-122 может быть готова к лету 1941-го. Это даст Красной армии мощное оружие поддержки, которое немцы не ожидают. И если её сделать ещё лучше, чем в той истории, если устранить недостатки заранее, если продумать всё до мелочей…

Он решительно встал, взял папку с чертежами и направился к Козыреву. Майор, как всегда, сидел за столом, перебирал бумаги. Увидев Максима, поднял голову.

— Егоров, — сказал он, — опять новая идея?

— Опять, — ответил Максим, садясь напротив. — Нам нужна самоходная артиллерийская установка. Тяжёлая, на шасси Т-34, с 122-миллиметровой гаубицей.

Козырев отложил папку.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пехоте нужна огневая поддержка. Танки не всегда могут подавить укрепления. А гаубица на гусеничном ходу это идеальное оружие для прорыва.

— И где мы её возьмём?

— Мы её создадим. Нам нужна особая конструкторская группа. Я знаю, кто этим может заняться. В Уральском заводе тяжёлого машиностроения есть люди. Их нужно срочно вызвать сюда.

— Кого именно?

Максим достал блокнот, начал перечислять:

— Горлицкий Лев Израилевич это руководитель группы. Курин Николай Васильевич это ведущий конструктор. Ксюнин Г. Ф., Неклюдов А. Д., Ильин К. Н., Сазанов И. С., Эммануилов И. И. Это команда, которая способна создать такую машину.

— Горлицкий? — переспросил Козырев. — Я слышал о нём. Он сейчас на Урале.

— Да. И он нам нужен.

Козырев задумался.

— А что мы будем ставить на шасси? Какую пушку?

— 122-миллиметровую гаубицу М-30, — ответил Максим. — Она уже есть, серийная. Её нужно только адаптировать для установки в бронированную рубку.

— А шасси?

— Т-34. Мы уже делаем их. Берём стандартное шасси, убираем башню, ставим бронированную рубку с гаубицей. Всё просто.

— Просто, — усмехнулся Козырев. — Ты так легко это говоришь, как будто это конструктор.

— Это почти конструктор, — ответил Максим. — Если есть хорошая команда, мы сделаем это за месяц.

— За месяц?

— Да. Или даже быстрее, если поторопимся.

Козырев вздохнул, взял телефонную трубку.

— Хорошо, Егоров. Я вызову твоих конструкторов. Но если они не справятся, отвечать будешь ты.

— Я готов отвечать, — твёрдо сказал Максим. — Потому что я знаю, что они точно справятся.

Козырев набрал номер, заговорил с кем-то из Москвы. Максим сидел, слушал, ждал. Через десять минут майор положил трубку.

— Всё решено, — сказал он. — Горлицкого и его группу вызовут в Красноярск. Они будут здесь.

Максим кивнул.

— Хорошо. А пока они едут, мы подготовим цех и чертежи. Когда прибудут, сразу начнут работать.

— Ты уверен, что это нужно? — спросил Козырев. — У нас уже столько проектов…

— Уверен, — ответил Максим. — Эта машина спасёт тысячи жизней. Она будет ломать оборону там, где танки бессильны. И она будет готова к войне.

Козырев закурил, выпустил дым в потолок.

— Ладно, Егоров. Делай. Я тебе верю.

Максим вышел из кабинета. За окном всё так же падал снег. Он смотрел на белые хлопья и думал о том, что скоро в Красноярск прибудет команда, которая создаст оружие, способное переломить ход любой битвы. Он знал, что они справятся. Потому что он уже видел эту машину в той, другой войне. И знал, что она работает.

Вечером он вернулся домой. Наталья накрыла ужин, дети уже спали.

— Ты сегодня поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил Максим. — Новый проект.

— Опять?

— Самоходная гаубица. Тяжёлая, на шасси Т-34. Мы будем делать её к лету.

— Ты уверен, что успеете?

— Должны, — сказал Максим. — Иначе будет поздно.

Он сел за стол, поел, выпил чай. За окном темнело, заводские трубы дымили.